а, так что придётся слегка пошевелить хвостами. На самом деле, очень слегка, при всей автоматизации и разумной организации хозяйства, но всё равно кто-то должен это делать. Через некоторое время после того как корабль отчалил из системы Пролесья и стало доподлинно известно количество ушей на борту, были составлены обычные в таких случаях «дорожные карты», то есть график общественных работ по судну. Компания летела на Гухник-7, прибытие туда ожидалось через 12 стандартных суток, так что и они получили свой кусок.
     — Как-то это странно у вас, — сказала Контра, — Обязательные отработки по кораблю! Я вроде слышала от тебя же, Мар, что вы очень не любите всё обязательное!
     — Это обязательное не принудительное, — цокнул сквир.
     — Как же не принудительное, когда никуда не денешься! — фыркнула шнерковка, — Тот грызун с которым я бакланила на лестнице, сказал что раньше за отказ от «дорожной карты» за борт бросали.
     — Ты не совсем права, — покачал пальцем Марамак, — Никуда не денешься после того, как зашла на корабль. В твёрдой памяти и трезвом уме, по своей воле, никто тебя сюда не тащил, верно?
     — Как бы да, но... — задумалась Контра.
     — Далее. Драить до посинения палубы и чинить сантехнику никого не заставляют. Небольшое дежурство по столовке или ещё чего, и всё. Пассажиров много, работы на каждого — пух да нипуха. Во-первых, просто занять лапы. Во-вторых, избавиться от необходимости ставить кого-то на такие мозговыедающие должности...
     — Кхм, Мар! — ухмыльнулась Трикси, разглядывая «карту», — Ты цокал про сантехнику, никого не?
     — «Надо заменить уплотнитель в бачке в гальюне № 43», — прочитал грызун, — Подумаешь! Хотя, если как в тот раз...
     — Это погрызец, Марамак-пуш, — кивнула Фира.
     — Ну и ладно! Этим займусь лично, а вы берите кому что нравится больше. Или кому что меньше не нравится.
     Дежурства однако начинались с четвёртых суток полёта, а до этого была таки благая возможность совершенно растечься в мягкой моховой подстилке и подрыхнуть. Ещё одна причина использования именно ящиков, причём довольно глубоких, заключалась в привычке грызунов держать в помещении зем-ящики, а соответственно и лампы для их освещения работали как минимум половину времени. Высокая стенка сур-ящика позволяла спокойно сурковать при работающих лампах, тем более что именно в этих каютах-жилблоках свет вообще не выключался, исходя от трубы с рыбами и ботвой, которая занимала всю стену, противоположную от дверей. Её можно было только занавесить плотной шторой, но всё равно из-под неё светило.
     — Мдэ, — произнёс Кефлон, глядя на лениво плавающую в трубе белую рыбину, — Когда цокалось «слетать», я не думал что увижу такое. За какой намотенью тут вообще эта труба?
     — Ну во-первых весело выглядит, — заметила Трикси, — А это уже пол-дела. Говорят это часть охладительной системы и канализации одновременно. И в этих же резервуарах растят креветок!
     — Короче говоря, — щёлкнул когтем по стеклу спайдерфокс, — Уши завянут понимать объяснения, зачем было так уделывать обычное транспортное судно.
     — Но уделано-то знатно, согласись. Я слышала между площадками есть заросли кустов, там ежи водятся. А возможно и что-нибудь ещё более крупное.
     — Лисы например, — повёл ушами Кефлон, обнимая лисичку и поглаживая её по шёлковым ушкам.
     — Да-а, большие пуховые зверьки! — засмеялась Трикси и лизнула его в нос.
     Сурковательный ящик надо заметить неплох не только для того чтобы там дрыхнуть, но чтобы основательно потискать кого-нибудь, кто не прочь потискаться. В распоряжении спайдерфоксов была целая комнатушка, отгороженная от остального жилблока, так что этим они воспользовались сполна. Кроме этого, обычным времяпровождением на борту судна, пока оно лопатит через многие тысячи световых лет, было пооколачиваться в столовке. Тут опять же следует заметить, что эти столовки двольно отличались от того, что можно увидеть на том же Паклухе, к примеру. В первую очередь, у грызунов использовались столы двойной этажности, ради экономии места — ведь на верхней полке столов стояло нетрудно догадаться что, а именно зем-ящиик, на этот раз с луком, укропом и кинзой для непосредственного употребления в корм. Как правило столовка устраивалась в достаточно большом зале, где ставились длиннющие столы, а в конце этого зала оснащалась раздача и кухня; по стенам зачастую можно увидеть несколько компов, дабы быстро узнать какую-нибудь дурь, пришедшую в голову во время харчевания. Не менее стандартной частью любой столовки было вечнобубнящее радио. «... Последствия оккупации планеты Ориликто микуро-шнеркской Федерацией будут ликвидированы в течении ближайших десяти лет, по словам представителя Планетсовета от феритов. Феритская цивилизация в морде Планетсовета выражает благодарность экспедиционным силам спайдерфоксов и сквиров в разрешении долговременного конфликта. Поскольку »спасибо« в карман не положишь, в скором времени руководящие органы намерены детально определить ответную помощь в адрес трёххвостых и грызунов. Вероятнее всего это будет лимитирование рабочей силы для нужд флота...» Конечно, нынче почти все выпуски новостей были посвящены ситуации вокруг Федерации, а обычно, надо заметить, там могли и битые сутки проболтать про клубнику, например.
     Именно в одной из столовок дежурство досталось Трикси и Кефлону; помимо них там было несколько грызунов, так что было у кого спросить. Вообще же на случай спросить — существовал БЦМ, Бортовой Церебральный Модуль, готовый по мере сил ответить на любые вопросы. Кефлон немедленно задался длинным списком таковых.
     — А вот это, — говорил он в телефонную трубку, — Что такое церебральный модуль?
     — Полуискуственный интеллект на базе натуральной модели сознания, — отвечали «мозги», — Основой является сознание сквироморфа, к которому подключаются дополнительные модули. В итоге достигается стабильность и высочайшая работоспособность.
     — Но, мне интересно, мозги-пуш, вы помните кем вы были до... ну вот до этого?
     — Частично, — уклончиво сказал БЦМ, — Это малозначительно для моих функций.
     — Кеф, хватит выносить мозг мозгам, — тявкнула Трикси, — У нас гора капусты.
     Капусты действительно было предостаточно — грызун привёз на тележке со склада целую металлическую сетку, набитую белыми кочанами аж с горкой. Рядом громоздилась куча мешков моркови.
     — Ну, Калли бы припушнела, — заметила лисичка, — Не любит она капусты.
     — Видимо поэтому она предусмотрительно отказалась, — хмыкнул Кефлон.
     С капустой разделывались довольно просто: обрывали верхние вялые листья с кочана и ставили его кочерыжкой на выемку на разделочном столе. Над этой выемкой имелся резак в виде острой трубки, вырезавший кочерыжку, как огрызок из яблока. Резак был закреплён на рычаге, так что надавливая на длинную ручку, можно было легко продавить кочан насквозь. Далее овощ валился просто-напросто в измельчитель для салата. Трёххвостые быстро освоили эту операцию, хотя для того чтобы добраться до дна сетки, в конце Кефлону пришлось влезать туда и кидать кочаны по навесной траектории; Трикси ловила и расчекрыживала их. Капуста шла быстро, ведь кочаны большие и соответственно даже в целой сетке их не так уж много. с морквой пришлось повозиться куда больше, её требовалось обрезать с двух краёв и засунуть в чистилку, которая обдирала овощ железными щётками. В этом деле главное — не сунуть туда случайно лапу; на случай если кто-нибудь всё же сбакланит, на стенке висел шкафчик, как на нём было написано, «для горячей медицины», то бишь с регенераторами. За час двое трёххвостых перевели на салат не меньше трёхсот кило овощей, причём сделали это не торопясь.
     — Неплохо пошло! — заметил Кефлон, стаскивая с себя замусоленый передник, который пришлось одеть дабы не быть по уши в очистках, — Теперь пошли сами навернём салатика.
     — Угхх, — подёрнула ухом Трикси, — Ты ещё можешь на него смотреть после этого?
     — Ещё как! — бодро ответил тот, наваливая из огромного чана в миску, — Одно дело производить салат, другое дело уничтожать его!
     Через некоторое время в столовке собрались остальные участники похода. Контре, как выяснилось, досталось погонять по корридору уборочную машину, причём когда та отказалась работать, Каера без никаких усилий отыскала оторваный провод. На мордах же грызунов было чётко написано «я ненавижу уплотнители». Вопроса там на пол-пушинки, заменить резиновую муфту, а возни — как повезёт. На этом «дорожные карты» оказались исчерпаны, и несколько следующих суток прошли в состоянии, близком к отключке — поочерёдное зависание за компом и суркование. Судя по тихой атмосфере, прочие грызуны из пассажиров также не намеревались особо буйствовать; Марамак заметил, что это сдесь, на относительно коротком рейсе, а если попасть на тот что идёт месяц — вот там начинаются всякие штуки вроде загона курицы по машинному отделению. А тем временем судно отмахивало всё больше и больше парсеков.
    
    -------------------------47-----------------------
     Как это всегда и бывает, космопорт Покогога находился близко к полюсу планеты, в ледяной пустыне — занимать так много места в других широтах грызуны бы никогда не стали. В нынешнее время корабли стали меньше и могли садиться на любой аэродром, но транспортную сеть строили за тысячу с пухом лет раньше, когда было по другому. Посему прилетающих встречал морозец под -50, ветерок и бескрайнее поле посадочной площадки, выложенное бетонными плитами — оно было не просто большое, а уходило за горизонт, и даже транспорт смотрелся на нём, как муха на столе.
     — Ничего себе площадочка! — присвистнула Трикси, — Так и хочется её чем-нибудь заставить.
     — А! Известная шелуха, — кивнул Марамак, — Дух противоречия. А если бы была заставлена, хотелось бы очистить.
     — Вы ещё склады не видели, — прицокнула Фира, — Космопортские склады это тоже самое только под крышей. Большая их часть под этой площадкой. Ох и барахлища там!...
     — Но туда, — добавил Марамак, — Лучше на своей машине, и чем быстрее машина, тем лучше. Иначе пилить неделю.
     Преодолев метров сто пронизывающего свежачка от трапа корабля до дверей терминала, шестеро оказались в здании вокзала. Огромные залы с не осо...