Есть на карте такие места, где сколько не смотри, сколько не протирай глаза, ничего нет. Просто маленькое зелёное пятно, показав на которое, невозможно сразу что-либо о нём сказать. Там — ничего. Пустота. Не имеющая значения земля. Там никто никогда не живёт, никто никогда не подумает о том, чтобы там что-то построить. Нет. Земля принадлежит государству, — не важно какому, — но ему нет дела до таких мест.
    А их немало. Они всё время разные. Некоторые — просто поляны. Иногда это бескрайние степи. Встречаются даже болота. Больше всего таких мест в море. Потому что его больше всего. И в открытом море не видно никаких границ — лишь синяя гладь до самого горизонта...
    Она не знала, что это было за место, в котором она оказалась. Не знала, как оно называется, где оно расположено, кому принадлежит — да и всё это было для неё неважно. Главным было то, что она наконец нашла его — то, что искала так давно, ради чего она преодолела тысячи километров, потратив все свои сбережения. Одинокая по жизни белая волчица сейчас ощущала себя действительно одинокой. Одинокой, как никогда прежде. Её тешил лишь крошечный огонёк надежды на то, что когда позади скроются из виду верхушки последних елей — он придет к ней.
    Закутавшись помимо собственной шерсти в несколько курток и пуховик, белая волчица брела по снежной пустыне. Пронизывающий ледяной ветер трепал её хвост, который она то и дело прижимала под полы пуховика из гусиного пуха, но это помогало мало. Она шла, закутавшись по самые глаза, защитив глаза специальными очками, — но их стекла постоянно покрывались корочкой льда, и волчица то и дело протирала их рукавицей. Но она шла. Совсем одна, по ледяной пустыне, покрытой идеально ровным слоем белого снега. Подняв глаза, она посмотрела вдаль, прикидывая, сколько ещё можно идти. Гонимые ветром струи снега скользили по поверхности льда, и казалось, что в этом месте действительно можно было увидеть, что земля круглая — разглядеть её изгиб...
    Вздрогнув, и закутавшись ещё плотнее, волчица сделала несколько шагов, и темнеющий позади лес окончательно растворился туманной дымке. Она осталась совершенно одна посреди пустоты, и никого — абсолютно никого не было вокруг неё на многие километры... а возможно, даже на сотни километров вокруг...
    Неожиданно ветер стих, хотя снежинки продолжали бежать по поверхности снега. Волчице даже показалось, что стало не так холодно. Она остановилась, и подняла глаза на небо. Ни облачка. Огромная полная луна висела на фоне самого чёрного неба, которое она когда-либо видела. Маленькие белые точки звезд складывались в причудливые узоры, которые некоторые звери так любят изучать... и тут у волчицы перехватило дух. В небе появились миллиарды мельчайших светящихся песчинок, которые прямо перед ней сложились в причудливые узоры, и стали причудливо извиваться, меняя цвета. Даже радуга не могла сравниться своей красотой с потрясающей картиной северного сияния...
    Завороженная этим зрелищем, волчица не заметила, как за её спиной появился высокий, совершенно обнажённый песец.
    -Красиво, правда? — тихо сказал он.
    Волчица ойкнула, и обернулась.
    Он был красив...
    Просто потрясающе красив, — и это было всё, о чем она смогла подумать в то мгновение, как увидела его. Густая, потрясающего серебристого оттенка шерсть словно переливалась на ветру, хотя самого ветра волчица уже не чувствовала. Атлетически сложенная фигура могла бы привести в восторг любую самку, к какому бы роду она не принадлежала. Он пришёл за ней, и это значило, что теперь она принадлежала ему, — принадлежала отныне и навсегда...
    -Это просто потрясающе... я и представить себе такого не могла...
    -На тебе столько надето... ты боишься меня? — с улыбкой спросил полярный лис.
    -Нет! — задиристо ответила волчица, — я тебя совсем не боюсь!
    -Так чего же ты ждёшь? Я здесь, и совсем не страшный...
    Волчица тоже улыбнулась, и одним движением сорвала с себя маску и шарф. Повозившись с застёжками, она скинула с себя все куртки, оставшись в лёгкой белой блузке поверх меха, и просторных белых штанах.
    -Я не боюсь тебя.
    -Ты пришла. Я так тебе рад, что даже боюсь подходить к тебе. И я чувствую, что ты тоже рада, и что твоё сердце бьётся очень быстро. Ты радуешься. И тебе тепло.
    -Да. Мне тепло. И мне хорошо рядом с тобой.
    Она сделала шаг к нему навстречу, — но песец тут же рассыпался бесчисленным количеством снежинок, которые закружились вокруг волчицы, словно неистовый снежный вихрь. Прикрывая лапами глаза, волчица попятилась, — но сделав всего пару шагов, споткнулась, и рухнула на тонкий слой снега, покрывающий поверхность льда. Она даже не успела почувствовать холод, как сильная лапа охватила её талию, и подняла над снежной поверхностью.
    -Извини. Я не могу, — сказал он.
    -Ты можешь. И ты знаешь, что это надо сделать. Я хочу всего лишь быть с тобой, как бы это не выглядело.
    Она посмотрела на него, и наконец поняла, что должна сделать. Волчица медленно расстегнула блузку, бросила её на снег, и сняв белые штаны, оставшись перед ним совершенно голой. Выпрямившись, она протянула лапу, и прикоснулась к шерсти на его груди. Длинные густые волоски кольнули её пальцы, словно ледяные иглы, — но тут же примялись, стали мягкими и нежными...
    -Я знаю, что самый холодный снег может согревать, и беречь тепло, — начала волчица, положив лапу на левую сторону его груди. — Огонь может гореть даже под снежным покровом, и никакой холод не будет страшен тому, кого снег прикроет своим одеялом. И я знаю, что в тебе тоже есть тепло.
    -Есть. Во мне есть тепло, — он прижал своей лапой ладонь лисицы, — ты чувствуешь?
    Короткие быстрые удары в его груди волчица почувствовала сразу же, едва коснулась шерсти песца. Но сейчас она почувствовала тепло, которые несли эти удары.
    -Да. Я чувствую.
    Она сделала всего один робкий шаг, и коснулась его тела своим. Обняв его за поясницу, она погладила его против шерсти на спине, делая её мягкой и ласкающей, словно изгоняя из неё вечный холод, который заставлял шерстинки упрямо сохранять свою форму, и колоть всякого, кто посмеет коснуться самого холода во плоти...
    Проведя лапой по её мордочке, песец легонечко подул ей в глаза, обдав их пронзительным холодком. Волчица зажмурилась, и приоткрыла пасть, обнажая белоснежные клыки. Она приподняла лапы, все еще не решаясь обнять его плотнее, готовясь к поцелую. Песец коснулся её пасти своей, — и её наполнил холод... который тут же стал теплом...
    
    Уже очень давно посреди огромной снежной пустыни стоит ледяная статуя обнажённой волчицы. Её лапы разведены в стороны, будто она встречает кого-то самого любимого и дорогого, того, кто несёт ей тепло и ласку, и никогда ни в чём ей не откажет. Глаза её закрыты в извечном блаженстве, а пасть приоткрыта, будто при поцелуе. И хотя её глаза закрыты, всем, кто её видел, кажется, что она смотрит на небо, любуясь прекрасным северным сиянием...