ся, но его ракетная установка всё ещё функционировала.
    -Чак! — я шлёпнул его по спине, прикладывая к краю насыпи, — Дело за тобой!
    Он шлёпнул кожух своей винтовки на какую-то арматурину, быстро взял на мушку нашего неприятеля, но стрелять не спешил. Он выжидал более надёжного ракурса — так, чтобы точно обездвижить танк. Как только он развернулся и поехал обратно в сторону стрелявших — наша маленькая ловушка захлопнулась. Раздался «удар грома», и маленький шарик всего в четыре с половиной миллиметра в диаметре, разорвал гусеницу ракетного танка, причём настолько точно, что поначалу он даже этого не заметил. Танк сделал оборот вокруг собственной оси, но потом остановился и развернул на нас свою страшную пушку.
    -Назад! — приказал я, и точно вовремя — сотня-другая ракеток, пролетев над нашими головами, влетели в древний небоскрёб за периметром Центра Москвы.
    -Что теперь? — спросил я у жены лисицы.
    -Теперь расстреливаем! Из-за своей брони — ракетница не может вращаться достаточно быстро!
    -Все слышали? — удостоверился я, — Вперёд, в атаку!
    Все наши танки рванули в бой, и очень успешно. Действительно без возможности маневрировать — танк не успевал отстреливаться, и мы потеряли всего один танк, прежде чем кто-то всё-таки смог пробить его броню и взорвать колоссальный боезапас. Но эта победа не принесла долгожданной радости. Как говорится — это всего лишь бой, а вся война ещё впереди.
    И все мы отлично понимали, что если у нашего врага есть ещё такие танки, то нам очень не поздоровится. Возможно не поздоровиться настолько, что до встречи с ПШРК мало кто доживёт.
    Но в конце концов — мы были в центре, и теперь под нашим контролем был один из его входов. Вскинув рукав, я снова настроил рацию на общую передачу.
    -Мы прорвались в Центр, бойцы. Всем, кто остался — вход через Ярославское шоссе, мы удерживаем его. Штурмовикам — пробираться в центр как можно скорее, уничтожать любые зенитные агрегаты и две оставшиеся пушки «Горизонта». Остальным — заканчивайте эвакуацию.
    -А, товарищ маршал теперь, да? — удивился кто-то в эфире. Я по началу не узнал голос, но потом додумал, что это нашему бывшему генералу выдали наконец-то рацию.
    -Пушка включена? — запросил я.
    -Включена, заряжена, наведена. Стреляю по первой вашей команде!
    -Я надеюсь, вы проявите мужество это сделать, — серьёзно сказал я.
    -Я не подведу, — ответил змей.
    Я осмотрел остатки своих бойцов. Раны и потери ещё не успели сломить нас, а мы уже были в центре Москвы. Практически успех.
    Оставалось только встретиться с президентом.
    Я вскинул лапу, показывая на центр Москвы. Танки и подоспевшие к нам подкрепления зенитных установок зарычали движками, выражая полную боевую готовность. Вертолёты и истребители кружили над нашими головами, готовые по первому приказу уничтожить всё что угодно.
    -Новая Армия России! — заорал я, так что было слышно даже без рации, — Последний бросок! Финальный марш до сердца столицы — Красной площади! Без жалости! Без пощады!
    Я перехватил пулемёт в другую лапу, показывая им на Кремль.
    -Не останавливаться. Не отвлекаться. Не проигрывать.
    И сделав небольшую паузу, добавил:
    -Пленных не брать.
    Оглядев своих подчинённых, я понял что все понимали что верные президенту войска, зажатые в кольцо, будут сражаться с упорностью обречённых. Они и были обречены.
    -ВПЕРЁД!!!
    Моему крику на этот раз вторили сотни, а за ним и тысячи глоток. Мы все сорвались со своих мест, взмыли в воздух, рванули вперёд на всех парах по одной-единственной дороге. Всё слилось в единственном порыве: честь, свобода, техника, наука, мастерство. Мы были единым в тот момент, прорываясь через горящий город к его настоящему центру. Грохотали взрывы, ревели двигатели, свистели и падали на землю бомбы, взрывались мощнейшие артиллерийские снаряды, стрекотали пулемёты и автоматы. Свинец и огонь не знали пощады ни для кого, и мы несли потери — но когда один боец падал, за него приходили двое других. Каждый погибший — чей-то брат, чей-то друг, чей-то отец. Зная это, мы стояли друг за друга насмерть.
    И если война — это искусство, то я грёбанный Микеланджело.
    Мы неслись не зная преград и усталости, снося на своём пути любую засаду, любую баррикаду или заслон. Всё что казалось до этого трудным стало детской игрой. Бойцы президента были намного лучше вооружены, экипированы, информированы, это была игра на их поле, но мы всё равно выигрывали. Брали и смелостью, умением, выучкой — то, чего не было у рабовладельцев. Мы сражались за свою свободу — нам тоже было нечего терять, в то время как они трусливо убегали, или сдавались в плен. Почти всех расстреливали. Единицам повезло спастись.
    Когда мы были в пределах малого транспортного кольца Москвы — наконец-то подошла главная новость. Мы ждали этого весь день, и сейчас, под вечер, Кронос наконец-то сказал нам то, чего мы все так ждали.
    -Товарищ Маршал, — серьёзно начал он, дождавшись когда я наконец-то перестану палить во все стороны, — Я зафиксировал запуск реактора «Зверя». Его ПО полностью обновлено — он мне неподвластен. Пока я не могу определить его местоположение, но Массив уже выдвинулся в вашем направлении.
    -Спасибо, Кронос — мы его ждём! — ответил я, поднимая пулемёт, — ОН ИДЁТ К НАМ! — заорал я насколько можно громче, — ПОКАЖЕМ ВСЁ, НА ЧТО МЫ ВСЕ СПОСОБНЫ!!!
    Мне вторила восторженная толпа моих воинов за моей спиной.
    -На Красную площадь! Там мы его и встретим, парни!
    Я лично повёл свою армию за собой. Выйдя на какое-то широкое шоссе, с которого мы могли напрямую видеть собор Василия Блаженного, я показал на него.
    -Шепард! Разнеси там всё! Нам понадобится много места!
    -Будет сделано! — ответил мне предводитель Забытых.
    Но земля под нашими ногами содрогнулась. Секунда показалась вечностью, а сердце как будто остановилось.
    Но никого не было видно.
    -Кронос, ты всё ещё не знаешь где он? — спросил я на всякий случай.
    -Никак нет. Я могу понимать его присутствие, но конкретного положения не фиксируют ни спутники, ни его собственная система навигации. Как будто он под землёй.
    -Под землёй? — переспросил я, — Какие же нужны туннели чтобы спрятать такую махину?
    Я усмехнулся, а сам повернулся и мой взгляд упёрся в вестибюль станции метро.
    -Кронос, он сможет поместится в метро? — быстро спросил я.
    Встроенный в мой костюм сейсмограф зафиксировал ещё один подземный толчок — не такой сильный, но уже куда ближе.
    -Робот занимает стандартную железнодорожную платформу, — ответил Бот, — В режиме передвижения на четырёх конечностях спокойно может пролезть через станцию, подняться на поверхность через эскалаторный наклон.
    -Твою же мать, — ответил я, — Он уже здесь.
    Земля дрогнула снова — на этот раз ощутимо и куда ближе, чем первые два раза.
    -Он осваивается, — сказал я, — Быстро, на красную площадь, все! Быстро! Шепард!
    -Мы выходим на позицию, маршал! На подходе!
    -Нам понадобится максимальная площадь, которую вы сможете нам дать! Выжгите там всё к чертям, мне нужна площадь!
    -Мы сделаем это! — ответил пёс, явно сбивающимся голосом.
    И никаких упоминаний о том, что на красной площади находились бесценные памятники архитектуры — ничего. Даже Кронос молчал, понимая насколько важный момент сейчас предстоит.
    -Массив, срочно десантируйте Зиров! Немедленно!
    -Вас по…
    Внезапный свит и оглушительный взрыв прервали передачу на полуслове. Я ругнулся, выключая канал связи с Массивом.
    -Зиры! — рявкнул я в рацию, — Слышите меня?
    Поначалу в наушнике стояла статика и грохот, но потом я слабо расслышал слова:
    -Нас сбили! Группируемся и выдвигаемся на своих двоих! — рявкнул главный из них.
    -Быстрее! — поторопил я.
    Все указания я отдавал уже на бегу. Грохот, доносившийся со станции метрополитена, уже начал намекать на то, что там кто-то прячется.
    -Похоже станция загерметизированна! — догадался кто-то в нашем эфире.
    -Это ненадолго! — ответили ему же.
    -Отставить разговоры! — рявкнул я, — Бежим!
    В пылу боя и от отчаянного страха я забыл о том, что у меня есть джетпак. Многие забыли об этом, даже матёрые вояки вроде Молотова или Добба.
    Внезапно внешний вестибюль станции разорвался термобарическим зарядом, осыпав осколками двухсотметровый радиус. Из появившейся дыры в земле, как из самой преисподней вылезал на четырёх лапах ПШРК «Зверь».
    Выходя из своей четырёхлапой формы, он сразу же вскинул свои руки, демонстрируя своё основное вооружение, которым наш Терминатор даже не пользовался, ввиду его колоссальной мощности. Из роботизированных рук робота вылезли несколько колец, которые сразу же стали очень быстро вращаться. Я уже понимал, что они создают электромагнитное поле, удерживающее плазму, но увидеть их в действии я не хотел.
    Робот засмеялся. Президент использовал громкоговоритель, чтобы усилить свой голос в десятки раз, и даже открыл нагрудную броню, чтобы лучше видеть происходящее.
    -Привет, сосунки! — начал он, — Смотрю вы уже убегаете!
    -Быстрее! — заорал я всем своим, — Все на красную площадь!
    -О, вы не успеете, — ответил мне президент, разогревая турбины своих плазменных пушек.
    То что я увидел я с трудом мог даже представить себе, когда Кронос рассказывал мне о «Солнечном Луче». Толстый поток раскалённой жёлтой плазмы действительно напоминал солнце — и светился примерно так же. Эта пушка, как горячий нож режет сливочное масло, резала танки и здания. Ящер запустил только одну пушку и только на секунду, но половины моего войска уже почти как не бывало. Он не пощадил никого — ни самок, ни слабовооружённых новичков, ни матёрых вояк в последней броне. Всё что попадало под луч — мгновенно переставало существовать.
    -Отступаем, — приказал я.
    -Маршал? — переспросил меня Координатор.
    -Сначала его обработают зиры! — ответил я.
    -Повторите приказ!
    -ОТСТУПАЕМ!!!
    Робот сделал первый шаг, и тут же выпустил со спины шесть ракет — они разлетелись влево и вправо от него, тут же изменили курс, летя к нам. Я не успел ничего приказать, ничего придумать — мои бойцы были как будто сами по себе. Первый взрыв унёс у нас танк и жизни семерых бойцов. Я уже не запомнил после...