щиков, и я готов был поспорить — расспрашивать о том, куда нас водили, будут с большим пристрастием.
    Представители местной власти или может быть учёных, да в принципе неважно кого, повели нас какими-то окружными путями, мимо старых, заброшенных локомотивов и перекопанных рельс.
    Сам вокзал представлял собой довольно удручающее зрелище: здание, которое должно было давным-давно развалится, но держалось исключительно на молитвах местных обитателей и продавцов. От былого великолепия не осталось и следа — два из четырёх крыльев самого здания обрушились, а из девятнадцати платформ осталось только три, из них одна под склад тех запчастей, которые собирали в окрестностях, чтобы ремонтировать поезда. Здесь же устроили небольшое депо — там стояли несколько вагонов, небольшая ремонтная мастерская. Наш машинист всю стоянку в Москве будет туда бегать — его поезд не единственный в России, но определённо самый большой и значимый.
    Меня и двух бойцов повели в заброшенное, ненужное крыло здания вокзала. Даже несмотря на его «ненужность» его старались удержать от обвала не менее тщательно чем единственную рабочую часть здания. Войдя внутрь, мы все увидели множество новых, самодельных колон, подпорки стен и многое другое.
    Часть стены старого крыла была аккуратно разобрана, а вместо неё вставили довольно большие деревянные ворота. Под ними виднелись рельсы, которые уходили на улицу, а кончались в зале ожидания.
    -Что это вы это место в ангар переделали? — поинтересовался доберман, но наши провожатые только пожали плечами — видимо и сами знали не больше обычных курьеров. Просто их груз был не такой опасный и живой. Даже находиться в огромном, светлом зале было немного боязно — я ещё никогда не видел таких огромных помещений, и откровенно думал, что потолок крайне не надёжный. Выглядел он очень тяжёлым, и шансов на выживание при его обвале у нас было крайне мало. Но псы и сами явно торопились уйти из зала ожидания побыстрее — вскоре мы уже шли по тесному, уютному и надёжному коридорчику.
    Хотя в нём тоже было немного не по себе — стены на половину выкрашенные в тёмно-синий цвет, на половину в жёлтый, резали глаза и оставляли после себя ощущение жуткого дискомфорта — одному Доббу, который на половину был из метала, было плевать на всё. У меня ещё оставалось ощущение, что мы постоянно спускаемся.
    Наконец появились первые двери. Окраска стен с жёлто-синей сменилась на нормальную, белую. Мы встретили ящера — в белом халате с маской на морде и даже в шапочке. Зелёный, зыркнув на нас скрылся в одной из дверей и там чем-то зашумел.
    Но псы не обратили внимания на него, и наконец-то мы пришли. Здесь, совсем рядом с вокзалом, оказывается была довольно высоко технологичная медицинская лаборатория — а это не могло не радовать. Постепенно мы дошли до центра — а точнее нас впустили в операционную, где оставили втроём.
    Вообще три грязных, не мытых и крайне лохматых солдата, оставленные в стерильно чистом, белом интерьере, на мой взгляд, смотрелись более чем комично. Я немного подустал, но отложить и даже поставить оружие на пол не смел — так всё было чисто. Ни один из моих коллег — тоже, хотя Добб явно заманался таскать свой гранатомёт в боевом положении. Только он захотел перевесить его на спину, как в операционную вошли два врача — тоже ящеры, все в белом и стерильном.
    -Оружие на кушетку, ко мне в очередь, — проворчал один их них, натягивая на свои лапы латексные перчатки. Другой, очевидно его помощник, бросился стелить на кушетку клеёнку.
    Ящер, который командовал, открыл небольшой сундучок на полу — закрывался он на чисто символический ключ, который песец разломал бы без всякого труда. Там оказалось несколько шприцов, пачка таблеток и три капельницы — как раз на нас троих. Первым он взял довольно увесистый шприц, полный мутной желтоватой жидкости.
    -Ну? — спросил он через повязочку, сняв колпачок с иглы.
    Я попросил Добба пройти первым. Тот попросил терминатора, который в свою очередь сказал что я, как старший по званию, должен идти первым.
    -Стайка детсадовских девочек-целочек и то храбрее, — прошипел ящер через свою повязку.
    Я что есть силы шикнул на добермана через сжатые зубы. Песец зарычал, а Доберман оскалился на него.
    -Старший по званию пойдёт последним! — рявкнул я, показывая пальцем на доктора. Ящер усмехнулся, хлопнув себя по лбу.
    Доберман рыкнул на меня, выражая своё негодование, и подошёл к врачу. Не церемонясь, ящер хлопнул пса по спине — доберман выдержал это стойко как никогда.
    -Железный? — спросил доктор.
    -Кто железный?
    -Позвоночник твой!
    -Так точно.
    -Киборг?
    -Так точно, — отвечал доберман без лишнего энтузиазма.
    -Модель?
    -Д-тысяча.
    -Ага, понятно. Заголяй, — велел ящер, похлопав добермана по заднице.
    Мы с Терминатором не выдержали, прыснув в кулаки. Пёс, казалось, готов был покраснеть.
    -А по-другому никак? — спросил он.
    -Модель твоя достаточно поздняя — у тебя всё естественным путём, — сказал ящер.
    Сжав зубы от злости, пёс скривился, расстёгивая ремень и чуть-чуть приспуская армейские камуфлированные штаны. Ящер на это посмотрел, сидя на своём кресле, нетерпеливо сжав шприц.
    -Чё ты мнёшься как девочка-целочка!?
    Доберман приспустил штаны ещё и зажмурился.
    -И это лучшие? Да я таких лучших косторезом порубаю... — посетовал он, вводя толстую иглу под шерсть доберману. Добб сжался, заскулил немного, но явно в шутку. Не знаю чем можно напугать пса, который гвоздём вынимал из своей руки пулю, и уж тем более как ему сделать больно. Доктор ввёл всё содержимое внутрь, и шприц отложил в отработку.
    -Вот... И не вздумай лизаться, псина ты шелудивая... — напутствовал доктор, ещё раз похлопав добермана чуть ниже его короткого хвоста, — Следующий! Ты никуда не уходи, ещё не всё....
    Я кивнул песцу, чтобы тот шёл к доктору. После того, как мы узнали, что нас ждёт, терминатор подошёл к доктору вполне уверенно.
    -У тебя что железное? — спросил ящер, готовя следующий шприц.
    -Экзоскелет модели Э-600 внешний, — бодро, как на параде, ответил песец.
    -Ага. Ты тоже заголяй, — усмехнулся врач.
    Полярный лис, издеваясь над нами, бодро повернулся к доктору и быстро снял штаны чуть ли не до колен, чуть наклонившись вперёд. Ящер, сохраняя свою естественную хладнокровность, немного ошалел от вида задницы песца.
    -Я ведь могу и в очко кольнуть, — предупредил он. Сконфузившись, белый натянул свои штаны обратно, и получил свой укол. Недовольно виляя хвостом, он отошёл к нам и гневно посмотрел на меня. Пожав плечами, я шагнул к ящеру.
    -Ну а у тебя что? — уже куда более добрее спросил доктор, снимая колпачок с иглы.
    -А у меня ничего, — спокойно ответил я, пожав плечами. Доктор кивнул мне и сказал:
    -Надеюсь, ты знаешь, что нужно делать.
    Я спокойно развернулся к нему задом и чуть приспустил штаны. Укол был довольно грубым, но явно профессиональным — лапа зелёного даже не дрогнула, и боль прошла сразу же, как только из меня вывели иглу. Я натянул штаны, и подтянул ремень.
    -Так, теперь вот, — ящер достал из медицинского ящика пачку таблеток, — Тебе, железный, одну, любителю показывать задницу кому не попадя — три. Тебе — четыре.
    Он выдал всем по нужному количеству запакованных таблеток. Перевернув плашку, я прочитал дату изготовления.
    -Это что — довоенные таблетки?
    Доберман между тем спокойно проглотил свою таблетку и повёл плечами, ожидая эффекта. Песец же немного притормозил — только я ещё не выдавил свои таблетки из пластика.
    -Не хочешь — не пей, — спокойно ответил ящер, пожав плечами.
    -А они не испортились? — поинтересовался я, вертя небольшие пилюли.
    -Такие вещи не портятся, друг мой, — ответил за ящера Добб, — Это анти-радин, да?
    -Он, родимый, — подтвердил ящер.
    Я посмотрел на таблетки — уж если Добб сказал что это можно есть — значит это действительно меня не убьёт.
    -Ууу... — потянул песец, который успел проглотить свою порцию, — всё что нас не убивает, то нас делает сильней?
    -Да, — подтвердил доктор, — препарат слабый — прикроет вас от радиации на несколько часов, которых вам должно хватить.
    -Что он делает? — спросил я, проглатывая свою самую большую порцию, — Просто интересно.
    -Замораживает все процессы в вашем организме. Не будет хотеться ни спать ни есть, ни даже на горшок сходить. Можете не волноваться — полностью протестирован — сам участвовал...
    -И как?
    -Как видишь — жив ещё.
    Ящер отдал нам по три капельницы с иглами, недоверчиво посмотрев на нас.
    -Надеюсь, вы знаете, как этим пользоваться? А, впрочем не важно. Это крайняя мера — если кто-то из вас попадёт под сильное облучение на месте.
    -Хотите сказать, что никакой защиты нам не дадут? — спросил песец.
    -Нет, она вам и не нужна особо. Груз понесёте в свинце — будет немного тяжело, но только для тебя, — доктор кивнул на меня, — железные дровосеки спокойно справятся.
    -Я не железный дровосек... — в душе оскорбился доберман.
    -Конечно-конечно. В отличие от ранних моделей ты всё-таки из плоти и крови — но живёшь долго...
    Помощник доктора проверил какие-то медицинские препараты, и спросил у доктора:
    -Может дать им ещё чего-нибудь на случай боевых ситуаций?
    -Думаю что два киборга справятся своими силами, — ящер встал со своего места, стягивая перчатки, — Берите свои пушки, натягивайте штаны, кто ещё не натянул — моё дело на этом кончено.
    -И что теперь?
    -Что-что... Генерала ждите — он пояснит.
    Мы переглянулись. Песец пожал плечами, Добб усмехнулся и взял свой гранатомёт ещё до того, как доктора покинули операционную. Младший из них испуганно посмотрел на пса, который воинственно поднял свой ствол, неприятно посмотрев на уходящих ящеров.
    -Никогда мне эти хладнокровные не нравились. Много о себе возомнили, понимаешь...
    Мне они тоже не нравились. Ящеры, змеи и прочие рептилии, существовавшие в России, были остатками древней элиты и правительства нашего государства, не успевших покинуть планету при Исходе. Такое странное тело могли позволить очень не многие, но для тех, кто остался после окончания эвакуации, выбора не было. Война, продолжавшаяся после изгнания десяток лет нашла себе осн...