овную цель — истребить всех людей под корень. Они, конечно, быстро попрятались, захотели взять себе более звериное обличие — но так как все лаборатории занимались производством генетически совершенных воинов, они сбросились и отвоевали себе всего одну лабораторию. Но, чтобы отличаться от остальных — они взяли за образец быстрых и ловких живородящих ящериц и некоторых змей. Получилось у них довольно хорошо — наделённые врождённой ловкостью и молниеносной реакцией, бывшие люди остались в своём доме. Они единственные, кто следил за сохранением технологий, законов и даже окружающей среды — хотя от неё, после войны ничего не осталось.
    В любом случае — мои догадки подтвердились. К нам снова пришёл не пушистый зверь — наш генерал, которого лично я видел только один раз и то издалека.
    Высокий, статный змей с красно-чёрной чешуёй, подтянутый и даже в какой-то мере красивый. У него даже было некое подобие волос, пусть и довольно странное — с головы свисало множество небольших длинных отростков, похожих на не очень толстые косички, которые некоторые звери делали из длинных волос. У змея они были под стать его общей раскраске — красно-чёрные, в полосочку. Я зябко поёжился, чуть приподняв шерсть по всему телу — мне казалось что они у него шевелятся, и этим он напоминал мне медузу Горгону из древнегреческих сказок.
    Но я был не одинок в своём оцепенении перед генералом — даже доберман, который, по его собственным рассказам, не раз видел нашего генерала, немного оцепенел от его вида. Терминатор так вообще рот открыл.
    -Лучшие — а дисциплина хромает, — напомнил нам змей с совсем лёгким шипящим акцентом.
    Меня Добба и песца как громом поразило. Мы втроём вытянулись в струну, быстро выровнялись в одну шеренгу и дружно поприветствовали нашего главнокомандующего:
    -Здравия желаем, товарищ генерал!
    -Вольно, — махнул он лапой, — на этом я предлагаю окончить нашу официальную часть и перейти к настоящим делам.
    Он выудил из своего мундира небольшой серый конверт и не торопясь открыл его своим когтем.
    -Операция, что вы проведёте, проводиться в обстановке строжайшей секретности. Даже я, пока не посмотрю на листочек в этом конверте, не знаю что вам предстоит — так уж надо, и по сути дела вы сейчас играете в лотерею. Те, кто знают... что ж, им сейчас гораздо лучше, чем мне и гораздо лучше чем вам.
    Он вытащил из конверта небольшую пластиковую карточку и продемонстрировал её нам. На ней была написана одна цифра — 9.
    -Что это значит? — спросил Добб, вспомнив что с официальной частью покончено.
    -Это — номер вашего маршрута. Вы его обязаны назвать на том конце. Обратный маршрут должен быть таким же.
    У меня вдруг закрались подозрения. Я внимательно рассматривал карточку в лапе у генерала, даже чуть прищурившись.
    -Товарищ генерал, разрешите обратиться.
    -Слушаю тебя внимательно.
    -А вы уверены, что это не шесть?
    -Я не должен был знать номера вашего маршрута, сержант! — рявкнул змей, и развернул к себе карточку, раз уж я разгласил тайну. Добб и Терминатор неодобрительно на меня посмотрели, как будто я только что сделал самую очевидную глупость в своей жизни.
    Змей внимательно осмотрел карточку на предмет хоть каких-то указателей: точек, подчёркиваний, может даже стрелочек. Но карточка содержала в себе только цифру.
    -Твою дивизию, — выругался змей, — знал, что кошакам ничего доверить нельзя! Они забыли метку!
    -Мы можем посмотреть маршруты? — поинтересовался доберман, постепенно осознавая в какую глупость мы только что влипли.
    -Карту вам дадут на выходе из вокзала. У всех маршрутов одно место назначение — станция метро «октябрьские поля » — там расположен хорошо охраняемый институт изучения атомной энергии. В любом случае, — змей протянул мне карточку между двух пальцев, — Это ваш ключ внутрь заведения. Этим двоим не давай — слишком много метала и магнитных полей — могут размагнитить.
    -Есть, — охотно отрапортовал я, принимая карточку из лап генерала и пряча её в разгрузку. Теперь до меня дошло — зачем я был нужен.
    -Желаю вам удачи, бойцы. Помните, что вы понесёте с собой груз, ценнее и опаснее всего вашего состава — постарайтесь его не похерить по дороге и ради всего святого — не отдавайте его малой кровью.
    Мы снова вытянулись по стойке смирно перед генералом. Лениво отдав нам честь, он вышел из операционной, где и проводил встречу с нами.
    Сразу, как только он вышел, к нам заглянули уже два знакомых пса и снова куда-то повели — на этот раз кардинально в другую сторону — наверное к выходу. Но в отличие от первого похода, они с нами заговорили.
    -Задание получили?
    -Да, только что, — на правах старшего отвечал я.
    -Значит всё отлично. Наверху вас ждёт машина — в бардачке карта и некоторые инструкции.
    Я посмотрел на Добба и поднял лапу в знак радости — пёс, улыбаясь, дал мне пять.
    -Не спешите радоваться, — продолжил второй провожатый, -то что вы покатаетесь ещё ничего не значит. Бензина для вас нашли в полтора конца — то есть до места вам хватит, а вот обратно — не очень. Я могу вам посоветовать только одно — гнать под сотню или больше. Так расход меньше.
    Действительно, не до радости. Я посмотрел на Добермана и тот кивнул: мол, могу и сотню, если позволят то и больше. Он у нас был единственный водитель; мои навыки оставляли желать лучшего, и вообще я умел водить только в теории, а песец вообще не любил водить. Он любил кататься.
    -Вижу вы уже не радуетесь, — продолжил пёс, — что ж, вот вам ещё бочка дёгтя в ложку мёда: большинство дорог заминированы. Причём зачастую так, что отклонитесь вы от маршрута на пятнадцать метров и взлетите на воздух быстрее, чем успеете сказать «Бум». Более того, ради безопасности в данный момент заминирована и машина — но заряд будет сброшен, как только вы заведёте машину.
    -Ещё плохие новости? — поинтересовался я, пока я не решился на это безумие.
    Пёс впереди нас пожал плечами с лёгкой улыбкой.
    -Что знал — рассказал. Могу дополнить лишь то, что вам везти на себе почти что ядерную бомбу, так что аккуратней с грузом.
    Я промолчал. С каждой минутой у меня нарастало желание отказаться от этого мероприятия, но гордость не позволяла — уж слишком большая важность, уж больно хотелось выпендриться потом перед сослуживцами — получить большой отпуск, а может и новое звание...
    Псы вывели нас на улицу Москвы, сразу за вокзалом. На приезд самой большой армии в мире всегда был большой ажиотаж — торгаши, репортёры, студенты и просто желающие присоединиться собирались у ворот вокзала в ожидании своих героев и защитников. Помниться мне, я однажды вырвался в первом эшелоне к этой толпе и меня замучили вопросами. Уже не помню что мы такого сделали, но журналистов забыть невозможно.
    На этот раз мы вышли тихо и неприметно — псы проводили нас к обещанной машине и выдали ключи доберману. Это был добротный военный внедорожник с открытым верхом и усиленный наверху широкими стальными трубами. У него был небольшой кузов и лёгкий тент над ним. Пока он не завёлся, я решил в машину не садиться.
    И точно — как только движок зарычал и доберман мазнул нам лапой, чтобы мы садились — из широкой выхлопной трубы вывалилась фугасная граната с выдернутой чекой. Теперь в машине мне казалось намного уютнее — я запрыгнул на переднее сидение, не открывая дверь, сзади в кузов плюхнулся терминатор, чуть просадив нам подвеску.
    -У нас восемь секунд чтобы смотаться отсюда! — заорал я, тряся добермана. Пёс дёрнул передачу на вторую, выжал гашетку в пол и машина пулей улетела подальше от гранаты. Позади нас грохнула довольно мощный взрыв, который доберман наблюдал в зеркала заднего вида.
    -Отличная, мать их, мотивация! Что это было?
    -Лимонка! Из выхлопной трубы вывалилась! — сказал терминатор, перебираясь на заднее сидение. Машину потряхивало на ухабах и неровностях старого асфальта.
    -Штурман, давай курс! — крикнул Добб, стараясь перекричать рычащий движок. На спидометре было уже далеко за сотню — такой прыти от старой техники никто из нас никак не ожидал!
    Я кулаком открыл бардачок и вытащил оттуда сложенную в девять раз карту Москвы. Огромную бумажку пришлось расстелить по лобовому стеклу, чтобы её не выдувало у меня из лап ветром. Я нашёл на ней красную ленту отмеченную девятым номером, и примерно прикинул как мы едем и куда дальше.
    -Два раза прямо — потом налево и сразу направо.
    -Нафига такие зигзаги!? — возмутился доберман, держась за руль.
    -Ты меня об этом спрашиваешь!?Подожди, тут что-то ещё...
    Я вытащил из бардачка небольшой КПК, с болим дисплеем. На нём значилась одна фраза: «Идентификатор пожалуйста ».
    -Какой ещё идентификатор!?
    -Приложи карточку к монитору! — сразу догадался доберман, — а, чёрт, второй поворот!
    Он бросил машину влево — сзади нас что-то кубарем с громким матом перекатилось от одной двери к другой.
    -Вашу дивизию, блин! — раздался голос откуда-то из под сидений.
    -Мы не ищем лёгких путей! Ииииха! — доберман почти сразу же вывернул руль в другую сторону — теперь наш терминатор оказался на левой стороне машины и мордой всё-таки вверх.
    -Куда дальше? — Добб выровнял машину и слегка лавировал между крупными выбоинами — несмотря даже на его старания, трясло ужасно. Я проверил маршрут по карте.
    -Пока прямо. Километров через пять возьми левее — там развилка будет, там три поворота и снова направо!
    -Принято! Ты давай с коммуникатором разбирайся!
    Подождав, пока тряска хоть немного утихнет, я достал карточку с цифрой из кармана и приложил её к дисплею. Мне показалось, или я просто подпрыгнул на кресле из-за очередного ухаба, но экранчик был настолько чувствительный, что стоило только уголком карты дотронуться до глянцевой поверхности — приборчик ожил, загрузился и высветил три полоски, которые одновременно стали заполняться с разной скоростью. Рядом высветились проценты.
    -Походу чего-то грузит! — я показал прибор доберману, но пёс не мог отвлекаться от дороги — повсюду были обваленные здания, ухабы, даже воронки от взрывов — всё это он старался объезжать, держа при это огромную скорость в сто пятьдесят километров в час.
    -Говорят в Москве раньше были пробки ...