бёдрах. Не зная как завязать разговор я попросил один пистолет у неё, и подполковник отстегнула его. Я заметил, что кобура у них — необычная, позволяет снимать пистолет за считанные доли секунды, причём сразу досылая патрон в ствол, позволяя немедленно открыть огонь, что зачастую было бесценно. Взяв тяжёлый пистолет Стечкина в лапы, я сразу отметил огромное количество модификаций — от увеличенного ствола для большей точности, до огромного объёма магазина — почти втрое больше стандартного. Вытащив обойму из рукоятки, я сразу заметил как полегчал пистолет.
    -Впечатляет, — шепнул я, взвешивая магазин на ладони.
    -Вольфрамовые пули, — ответила мне моя спутница, — не знаю где он их нашёл, но мне понравилось.
    -Чем же? — улыбнулся я ей, уже зная ответ. Надо было позволить самке говорить и делать вид, будто я её слушаю.
    -Одна пуля пробивает рельс, или бетонную кладку. Очень мощная.
    -Вау, — тихо сказал я и вернул лисе её оружие, — И быстрая наверно, да?
    Не успела она ответить, я аккуратно подтянул её к себе и поцеловал. Что там было скрывать — поцеловать такую красавицу выпадает раз в жизни, пусть это будет последнее, что я сделаю…
    Мы пришли к этой забегаловке, о которой говорила главная лиса, и к счастью она оказалась открыта для посетителей вроде нас. Протиснувшись в невысокую дверь, мы быстро нашли места и расселись по парам в разных концах заведения. Один-единственный официант, оставшийся на ночную смену еле успевал со всеми заказами, но когда внутрь зашли военные — количество других зверей в зале стало стремительно убывать.
    
    23.
    
    Сыпет ржавые медали…
    
    Когда-то давно люди говорили, что печень не бывает вечной. Они жаловались на неё, говорили что её надо менять, пересаживать новую. Алкоголики, или любители выпить её пропили и уже ничего не могли с этим поделать.
    Эти странные мысли роились в моей голове около двух минут. С тех пор как я открыл глаза и увидел над собой серое небо Владивостока, под которым я лежал, я думал только о своей печени. Что с ней могло произойти? Как она поживает, как она себя чувствует? Да и вообще где она находится?
    Хотя сильного похмелья, как в день приезда, я не чувствовал, всё равно понимал, что соображаю очень плохо. Так, попробуем проверить основные показатели здоровья. Руки-ноги — на месте. Лишних дырок в своей тушке, я вроде как не нашёл, но это непостоянный показатель. Так… Я положил лапы на грудь, почувствовал слой своей верной брони под ладонями, успокоился. Я хотя бы не голый. Учитывая наших спутниц, я вполне мог оказаться и голым.
    Лисицы!
    Я подскочил с земли настолько резко, что костюм, пискнув бортовым компьютером, сообщил о включении боевого режима. Я быстро сверился с его диагностикой — все системы в норме, заряд батарей — 89%, боевой режим. Выключив его, я оглянулся в поисках хоть одной знакомой морды.
    Вообще сначала надо было задать себе вопрос вроде «Почему я лежу на улице один», но думать об этом было накладно. На заледенелую дорогу из грязи и щебня падали крупные хлопья снега, покрывая коричнево-бурую массу проезжей части белоснежным покрывалом. Я находился на центральной улице Владивостока — слева от меня располагалось огромное здание мэрии, чуть правее — какой-то зал, вроде больницы, или может быть бани. Это были единственные два строения, сделанные из нормальных строительных материалов, все остальные здания вокруг с трудом могли быть названы таким гордым названием, и были наспех собраны из фанеры, глины и каких-то кусков листового метала, из которого раньше делали заборы и крыши.
    Неподалёку, на ступеньке одного из таких домиков грустно сидел Добб. Уперев морду в кулак, он тихо посапывал, положив на всякий случай своё оружие на колени. Я быстро нащупал в нагрудном кармане трофейную Беретту, чуть успокоился, всё-таки было бы жалко потерять такой замечательный образец вооружения. Добба я растолкал довольно быстро, и первым делом он удивился тому факту, что я проснулся первым. Точнее не проснулся, а очнулся.
    -А что вчера произошло, если не секрет? — я присел рядом, старательно морща лоб, — Помню только первые три рюмки.
    -Ага, пойло было то ещё, вот только этих полковников оно не впечатлило. Им чистый спирт как пиво пойдёт, похоже вкусовые рецепторы им вообще вырезали, чтобы жрали всё, что под лапу попадётся. А нас вот развело по полной программе.
    Я ощупал голову и нашёл на ней довольно большую и неприятно болящую шишку. Дотронувшись до неё, я будто включил всю таившуюся до этого боль в моём организме и протяжно охнул.
    -Тебе досталось больше всех, — с широкой улыбкой пояснил мой друг, — Я-то ещё кое-как отбился…
    -А Чак? — спросил я, вспоминая нашего ловеласа.
    -Хо, Чак. Чак это такой лис… — туманно ответил доберман.
    -Что с ним?
    -Думаешь, после ночи с тремя андроидами ему будет плохо?
    От услышанного у меня даже вся боль прошла. Резко.
    -А хватит его на троих то? — поинтересовался я, выразительно поглядев на товарища по оружию.
    Добб поглядел на дверь за его спиной и вздохнул.
    -Они замолкли где-то час назад. И судя по довольному рыку, смею предположить, что наш герой-любовник справился.
    -Не смеши.
    -Серьёзно говорю, — хмуро буркнул Добб.
    Где-то за домом раздались несколько крепких матерных слов, а потом звук, будто кто-то вылезал из помойки. Мы обернулись ровно в тот момент, когда из-за угла, потирая лапой огромную шишку появился наш главный ловелас собственной персоной, причём в одних трусах. Похоже даже видавший всякого андроид смог нехило удивится нашему другу, о чём он немедленно сообщил в самой приятной для моей головы форме:
    -Ты же должен был следить за лисицами! — рявкнул доберман, вскочив со своего места.
    -Слушай, ну у меня всего одна голова и всего один…
    -Где они?! — продолжил допрос мой друг, но ко мне в больную голову закрался куда более важный вопрос:
    -Сколько времени?
    Доббу достаточно было моргнуть — нужная информация у него транслировалась прямо в глазах, а мне пришлось поднять правую лапу и сфокусироваться на небольшом мониторчике, где в верхнем правом углу светились зелёным цифры: 11:11.
    -Присяга в десять… — только выдавил Чак, уже понимая как мы попали. Добб зыркнул на меня, потом на полуголого лиса и сгрёб его в охапку, сразу же помогая подняться мне:
    -Код пятьдесят — ускоренный режим! — крикнул он мне и снова моё тело наполнилось парящей лёгкостью. Экзоскелет внутри куртки и штанов неприятно загудел, собирая всю энергию, что осталась в аккумуляторах.
    -Дайте хоть штаны надеть, блин! — попытался протестовать Чак, но андроид, не слушая бывшего бандита, взвалил его рыжую тушку на плечо и дёрнул мою лапу.
    -Побежали!
    -Какой побежали, и так опоздали как незнамо что!
    -Без тебя не начнут же! Быстро!
    Я собрался с мыслями и начал разгоняться. Владивосток — город небольшой, но в прошлую ночь мы забрели слишком далеко, и теперь нам предстояло пробежать не только главную улицу от начала до конца, но и какие-то окрестности до самого вокзала. Бежали не сильно быстро — я ещё не полностью освоился с управлением экзоскелетом, а Доббу приходилось тащить на себе лиса, от которого в кои-то веки отвернулась его любимая лисица — удача. Но в этом он был не одинок: стоило нам пересечь границу вокзала и добежать до плацдарма, как мы увидели всю нашу армию во всей красе, при оружии и параде, а на моём почётном месте стояла вчерашняя пассия рыжего бандита. Черноволосая лисица командовала парадом от моего лица и судя по всему у неё не плохо получалось.
    -Чертовка… — только и прошептал я, вставая на краю плаца, но сильная лапа Добермана сцапала мой воротник и затащила за здание вокзала.
    -Судя по всему наше коварное надувательство с успехом провалилось! — с неудовольствием констатировал Добб, ставя Чака на землю, — Колонки убрали!
    -Видел, — выдавил я, — Нам лучше держаться в тени некоторое время…
    -Так сам бы и не вылезал на плац! — шикнул на меня мой друг и осел у стенки.
    -Может дадите мне штаны? — решился вставить своё слово Чак.
    -Беги к составу, там тебя никто не заметит, — махнул я ему лапой.
    -Есть мысль забрать своё оружие с патронами? — предложил Добб, — Для нас это может плохо кончится…
    -Думаешь — выгонят?
    -Думаю, что может быть кое-что похуже, — пёс поводил указательным пальцем у своего века, — На меня-то это не сработает, а тебя мне будет жалко…
    -Спасибо, дружище, но я ещё не думаю, что меня совсем разжаловали, — усмехнулся я, — Скажем что-нибудь… Отболтаемся, короче говоря…
    -А у тебя есть идеи? — недоверчиво поинтересовался доберман, разводя лапами, — У меня после вчерашнего соображалка вообще не работает.
    -Не мудрено… — я взялся за подбородок и начал его растирать, — Ну а что тут придумывать? Скажем что угодили в какую-нибудь засаду, что еле выбрались…
    -А лисицы?
    -Убьём их, — решительно сказал я, — Дадим волю пулемёту Терминатора, их потом не опознают.
    -Не думай, что это так просто, дружище.
    -Я и не говорил, что будет легко, — снова усмехнулся я и помог доберману подняться. Отряхнувшись от пыли и налипшей грязи, мы вышли вместе с ним на плац и тут же удостоились самого пристального внимания со стороны командования, то есть нашего хорошо знакомого бывшего полковника, который сейчас уверенно занимал почётное место на невысокой трибуне.
    Шакал, завидев нас издалека, со своей высокой трибуны, хотел что-то сказать в мою сторону, но вспомнил старое правило: не отчитывать офицеров при младших по званию. Это обычно не относилось, например к Доббу или терминатору, но сейчас было слишком много посторонних глаз. Шакал ограничился многозначительным жестом: проведя указательным пальцем по своему кадыку, он погрозил мне кулаком. Конечно, этот жест видели не только мы, и поэтому половина роты, к которой мы вышли, быстро обернулись в нашу сторону.
     Удивившись тому, что нас ещё не разжаловали в звании до рядовых, я развёл лапами, криво улыбнувшись. Чёрный нехорошо посмотрел на меня со своего места и снова заговорил в микрофон:
    -Отлично, похоже все в сборе. Все на исходную, полковник — на место. Старшина, займите своё место.
    -Ради нас заново начнут? — удивился я, но Добб быстро...