еня внимательно, потому что повторять три раза я не буду.
    Добб кивнул своему командиру, я же продолжал смотреть в окно, развернув одно ухо в сторону шакала.
    -По прибытии в Москву ты, твой друг и песец, берёте всё своё оружие и сразу же чешете к последнему вагону — там вас будут ждать двое зелёных, типа ботаники. Ящеры отведут вас на склад с медикаментами, выдадут всё самое необходимое, включая маршрут вашего прохода. Не удивляйтесь тому, что он будет извилистым, не логичным и вообще тупым — вместе с вами пойдут ещё шесть ложных групп, задача которых — отвлечь вероятного противника от вас. Вам дано разрешение стрелять на поражение в городской черте — сколько угодно. Старайтесь не пались по всякому, кто на вас криво посмотрит или не поздоровается на улице — хотим мы этого или нет, но бандиты есть и в Москве. Не привлекайте внимания — просто принесите чемоданчик сюда.
    Шакал закончил и тоже выглянул в окно.
    -Если у вас всё получится, и если эксперимент пройдёт успешно — настанет для нас счастливая пора, парни.
    Доберман сидел на полке, опустив морду вниз, явно думая о предстоящем. Я решил слегка приободрить его, и громко спросил у командира:
    -А отпускных будет много?
    Шакал тут же поднял свою морду, на которой поигрывала улыбка.
    -Если справитесь — вас ваш отпуск отпускать вообще не будет, — пообещал Шакал, зная все вредные привычки моего лучшего друга.
    -А когда это будет подтверждено на бумажке? — поинтересовался доберман. Шакал удивлённо поднял брови.
    -Да хоть прямо сейчас.
    Доберман развёл лапами, показывая, что он будет совершенно не против того, чтобы получить своё разрешение. Командир клацнул челюстью и достал из мундира пару небольших листочков и шариковую ручку.
    -Ладно, это вам на троих, — пояснил он, выписывая нам одно разрешение, — Всё равно никто не спросит.
    Я взял у него маленький клочок бумаги, аккуратно свернул и засунул в карман разгрузки. Добб такой не носил и проблемы с недостатком карманов у него были всегда.
    -Можете идти, — командир мазнул на нас лапой.
    -Барсук пустит через локомотив, когда тот на ходу? — поинтересовался я. Чёрный лишь удивился, пожав плечами.
    -Куда же он денется? Пустит конечно…
    В общем-то мы действительно прошли без проблем — более того, на обратной дороге машиниста нашего мы даже не увидели. Странно, потому что тот обычно носился как угорелый с этими локомотивами, а сейчас, судя по всему, валялся где-то пьяный в усмерть. Странно — перед Москвой вообще положено привести всё в порядок…
    Терминатора мы нашли быстро — он сидел в своём купе, вместе со всеми, чистя свой пулемёт. Зрелище это было то ещё — разобранный пулемёт песца занимал весь стол, пол, верхние полки и пасть полярного лиса. Наверное именно поэтому посмотреть на это хотели все.
    Доберман, пожав плечами, сказал что это не самое лучшее время рассказывать нашему товарищу о секретных планах командования, но на правах старшего, я приказал ему собрать пулемёт обратно, и привести его в полную боевую готовность. Песец недовольства не высказал, но намёк понял — он видел как нас увёл шакал, и знал что разговор был не за милые глаза.
    Мы вошли в пояс хаоса, что лежал вокруг Москвы. Это была огромнейшая свалка радиоактивного и крайне опасного мусора, окружающая столицу почти что неприступным кольцом. За пару километров до пояса начиналась выжженная пустыня, земля которой была покрыта двухметровым слоем стекла, за ней — руины бывшего Подмосковья. Пояс хаоса образовался ещё во времена войны — когда Москву всячески пытались разбомбить, уничтожить и сжечь — русские системы противовоздушной обороны работали настолько хорошо, что ни одна ракета, бомба или самолёт не долетели до Москвы. Их путь заканчивался здесь — на границе дальности поражения средств ПВО. Всего пять километров от границы города, но впечатляющая эффективность. Странно, что с любой высоты любая техника падала в одно место, точнее в один радиус от центра Москвы.
    
    Пока терминатор собирал свой пулемёт, я сидел у окна, разглядывая причудливые остатки оружия последней войны. Самолёты, неразорвавшиеся бомбы, танки и огромные баллистические ракеты. Одна такая ракета, крайне вызывающе стояла посреди свалки, возвышаясь над остальным хламом — специально или нет, но почему-то она стояла логично, верхом смотря на небо, основанием упираясь в гору хлама. Это была последняя ступень от огромной ракеты — именно в ней был ядерный заряд, о чём недвусмысленно намекал нарисованный на корпусе огромный жёлтый знак радиоактивной опасности. Конечного никакой радиации там давно не было — уран вытащили и пустили в оборот, но верхушка ракеты тоже недвусмысленно чуть-чуть наклонилась в сторону центра Москвы, как будто всё ещё хотела долететь до своей цели…
    -Внимание! — раздался громкий голос нашего машиниста по громкой связи, — Торможение через две минуты!
    -Быстро же они, — проворчал доберман, — Пойдём к себе.
    -Терминатор! — позвал я песца.
    -Да? — он быстро собирался оставшиеся части пулемёта в одну кучу, чтобы не разлетелись по всему вагону при торможении.
    -Ждём тебя у последнего вагона. Сразу же.
    -Что-то несём? — догадался песец.
    -Именно.
    
    6.
    
    Паровоз как глыба льда.
    
    -Повторяю: всем приготовиться к торможению! — заорал матюгальник в нашем вагоне, — До торможения осталось десять секунд!
    За окошком уже начинался индустриальный пейзаж — конечно, от вандализма никакие противовоздушные системы не спасли. Огромные разорённые и занятые территории — вся Москва была поделена на несколько десятков частей, и зачастую с довольно неплохо вооружёнными, воинствующими группировками.
    -Держись! — Добб дал мне по затылку, и насильно прижал мои лапы к поручню.
    Весь поезд тряхнуло, и меня прижало к доберману. Сам он встал довольно хорошо, ухватившись за проём между купе в нашем вагоне. Я уткнулся мордой в его плечо, недовольно засопев.
    -Спасибо... — поблагодарил я, как только сила моей инерции ослабла настолько, чтобы я мог спокойно стоять.
    -Как всегда не за что, — довольно рыкнул Добб. Ему при торможениях везло куда меньше, особенно если он спал.
    Скрипя тормозами, поезд прибывал на вокзал. На моей памяти это происходило уже шестой раз, и каждый раз встречали нас одним и тем же.
    Торгаши заполнили всю платформу, но команды на выход пока не было. Я, как старший по вагону, должен был пойти и открыть дверь — разве что за меня это делали едва ли не в десять раз чаще, чем мне полагалось. Но дверь в вагоне — это такие мелочи — мы были в Москве, а значит, очень многие должны были пойти в свои отпуска. Поначалу я думал, что шакал позвал нас именно за тем, чтобы выдать отпускные — но теперь приходилось вновь вооружаться и отправляться в путь.
    -Пошли к терминатору, — сказал доберман, вынимая из под сидения свой гранатомёт вместе с полным боезапасом. Гранат, которые он взял с собой хватило бы ещё на три обоймы.
    На его фоне мой ручной пулемёт смотрелся немного уныло, но куда эффективней — у меня и патронов было побольше, но всё это было не важно. Пока все сидели по своим местам в вагоне, разглядывая причудливую архитектуру Москвы, я и доберман прошли до самого конца, где и встретили нашего белого пушистого друга в полном вооружении.
    -Ну что, красавцы, я к бою готов! — поприветствовал он нас, — Про задание мне уже рассказали — возни и грязи будет много!
    -Откуда ты знаешь? — спросил я.
    -Так наш командир прошёл, рассказал, — довольно громко сообщил песец, взмахнув тяжёлым блоком стволов.
    -Ты бы так не орал... — попросил его доберман, поправляя лямку пулемёта, — Всё-таки мы — настоящие...
    -Я знаю, Добб. Между прочим именно поэтому он разрешил мне оставить все семь ящиков авиационных патронов — представляешь! Они в два раза мощнее тех, которыми я пользовался раньше -почти не отсырели!
    -Рад за тебя.
    -Так, парни, собрались и пошли, — я махнул лапой, — у нас куча работы, я между прочим, ещё погулять хочу.
    Два моих тяжело вооружённых друга дружно кивнули и пошли на выход. Выполнив свою прямую обязанность — открыв вагону дверь зверям — я выпрыгнул на перрон, сразу толкнув плечом какого-то пса, протягивающего мне прямо в лапы большую спелую грушу:
    -Покупай! Не дорого отдаю, в хорошие лапы — сам знаю!
    -Другого лоха найди...
    Когда позади меня спрыгнули ещё двое, вооружённые редчайшими видами оружия, торгаши расползлись сами собой. Я махнул лапой — надо было идти к концу состава, на противоположную сторону — путь предстоял через весь перрон, и быть лёгким он не обещал.
    -Так, парни, я без вас не справлюсь, — я отступил на шаг, — Терминатор, давай вперёд, а мы за тобой — твоей пушки все боятся.
    -Как скажешь, ты у нас босс, — песец ухмыльнулся и быстрым шагом, расталкивая нерадивых зверей на ходу, пошёл к концу состава.
    Уже отсюда я увидел двоих псов, вместо обещанных ящеров — чёрных, одетых в деловые строгие костюмы — разве что без ботинок. Выглядели они почти как люди, в этих нарядах — только бы морду им скрыть. К ним многие подходили, но те лишь холодно качали головами, отрицая и отталкивая от себя всех, кто имел наглость быть назойливым. К ним мы и направились.
    Приближались мы довольно заметно, и поэтому псы заметили нас задолго до того, как мы бы могли заговорить с ними. В лапе у одного из них было три папки — две небольших, и одна просто огромная. Я догадался сразу — это наши личные дела — тонкие это на меня и песца, а толстое — на Добба. Там, наверное, хранилось всё, что он успел наделать за все свои триста с лишним лет своей жизни. Именно его дело пёс и изучал, когда мы подошли к ним.
    -Две тысячи пятьсот третий год рождения? — поинтересовался ризеншнауцер, похожий на него снайпера, — что, правда?
    -Так точно! — рявкнул доберман, вставая по стойке смирно. Мы втроём вытянулись в струнку — раз уж если они любили строгость, то будем строгими с ними.
    Второй пёс ничего спрашивать не стал, просто молча сравнил наши морды с фотографиями на личных делах. Сочтя сходство боле, чем значительным, он хмыкнул и махнул лапой через плечо:
    -Следуйте за нами.
    Переглянувшись, мы подняли оружие, и пошли за псами. Проводили нас как великих заговор...