спокойно, потому как выросла сдесь и знала, откуда можно ожидать появления скорпионов и прочей неполезняшки; песок приятно холодил лапки, а когда солнце поднялось повыше — начал греть. Он начнёт и невыносимо жечь, но к тому времени лиса добралась до степной полосы, где колосились цветущие травы и оттого замечательно пахло, а по колосьям летали большущие пушистые шмели, думая о нектаре во множественном числе. В низинах, где текли речки, зеленел и лес — яркий и прозрачный, от которого видимо и хватанули свою окраску лисьи глаза. Трёххвостая сбежала по крутому склону приречной низменности, помочила лапки в воде и слегка полакала оную, присев на песочек. Глядючи на всё это великолепие, нетрудно было понять, почему мало желающих рискнуть хвостом и провести нить знает сколько времени вдали от дома... стоп, тявкнула себе Фелиса, белки тоже не в бараках живут, видали все их планеты — попробуй отличи от Пролесья. Значит, не только в этом лиса порылась.
     Раздумываючи, она добралась до взнорья, угадываемого на опушке большого лесного массива по торчащим крышам, покрытым всё той же черепицей, что и тысячи лет назад. Правда, теперь над черепицей торчали антенны спутниковой связи, причём подключённые к аппаратуре под черепицей, а не просто как насест для ворон... хотя и как насест, конечно, тоже. Ещё маленьким лисёнком трёххвостая бегала по этой самой песчаной дороге, что вела к её дому, так что каждый раз лапам и глазам было приятно. Вдали по дороге соседка Агафья, крупная и слегка толстоватая лиса, тащила на коромысле вёдра с водой.
     — Эй Фелла! — тявкнула она.
     — Аю? — повернула уши Фелиса.
     — Распуши хвост с краю! — резонно ответила Агафья и захихикала.
     — Уржаться, — улыбнулась краснолапая.
     — И проще шерсти распушаться.
     — Обалдеть...
     — Распуши и знай, куда деть.
     — Понятно, словарь вызубрила от корки до корки, — засмеялась Фелиса, и юркнула в узкую калитку в изгороди из кустов.
     Тут следовало ныкаться осторожно, потому как кусты были колючие, не ровен час весь пух ободрать, с распушённых-то хвостов; само собой, лиса это умела как следует. Дойдя до дома, сложенного из традиционных мало обожжёных кирпичей, зверька взяла да и подпрыгнула на открытое окно — не то чтобы у неё была такая привычка, но от этого она не видела никакой причины, чтобы так не сделать. Кому-нибудь окно могло показаться и высоким — примерно на уровне лисьего носа — но Фелиса взлетела туда, как птица, потому как никогда не отказывала лапам в нагрузке. Подождав, пока глаза привыкнут к сумеркам внутри, она спрыгнула в комнату и тут же попала в лапы к Суру. Спайдерфокс сгрёб её в охапку и лизнул в нос.
     — Феллочка, пушнина моя ненаглядная.
     — Сурик, — хихикнула пушнина, гладя его уши.
     Уж что-что, а обществом друг друга эти двое были довольны, как морж в проруби. Сурик был крупнее и у него были не столь огромные уши — наверное потому, что больше просто некуда. Как и у лисы, у самца шкура окрашивалась мимикрически под песок, а красные лапы и окончания ушей имели чёрные пятна, что придавало ему изрядную тигровость. Трёххвостые пользовались размером ушных раковин, так что когда шептали что-нибудь только для своего лисо, говорили это прямо туда, в ухо — благо размер ух позволял поместить туда морду целиком, так что снаружи уж совсем ничего не будет слышно, даже если тявкать в голос. Именно таким образом Фелла и выслушала всё, что лис думал по поводу тисканья, и собственно не абстрактного тисканья, а её тушки.
     Честно тявкнуть, лисичка была не то чтобы очень за — но не была и против, так что собственно тисканье и состоялось, а потом и в сон потянуло, так что Фелиса проснулась ближе к полудню, когда солнце жарило вовсю и снаружи не доносилось никаких звуков, потому как все попрятались до вечера. Воздух был прокалённый и сухой, знакомо щекотал нос и в целом был очень даже приятен, за исключением того, что следовало вспушиться и следить, чтобы пух не приминался — иначе сразу становилось очень жарко. Открыв глаза и пробежавшись взглядом по потолку из шлифованых камней и полкам с книгами, лисичка учуяла уши и повернув голову, мордозрела Сурика, который высунулся из-за края лежанки, положил морду на лапы и с блаженной улыбкой любовался на самочку.
     — А у нас осталось? — спросила Фелиса.
     — Последние три куска, — тявкнул лис, и передал ей со стола ломоть вяленки, — М?
     — М, — кивнула трёххвостая, вгрызаясь зубками в толстый и довольно сочный кусман.
     Так уж повелось, что семья Краснозорек питалась в основном валяным мясом трясошагов — как оно было с незапамятных времён, так и осталось сейчас, когда можно было тупо купить в торговой точке. Но поскольку трёххвостые не жаловали всё, что тупо, то покупали только то, что нельзя или слишком сложно сделать лично — масло, например. Замотаешься как индюк горохом, пока взобъёшь молоко или выжмешь из зёрен. Трясошаги же были люто агрессивными болотными рыбами — именно рыбами, хотя ходили по суше и напоминали более птицу, чем рыбу. В отличии от охоты на любую другую дичь, каковой спайдерфоксы старались избегать по мере возможностей, добыча мяса этой скотины выглядела совсем по другому — стоит тебе показаться в зоне его видимости, и оно тут как тут. Из-за этой тупой привычки трясошагов трёххвостые не испытывали ни малейшего сожаления от превращения рыб в фураж.
     — А моя лисёна, куда она пропала так резко? — спросил Сурик, перебирая лапой пушнину на хвосте лисёны.
     — А, так я не тявкала, — захихикала она.
     — Ты тявкала, — совершенно точно указал лис, — Но не об этом.
     — И даже выла. Меня вызвали в космофлотский штаб, Сур.
     — Ух ты?
     — Ещё не ух ты. Ух ты будет, если всё пройдёт по шерсти, — заметила Фелиса, потягиваясь и тем заставляя лиса жмуриться, — Если пройдёт, поведу эскадру в поход на пол-года.
     — Аээ... — отвесил челюсть Сурик.
     — Что?
     — Аэээ... Ну, я просто не думал, что это настолько серьёзно, — признался лис, — Ты, эскадру? У них что, больше никого нету?
     — Во первых нету, — тявкнула Фелиса, перемещаясь за стол и наливая чаю, — А во вторых, ты во мне сомневаешься?
     Сурик подпёр морду лапой и задумался, почесал раковины ушей.
     — Поскольку не могу об этом копенгагенно судить, то не сомневаюсь, — тявкнул он.
     — При чём тут копенгагенность? — фыркнула лиса, — В целом-то?
     — При чём тут в целом? — хихикнул Сурик, — Ну смотри, если спросить — умеет ли кто-то красить стены, ты в этом сомневаешься, и всё такое? Какая разница, что в целом — или умеет, или нет.
     — А, — Фелла закинула лапку на лапку и покачивала оной, — Тогда ты действительно не совсем в теме. Точнее совсем не в теме.
     — Конечно я не в теме, а в шкуре, — показал на шкуру трёххвостый, — Ну так что ты хотела тявкнуть?
     — Так вот, дело в том что управление тактической группой единиц...
     — Чиво единиц?
     — Пф. Тявкаю, управление некоторой кучей кораблей, объединённых для выполнения конкретной задачи, — разжевала Фелиса, — Так вот это связано как раз с тем, что «в целом», а не с какими-то прикладными навыками и знаниями.
     — Серьёзно?
     — Серь очень ёзно. Во-первых, мозг живого разумного существа не может вместить в себя все необходимые сведения — то есть может, но толку от этого не будет. Для хранения данных есть флопы и прочие носители. Второе, мозг опять-таки не может действовать с той быстротой, которая затребована, поэтому даже если он знает — это не поможет.
     — Стало быть, там всё вообще автоматизировано?
     — Сур, ты красава, — засмеялась лиса, показывая острые зубки, — Спрашивать такое через столько лет. Но да, абсолютно все прикладные операции автоматизированы. Не автоматизирован только разум, и поэтому там и нужны вполне обычные живые уши.
     — Странно, я думал мы... ну всмысле Союз, уже можем автоматизировать и разум?
     — Это долгое тявканье. Кстати надеюсь, что у нас с тобой будет на это время.
     — Хм? — удивился Сурик, — На автоматизацию?... А, на тявканье. Ты имеешь ввиду, что можешь и меня взять?
     — Угу. Практически даже я должна тебя взять, — тявкнула Фелиса.
     — Почему? — опять удивился лис.
     — Ну как тебе тявкнуть попрямее, — повела ушами трёххвостая, — Потому что ты моё любимое лисо, и долгое расставание может подействовать на меня таким образом, что я не смогу годно осуществлять эт-самое. Поэтому каждое лисо, которое напару, должно и там быть напару.
     — А которое не напару?
     — Не должно ставиться в такие условия, чтобы возникали об этом мысли. Действия космофлота — не то место и время, чтобы заглядываться на лисо и всё такое.
     — Странно, я думал как раз то, — признался Сурик, — Например ты понимаешь, что на тебя нельзя не заглядываться?
     — Ещё как можно, — хмыкнула Фелиса, — Берёшь и выключаешь видео, а двери и так герметизированы — профит... Так как тебе такая раскладка?
     — Нууу в цееелом... — протянул тот, ероша шерсть на подбородке, — Конечно это здорово...
     — Но? — склонила голову лисичка, отчего опять поднялся скозняк, так как уши совершили значительный взмах.
     — Но, как бы так тявкнуть... Получается, ты как единица, а я просто как тушка?
     — Сложно как тушка... Получается примерно так, — пожала плечами Фелла, и выражение её мордочки стало слегка извиняющимся, — Хотя это от тебя зависит, можно найти чем занять голову.
     — Я понимаю, но всё равно это слегка грузит, — признался Сурик, — Нет, я не в том плане что отказываюсь, это упаси нить. Как я понял, тебя одну вообще не отпустят, а это не дело.
     — Благодарность размером с луну! — радостно тявкнула лиса, — Я знала, что ты... ну, что ты. И хочу тебе напомнить, что мы зачастую ходим охотиться на трясошагов.
     — И?
     — И, я в этом смыслю ещё меньше, чем ты в космохождении. Каждый раз как мы идём — ты как единица, а я тупо как тушка, твоими словами. И как-то ничего, хвосты не облезли.
     Оба посмотрели на пушные хвосты, удостоверившись в этом тезисе.
     — Феллочка, лисёна, — потёрся носом об её уши Сурик, — По-моему, это будет отлично!
     — Не тявкай «тявк», пока не намотал, — уточнила она, — Когда пойдём за мясцом?
     — А мы пойдём?
     — Конечно пойдём, а то что наши будут есть в отсутствие нас самих?
     Поглядев на неё, Сурик растянулся в счастливой улыбке, притявкнул и быстро прокатив...