о пока еще более применимо к его интерпретационной системе, но сейчас он испытывал другое малознакомое чувство – угрозу, и даже страх. Что-то в глазах Механиста невообразимо поменялось. Он словно понял что-то такое, страшное, всеобъемлющее, что-то темное настолько, что даже машина может почувствовать.
    - Помоги мне сесть. – робот аккуратно посадил Механиста на койку и присел перед ним на корточки. Фуррь медленно разбинтовывал свою мордаху, чтобы было легче дышать и видеть. У него не было зеркала, чтобы разглядеть последствия от поражений, но он и так знал, что выглядит неказисто.
    - Итак… — он постарался медленно выпустить воздух из легких. – Мы остались с тобой вдвоем, Фобос. Незаконченный робот и умирающий калека. – ему даже хватило сил вяло рассмеяться. — Скажи, кто бы принял нас расчет? Я думаю, никто. Нам некуда идти, нигде нас не ждут. Даже помощь оказать нормально не смогли, вот беда. Но у меня такое чувство, Фобос, что мы еще сыграем партию. И для начала, я хотел бы, чтобы ты помог мне построить пару союзников. Нам нужно добраться до Академии, во что бы то ни стало. А ведь господа с поверхности так и не оценили твоей выходки с комиссаром.
    Сайберфобос вздрогнул – нетипичная для машины реакция.
    - Я сам удивлен тем, что я знаю это. Почему-то я понимаю все, что ты мне хочешь сказать. Видишь ли, я с самого детства умею обращаться с машинами. Я бы сказал, что я чувствую в вас нечто… В ком-то больше, в ком-то меньше… Это можно было бы назвать душой, мой друг. Это то, почему ты со мной на равных, хоть и машина. Я сконструировал внутри тебя специальный сосуд, в который нагнетается универсальный единоначальный заряд, благодаря которому твой познавательный аппарат работает не только на терминах, но и на интуиции, подозрениях, домыслах. Это долго объяснять, но ты – живой. Живее, чем многие из живущих, хоть я еще не решил вопрос с питанием, но… Он временный. – его глаза вспыхнули злобой. – Я напишу тебе список предметов, который нам необходим. Достань мне его, и мы еще сможем исправить возможные последствия.
    - Знаешь, Феникс, Тогда я даже не догадывался, о каких последствиях я говорю, да и до Академии, как ты понял, мы так и не добрались. – произнес Механист, слегка покрутившись на кресле. – Пока однажды, через 4 месяца после инцидента, ночью в город не прилетело «Солнышко» и не оставило без душ караульный взвод. Вот тогда-то мы и поняли, что дело пахнет керосином.
    - В смысле «без душ»? – поинтересовался Фон Рикет.
    - А вот так. Представь, что ты живой, в сознании, но у тебя нет ничего в памяти, ты не хочешь двигаться, не хочешь спать, даже дышишь с трудом. Зрачки закатываются вверх, и ты лежишь. И тупо умираешь от первого, что тебя сможет убить. Голод, обезвоживание, асфиксия, если неправильно упал. И вроде ты еще живой, но просто падаешь и ждешь, пока умрешь. Страшная штука, врагу не пожелаешь попасть под такую. У нас с Фобосом тогда не было ни одной боевой единицы, только самопальный гусеничный зонд, да пара беспилотников, и то еле летали, особого толку от них нет, но хоть глаза и уши на поверхности имелись. Фобос ходил на разведку ближе к переходным воротам, он мне понарассказывал такого, что мех на шее становится дыбом. Особенно, когда дело дошло до странной твари, которая передвигается резкими скачками, будто под стробоскопом. Говорит, еле ушел от нее. Тут-то, Феникс, я и понял прописную истину, что иногда от мертвого фурря больше толку, чем от живого. После налета «Солнышка», конечно же, доблестные вояки не эвакуировались, а помчались мстить за сослуживцев. Полагаю, что конец их был страшен. Смурна – штука такая, она не любит убивать быстро, ей нравится видеть мучения. А Фобос, обвесившись оружием и броней, пошел выкуривать оставшихся фуррей с автомобильного завода в Тайгограде, с наличием коего нам всенепременно повезло. И знаешь, нам ведь пришлось убить тех, кто уперся, и не желал уходить даже под дулом автомата. Эти идиоты думали, что защитив от меня завод, они подохнут с честью. Ну-ну, никому не нужной и выброшенной на свалку честью, Феникс, такой же, как у тебя, пропитой сильными мира сего на благо цивилизации. Скажу тебе честно, что не испытываю никаких угрызений совести за свои преступления. Я осознаю меру своей ответственности, и готов принять ее. А вот ты – нет, ты из таких, кто ради портовой шлюхи разобьется в лепешку, лишь бы проявить героизм, и пусть эта шлюха через день забудет твое благородство, но собственное ощущение выполненного долга, самодовольное и навязанное даже не моралью, а выдуманной религией, страх отношения по поступкам, а не по статусу, залижет твое эго до лоска. Ты – гений мелкокалиберного масштаба, герой второстепенного романа, считающий, что ты оказывал услугу для всего мира. Однако, сейчас, сидя передо мной, готов ли ты кинуть в меня камень? Осудить за то, что я устроил после того, как мы поняли, что Смурна – настоящая пространственная чума?
    Феникс молчал. Он даже не пытался возражать Механисту, просто отстраненно пялился в кафель, не желая прерывать собеседника. Какая жуткая ирония, что все это произошло с именно ним. То есть, совершенно не с проста этот фурь дожил до сегодняшнего момента, строил страшные машины и охотился за алмазом. Но его мотивы пока были понятны с трудом.
    - Хорошо, я допускаю, что твой неоценимый вклад в оборону мира от… Смурны, если можно так сказать, окупает те бессмысленные убийства, что совершал Фобос. Однако, я пока не улавливаю смысл. Почему ты никого не предупредил? Почему ни одной весточки о твоем присутствии не было получено? Ты ведь мог послать за помощью в любой момент.
    Уши собеседника приподнялись, угрожающе возвысившись над головой, прежде, чем он нагнулся и вкрадчиво проговорил странную фразу, подсвеченную голубыми диодами глаз.
    - Потому мир, Феникс, не так прост, как кажется. Не всегда надо делать очевидные вещи, а обнародовать их – отдельную голову надо.
    - Поясни. – потребовал лемур. Он не сомневался, что за такими словами кроется куда большее, чем можно предположить.
    - Видишь ли… — неловко начал Механист. – Все в этой жизни взаимосвязано. Ты, я, Фобос, Смурна, то, что мы оказались вместе – все это часть большого механизма, я бы сказал, авторской задумки. Я не просто так упомянул о том, что обнаружил существование «души», это реально существующая единица измерения, пронизывающая каждую частицу вселенной. Возможно, это и есть Бог, возможно просто образующая субстанция, мне было это неведомо досконально до определенного момента. Бывали дни, когда Фобос закрывал меня собственным телом от страшных тварей, которые вылазили из ниоткуда, и мне приходилось собирать его заново по частям, и себя тоже. Я наблюдал, как он начинает подвергать мир оценке, фуррей в нем. Оказывается, можно сколько угодно пичкать робота вычислительными мощностями, но если закладывать в него программу, любую закрытую программу, он останется роботом. В каждом из нас есть подобный заряд, он держится в теле фурря именно благодаря сложнейшей, можно сказать божественной конструкции этого самого тела. В роботах я применил иной принцип, с помощью которого заряд можно было вытягивать из окружающей среды. Слабенький, маленький, но настоящий. Можно было вытягивать и из фуррей, или животных, что я тоже иногда делал. И вот удивительное дело, Феникс. Ни один из них не посетовал на то, что родился роботом, ни один из них не попытался развязать войну, или захватить власть над другими роботами. Я просто рассказал им правду, и они поняли меня, помогли возвести эту башню и дали мне возможность подумать над тем, что делать дальше. Именно тогда я вспомнил об истории с алмазом. Твой брат проболтался, кстати. Он думал, я не придам значения. И если говорить о жертвах, то наш земной шарик – это вообще разменная монета во Вселенной. Тебя никогда не охватывало это странное чувство, что ты несешься на куске породы сквозь пространство и время в черном дегте космоса? А ведь оно так и есть. И только по странному стечению обстоятельств нас еще не раздробило на куски астероидом, или не сожгло Сверхновой. А ведь никто ни разу не задумался, с чего это вдруг нам такие поблажки, кто это там нам помогает и бережет нас от уничтожения, чтобы мы выросли и окрепли умом? Это все очень занятно. Так вот, исходя из информации и анализа, полученного мной, я сделал неутешительные выводы. Смурна растет из-за фуррей, их каждодневной деятельности, точнее — растет от негативных поступков. Заметь, не от плохих, а от негативных, любых негативных. Пошел террорист-смертник на вокзал, взорвал себя – нате вам полкилометра Смурны. Хам оскорбил попутчика – пополз миллиметрик ее территории, муж бьет жену – еще несколько миллиметриков.
    - А если совершается положительный поступок? – адмирал почесал бровь под повязкой.
    - А ничего. Смурна питается энергией разлагающихся душ, а они, поверь, разлагаются, гниют, как трупы. Можно вообще сидеть дома, никого не трогать, и быть просто ублюдком с нереализованным потенциалом. Вот у такого душонка распадается, как вареное мясо на кости. Запустив Врата, мы вырыли эдакую яму, которая не заполнена универсальным энергетическим зарядом, вообще пуста. А чтобы такой резервуар заполнить, ее надо произвести. Чтобы она была нормальной, необходимо, чтобы хорошие, положительные фурри вдруг стали умирать пачками, в больших количествах. Однако увы, хороших всегда куда как меньше, чем плохих. И пока я строил убежище, Смурна впитала в себя лишь весь гной общества. Какая ирония, Феникс, не так ли? Этот город – всего лишь отстойник нашего морального дерьма, приобретающего физическую форму. И как ты думаешь, что я должен был заявить миру? Ведите себя хорошо? Но ведь за этим следил ты, Феникс. И что скажешь, сможем ли перевоспитать наше общество? Куда слить отбросы?
    Лемур потупил взгляд, ему нечего было возразить. Он переваривал тонны информации, уже забывая о том, что хотел спросить вначале.
    - Понимаешь. – продолжал незнакомец из темноты. – Все, что я здесь открыл, не должно было стать достоянием общества. Уже то, что я доказал существование души и возможность ее синтеза – жутчайшая новость. С одно...