й стороны – прорыв, а с другой – потолок нашего развития. Машины, которые я создал, обитают только в Смурне – за ее пределами им не место, и видят свою цель в том, чтобы не дать ей разрастись. Только они еще не дали ее миазмам заполонить пространство до Урала и Камчатки. А ведь еще пара лет, и граница пройдет там. – Вдалеке послышался приглушенный грохот и пулеметные очереди, сдобренные мерными ударами металлом о камень. Механист немного задумался, и кивнул Фобосу, который поднялся с пола и неторопливо направился к лифту. – Мы запустили процесс, над которым не имеем силы, и даже я не в состоянии все исправить, хотя, безусловно, я пытался, даже снова запускал Врата в целях обращения процесса вспять, но увы, подозреваю, что он под властью сил, для которых и галактика пыль. И вот тогда я задумался об алмазе.
    Лемур не мог не согласиться, что слова Механиста не лишены логики. Алмаз мог стать выходом из ситуации. В конце концов, достаточно лишь загадать желание, и Смурны бы не стало.
    - Ты хочешь исправить положение с помощью алмаза… — утвердительно сказал лемур, вцепившись когтями в подлокотники. Отсутствие Фобоса придало ему смелости, потому что сейчас Механиста некому было защитить. – Одно зло победить другим злом.
    - Скучный ты, Феникс. Я уже давно не оперирую такими понятиями. Нет зла, смекаешь? И добра тоже нет. Это фурри выдумали, чтобы друг друга так называть. Вселенная работает по положительным и отрицательным схемам, но это не добро и зло, а лишь столкновение полярностей, не более. К тому же, алмаз рассказал мне много интересного, до чего я не дошел бы сам. Наша игра куда более масштабна и глубока, чем ты предполагаешь. К тому же, теперь ты догадываешься, зачем я тебя пригласил.
    - Вполне. – заметил адмирал, немного расслабившись. – Я думаю, наша общая знакомая с косой приходила и к тебе, когда ты подыхал.
    - Она и не уходила. – пожал плечами фуррь. – Стоит себе за твоим креслом и пялится на меня.
    Феникс резко вскочил с сиденья, от чего кресло немного откатилось назад: позади адмирала никого не было, правда он уже несколько минут считал, что сидит под воздуховодом кондиционера – настолько ему было прохладно.
    - Я же говорил, мой друг. – Механист продолжал смотреть туда, где, по его словам, стояла Смерть. Фон Рикет тоже разглядывал это место, но понимал, что ему не суждено ее увидеть, пока она не явится конкретно за ним. К тому же, ее отсутствие – отличный знак. – Мне суждено было умереть несколько лет назад, и, по ходу дела, она тоже не в курсе, почему я все еще не спешу распасться. Возможно, я вышел за рамки ее юрисдикции. Скажу больше, после Аварии, мы все вышли. И алмаз подтвердил мне, что Смурна – это не просто катастрофа на Земле. И да, на всякий случай, я скажу тебе наперед – ликвидировать Смурну нет никакого смысла. Так что алмаз необходим совсем не для этого.
    - Так значит, у тебя все-таки корыстные намерения. – прошипел лемур, буравя собеседника глазом.
    - О, мои нервы… — картинно вздохнул он. – Ты ничем не отличаешься от Хантера.
    - Так значит он все-таки…
    - Да-да, он работает на меня, и был частью моего плана. Смешно сказать, но стоило пообещать ему божественную власть и бессмертие, он сразу повелся. Ну он-то просто злобный тупица, это ясно, как божий день, но ты-то… Или мне тоже пообещать тебе, что я спасу мир, чтобы ты поверил мне?
    - Поверить в твою душещипательную историю, мразь? – голосом адмирала можно было пилить металл. — Наверняка ты рассказал Хантеру ее немного по-другому.
    - Охохо, ты хочешь обвинить меня во лжи? Прости, Феникс, но все гораздо тривиальнее, я же не совсем идиот, как ты считаешь? Я же не картинный злодей, который рассказывает тебе все свои планы, в которых ты найдешь брешь, чтобы потом помешать мне, о нет. Я всего лишь рассказал не всю правду. Не всю правду тебе, не всю правду Максу. Такие дела.
    - Несмотря на то, что ты скоро умрешь, ты играешь Смурной и ведешь свою игру?
    - Что-то должно выступить железной гарантией успеха. Если к делу допустить идиота, или идеалиста, вроде тебя, что, в принципе, равнозначно, вероятность краха феноменальна. – Механист наклонился чуть ближе. – Нужно уметь правильно формулировать свои желания.
    - Желания… — прошептал Феникс. – Так ты узнал…
    - Вот тут прокол, увы. Я могу лишь предположить логически, что если на желание через алмаз тратится твой личный универсальный единоначальный заряд, значит, чтобы не умереть, желание должно быть связано с использованием чужого заряда. Алмаз сказал, что просьба убить кого-то другого за меня не прокатит. Однако, я почувствовал, что разгадка где-то в смежных решениях, возможна логическая ловушка – даже если он не отберет твою душу в случае совпадения твоего желания с его собственным, не исключается вариант, при котором ты все равно погибнешь в результате исполнения. Нужна чья-то душа для операций с материей – это аксиома. С другой стороны, посуди сам – ну уберем мы Смурну. Пройдут миллиарды лет, от нашей цивилизации не останется даже следа. Будет другая цивилизация, которая тоже навернет что-нибудь так, чтобы слегка покорежить вселенную. И у них уже не будет алмаза. И что тогда? У нас есть шанс поступить умнее, решить проблему, пока есть такое отличное средство. Временная мера спасет только никчемные фуррьские шкуры, а я предусматриваю все так, чтобы ничего подобного никогда не повторилось. Ах да, я забыл, ты же все еще идеализируешь биомассу, не так ли?
    - Я смотрю, у тебя даже есть план.
    - Ну вот ты уже и просишь ввести тебя в курс дела. – улыбка Механиста стала хищной, особенно после того, как на улице мелькнула вспышка, сопровождаемая далеким грохотом. – Я же говорил, что ты согласишься.
    
    ***
    
    Только в России заброшенный поселок может казаться уютным, и даже еще жилым. Наверняка по причине того, что в свои лучшие времена его облик был таким же, а иначе как понять возникновение чувства дежавю? Скажем, где-нибудь в Европе, или Америке, по поселку сразу видно, что он заброшен – везде заколочены окна и двери, стекла либо отсутствуют, либо выбиты, ржавые автомобили, стоящие на приколе, покосившиеся крыши… Знакомо, да? Обычное постсоветское захолустье, можно сказать, заурядное. Поселок Малые Кержи был именно таким, и немножко больше. Трудно сказать, по какой причине он возник именно в этой глуши, не пересекающейся ни с одним торговым путем, или сколько-нибудь значимой рекой, главное, что исторического испытания он не вынес, не приобрел краевого музея, или интереса властей. И подвыпивший картограф, наносивший отметки еще карандашом просто забыл тыкнуть грифелем в эту точку страны, от чего про поселок стали забывать еще с тех времен, когда правительство пыталось выращивать кукурузу. Несмотря на это, не было в памяти домов такого времени, когда здесь никто не жил. Часто здесь находили пристанище бродяги, или уставшие от городской жизни фурри, кто по своему желанию, кто по тенденциям моды. Много раз через поселок пытались строить современные дороги, даже утверждали планы. Видимо, Малые Кержи просто появились не в то время. Образуйся поселок лет этак через 40, возможно был бы процветающим, а сейчас он, как и многие другие такие же, был просто ошибкой. Очередным архитектурным прыщем на ландшафтном лике планеты.
    Лаен особенно понравилось про прыщ.
    Миша отличалась дурным нравом, этого у нее не отнять, но иначе как прыщем, эту дыру называть она не хотела. Сказать, что динго стервозна – это слишком преждевременно, ведь тридцать километров пешком от более-менее вменяемой дороги по колено в рыхлом снегу с вещами из кого угодно сделают язву. Это у Джонсона с Энни терпения не занимать, прутся, как английские такни – степенно и тяжело дыша, при этом лис тащит на себе не только свою сумку, но и рюкзак белой лисицы, которая пару раз порывалась помочь динго. Но та вежливо отказывалась, нередко обзывая себя дурой за гордыню, ведь помощь на самом деле ей не помешала бы.
    Леопарда ощущала себя не то, чтобы кисло, но тоже некомфортно – снег шел тихой и плотной стеной, наслаиваясь на пласты полей и лесов, окружавших их небольшой отряд. Страшно сказать, но Шолохов, шедший впереди всех (а от того запыхавшийся и вспотевший без меры) ориентировался по старенькому советскому военному компасу, ужас от применения которого обуял Вербовского и Чивера – для них это все равно что оценивать направление ветра палкой. Моряки шли самыми загруженными нисколько не жалуясь, потому что им выпала возможность тащиться позади остальных по проторенной фуррями тропинке. Все-таки, нести тяжелую поклажу по утоптанной поверхности легче, чем легкие вещи по глубокому снегу.
    Ощущение, что фурри заблудились накрывало каждого по очереди, начиная с Лео. Волчица поначалу и не предполагала, что с ними может произойти такая банальность в эпоху спутникового позиционирования, однако ее уверенность холодным комком росла в селезенке и стала заражать остальных — Лаен обернулась, сощурившись и неопределенно качнула ушами, торчащими из-под шапки, в сторону Влада. Кроме как неуверенного кивка Аненербе ей ожидать было нечего, особенно после того, как скунс несколько раз менял направление в снежном океане, бормоча под нос какую-то чепуху. И это только полбеды – ветер начинал усиливаться, а при таком содержании снега в нем, через несколько часов метель просто отполирует путников ледоструйными порывами.
    Динго слегка поднажала, чтобы обогнать лис и поравняться с Владом. Тот, словно почуяв, с какими целям к нему приближается Миша, сказал, не поворачивая головы.
    - Нет, мы не заблудились.
    - О. – несколько смутилась она. Вся подготовленная ей тирада о географическом кретинизме Шолохова была отправлена в архив, на случай, если придется высказаться об этом кому-нибудь еще. – Это, конечно, отлично. Шикарная погодка, не так ли? Я бы позагорала, не будь здесь так чертовски ветрено, холодно и снежно. Влад, порадуй меня, будь добр, скажи, что деревня уже скоро.
    - Деревня уже скоро. – буркнул скунс.
    - Хей, я же серьезно!
    - Я тоже! – воскликнул он. – Вот же она!
    Фурь указал куда-то вперед, где снежный туман обманчиво обволакивал призрачные очертания неких избушек. О...