вопросов показал мне абсолютно такой же, как и у меня, крючок, и ту же наживку. Почему на его крючок рыба шла, а на мой нет — я не понимал. Палуба была уже просто завалена всевозможной рыбой, но я забыл обо всём, я потерял память, меня подловили на мою же гордость, — и я не мог отступить...
     И вот наконец-то мне стало везти. Я догнал Арена по количеству, и перегнал по качеству. Теперь наша с ним рыбалка замедлила свой темп. Мы оба стремились поймать рыбину больше и жирнее предыдущей, и молча стоя на палубе, не сводили глаз с поплавков...
     В листве нависшего над нами дерева раздалось тихое шуршание. Никто из нас не обратил на это внимания: — мне казалось, что вся природа вокруг замерла в ожидании чьего-то реванша и чьего-то поражения...
    Шуршание повторилось, но я так и не оглянулся — хотя следующему мгновению суждено было перевернуть всю мою жизнь...
    Раздался хруст, и на палубу кто-то рухнул. Яхта качнулась.
    Не выпуская из лап удочку, на крючке которой уже болтался жирный лещ, я обернулся на звук.
     Перед нами, поправляя поясок юбки, стояла умопомрачительной красоты лисица...
    В высоких сапогах, коротенькой юбочке, тяжёлом кожаном топике и длинных перчатках. Все части её костюма был чёрными, и создавал ощущение брони. В их хорошо выделанной коже были вделаны металлические вставки, вполне способные остановить стрелу. Сама лисица выглядела очень ухоженной. Её густая, насыщенного рыжего цвета и потрясающе ровная шерсть переливалась на солнце, а чёрный наряд прекрасно подчёркивал атлетическую фигуру, длинные ноги и высокую грудь. Мордашка была такой милой и красивой, что хотелось упасть ей в ноги, лишь бы она улыбнулась. Красивенькие, закруглённые на конце ушки торчали из-под густых, длинных, чёрных волос, которые слегка развевались на ветру, создавая впечатление движения. Длинный пушистый хвост с белым кончиком медленно и элегантно покачивался из стороны в сторону. На поясе юбки болтались несколько непонятных продолговатых мешочков, и то, что заставило меня широко улыбнуться. Большой, тугой, набитый явно золотом кошелёк. У меня уже чесались лапы опробовать своё мастерство на такой милашке, но потом я передумал.
     — Привет, мальчики...
    Её голос был мягким, немножко томным и ласкающим. Я дёрнул ушами, ловя каждый её звук.
     — Сейчас вы снимите эту яхту с якоря, и мы поплывём на северо-восток.
    Я немного опешил. Нам надо было прямо, на север, и делать крюк из-за какой-то лисицы я не собирался. Тем более для совершенно незнакомой, непонятно откуда взявшейся лисицы, какой бы красивой она не была.
     — Боюсь что придётся тебя огорчить, но мы плывём на север! — Я постарался придать твердости своему голосу, но перед ней хотелось быть маленьким, непослушным лисёнком.
     — Нет, лисята. — Последнее слово у неё прозвучало удивительно унизительно. — Сначала мы направляемся на северо-восток, а потом можете плыть куда угодно.
     — И с чего это ты взяла что мы туда поплывём?
     — Потому что я так хочу. — Её прямой и спокойный взгляд остановился на Арене.
     — А мы не хотим. У нас дел по горло!
     — Придется вам отложить ваши дела, ребята.
     — Убирайся! — Холодно и жёстко сказал Арен.
    В лапах у лисицы что-то блеснуло, чиркнула сталь, — и через секунду прямо мне в лоб смотрел небольшой складной арбалет.
    Ну вот, половили рыбки...
    
    
    Глава четвёртая.
    Наручники, кандалы и прочая атрибутика.
    
     Было время, когда я не боялся никакого оружия...
    Мне угрожали ножами, кинжалами, мечами, булавами, — даже пушками, — но я нагло смотрел в глаза своему врагу, и заявлял что не боюсь смерти.
    Это было уже очень давно...
    Потом появилась Эмерлина, и я стал избегать старухи с косой. С тех пор как у меня появилась семья, я ощутил на своих плечах груз ответственности за двоих маленьких лисят. Я должен был воспитать их, сделать достойными продолжателями лисьего рода. Я правда не хотел чтобы они встали на ту же дорогу что и я, поэтому старался привить им честность, и уважение к окружающим...
    Но теперь, когда мне в морду смотрел арбалет, я боялся. Мне было страшно не за себя, нет. Мне во чтобы то ни стало надо было выпутаться из этой передряги, чтобы спасти свою жену и детей...
    Не знаю, о чем думал Арен, но он тоже держался достойно перед лицом смерти. Арбалетов у лисицы было два. Второй был нацелен на него...
    По виду арбалета я смог его хорошенько оценить. Это был очень сложный механизм — самозаряжающийся складной арбалет. Чтобы уметь пользоваться такой штукой, надо было быть неплохим механиком, и день за днем качать свои запястья, потому что перезаряжался такой арбалет путём сжатия и поворота небольшой рукоятки, которая одновременно служила и спуском. Неудобство такого оружия состояла в том, что вместе с ним надо было таскать множество небольших стрел, которые должны быть заправлены в арбалет. Всего за раз можно было выпустить пять стрел, — потом надо было его перезаряжать. Стреляла такая штука недалеко, потому что одним запястьем нельзя было обеспечить хорошее натяжение, — но то, что можно было сделать десять выстрелов подряд, в некоторых ситуациях делало их незаменимыми.
    Я уже как-то имел возможность наблюдать подобную ситуацию, — и даже в ней участвовать...
    Лапы лисицы немножко подрагивали, — ей приходилось держать на весу два все же не таких уж и лёгких арбалета, — но усталости пока не было заметно.
    В лесу на берегу раздались приближающийся треск ветвей и чьи-то крики.
     — Снимайте эту посудину с якоря! Быстро!! — Теперь её голос стал жестким, перестал быть ласкающим и нежным.
    Мы с Ареном не шевелились.
     — Я сказала БЫСТРО!! — Она тряхнула арбалетами.
    Крики в лесу приближались, и я решил, что нам стоит сматываться. Нас могли принять нас за её сообщников, и мы вполне могли огрести не меньше её...
    Я начал медленно продвигаться к цепи якоря, а лисица, не отрывая внимательного взгляда от Арена, повела арбалетом вслед за мной. Я довольно шустро вытянул из воды небольшой якорь, и «Непобедимость» начала медленно отходить от берега. Судно успело удалиться на порядочное расстояние, когда у нависшего над водой дерева появилось несколько серых фигурок. Блеск обнажённого оружия показывал серьезность их намерений, с которыми они гнались за лисицей. Заметив на палубе яхты нашу гостью, некоторые фигурки вскинули длинные луки. Несколько чёрных стрел воткнулись в борт, одна в мачту, еще три улетели в воду. Мы были уже слишком далеко от преследователей нашей незваной гостьи.
     — Мазилы... — Лисица посмотрела на стрелу в мачте. — Будьте уверены, я так не промахнусь. Правьте на северо-восток, и тогда в ваших шкурах не появятся лишних дырок.
    Под прицелом арбалета Арен поднял парус, и встал за штурвал.
    Я стоял у борта, и лисице было непросто держать на прицеле нас обоих.
     — Сюда, оба! — Она показала взглядом на стенку капитанской каюты.
    Я немедленно подчинился, и встал к стенке, прислонившись к ней спиной. Арен медлил.
     — Мордой в стенку, быстро!
    Лис хитро ухмыльнулся.
     — Ты чего не слышал меня, идиот? — Лисица явно начинала злиться.
    Арен стоял не шевелясь, явно чего-то ожидая.
     — Если ты сейчас не встанешь ко мне спиной, я его застрелю! — направленный в мою сторону арбалет покачнулся...
    Я начинал понемногу выходить из себя; ужасно не люблю, когда мне угрожают. Но Арен продолжал прикидываться статуей...
    Многое я в своей жизни переживал, но этот был одним из самых страшных в моей жизни. Я видел её взгляд, — совершенно беззлобный, оценивающий взгляд молодой лисицы...
    Но в следующее мгновение я увидел, как сработал спусковой механизм. Легкая стрела сорвалась с ложа арбалета, и метнулась ко мне...
    Это было уже не раз — когда за доли секунды перед смертью вся жизнь проскакивает перед глазами, и ты ясно осознаешь, что было главное, что ты сделал хорошего, а что плохого. Ну, в общем, как всегда...
    Невольно закрывая глаза в ожидании неминуемой гибели, я успел увидеть, как неподвижный до этого Арен толкнул ногой в направлении лисицы жирную рыбину... а когда я закрыл глаза, мне сразу привиделась Эмерлина.
    Я скучал по ней, горевал. И теперь я не смогу помочь ей...
    Я приготовился к ужасной, но короткой боли, которая принесёт с собой бесконечное блаженство.
    Но сегодня не суждено было сбыться этому, не суждено...
    
     Резкий удар входящей в дерево стрелы словно разбудил меня. Только что я готовился к неминуемой смерти, — и вот жизнь снова вернулась в моё тело.
    Я осознавал что не ощущаю боли, что по-прежнему стою у стены, -и дрожу от страха. Но я жив! Это не могло не радовать.
    Я попытался оторвать голову от стенки, и тут осознал, что не могу этого сделать, — что-то удерживало моё ухо, — а точнее, серьгу. Скосив глаза, я вздрогнул; в досках торчала короткая стрела, продетая в мою серьгу. Шевельни я ухом — и можно было бы вставлять вторую серьгу, — но стрела прошла точно сквозь кольцо.
     Я поднял лапу, и выдернул ее из стены. Небольшая, лёгкая, без оперения, без наконечника — почти как обыкновенный большой гвоздь, только без шляпки, и очень лёгкий. В дерево она вошла неглубоко, но если бы попала в тело, то запросто могла бы пробить кость...
     Изучая стрелу, я даже не заметил, как лисица поскользнулась на подброшенной ей Ареном под ноги рыбине. Только услышав её возглас, я обернулся, и увидел, что лис уже начал действовать. Бросившись на красавицу, он сделал ей ловкую подсечку, и повалил на спину. Схватив её за лапы, он попытался вырвать у неё оружие, — но арбалеты оказались хитро закреплены на них ремешками.
    Арен заметил, что я все ещё жив.
     — Скорее, снимай с неё арбалеты!! Ну же!!
    Я бросился к извивающейся на палубе лисице, на ходу доставая один из своих метательных ножей. Стараясь не задеть саму лисицу, я полоснул по трём ремешкам. Оружие осталось на палубе, а я перепрыгнул через её тело, и проделал то же со вторым арбалетом. Лисица отчаянно сопротивлялась, но не могла ничего сделать — Арен был явно сильнее её
     — Сволочи!! Отпустите меня! Я вам ничего не сделаю, отпустите!! — Красавица кричала и брыкалась, пытаясь выбраться из сильных лап лиса.
     — Ну уж нет, красавица... Ренар! Иди, отопри кл...