, успокойся!
     — Что если она опять захочет покончить с собой?!
     — Не захочет, успокойся пожалуйста!
     — Если её снова повязали?
     — Никто её не повяжет.
     — А вдруг её убили?
     — Успокойся!
    Я перестал метаться по комнате из угла в угол, и плюхнулся в жалобно скрипнувшее кресло.
     — Чак, я прошу тебя, не беспокойся! Она сумеет за себя постоять. Она полгода тренировалась как ненормальная!
     — Я боюсь за неё... — Хотя я этого не хотел, к глазам подступили слёзы.
     — А она боится за себя, поэтому окажет достойное сопротивление.
     — Зачем она будет оказывать сопротивление, если год назад она, лежа у меня на лапах, просила убить её?
     — Она изменилась, Чак.
     — Так какого чёрта она изменилась? Теперь это вообще не моя дочь!
    Я снова вскочил с кресла, и принялся ходить по комнате, выплескивая в движение терзающую сердце тревогу.
     — Это всё ещё твоя дочь. И ты для неё важнее всех остальных, тем более теперь.
    Я подошёл к висевшему на стене групповому портрету.
    Семеро лис и одна лисица, по центру. Все улыбались, хотя большинство уже просто не могло удерживать счастливый вид по истечении пяти часов позирования. До конца смогла продержаться только лисица; для неё это было естественно, она обожала смеяться. Все изображенные на картине были при оружии, держали мечи и ножи, — а у лисицы были два новых сверкающих арбалета. Она стояла, обнимая за шею двоих своих братьев, свесив раскрытые арбалеты им на грудь. Такая хрупкая и женственная на фоне рослых крепких братьев, — но они всегда держали её за полковую даму, уважали и помогали ей.
    Все они были моими детьми. Восемь лис разного возраста, — я всех их воспитал воинами, для которых главное в жизни — честь и доблесть. И которые были готовы умереть за свой клан и друг за друга, если это понадобится...
    Альба подошла сзади, и нежно обняла меня за шею. Даже сквозь шерсть я почувствовал, как нё слезинка упала мне на плечо. Нам всем было очень тяжело вспоминать об этом...
    Потому что теперь все мои дети были мертвы...
    
    ***
    
     — Что происходит? На пол, Ренар!! Быстро!!!
     Едва увидев, кто поднялся вслед за мной, Арен выхватил кинжал и приготовился к бою.
    Флёр только усмехнулась, и сложила лапы на груди, показывая своё желание всё решить миром.
     — Ренар, я не понял? Ты что, отпустил её?!
     — Не нахожу причин ей не доверять. Но всё же оружие мы тебе отдавать не станем.
     — Нет уж, отдайте мне мои арбалеты! — Тон у лисицы был приказной.
     — Ага, чтобы ты пристрелила нас ночью?
     — Клянусь, арбалеты не причинят вам вреда.
     — А что ты ещё умеешь? — Язвительно спросил Арен. — Ножи, когти, рукопашный бой?
     — Всё! — Холодно ответила Флёр.
     — Я лучше сразу застрелюсь, чем отдам оружие такой психопатке!
     — А кто тебе мешает?
     — Ты!
     — Меня, между прочим, зовут Флёр.
     — Арен.
    Они пожали друг другу лапы. Со стороны это выглядело так, словно они пытались переломать друг другу пальцы.
     — Флёр, мы собираемся очистить днище корабля. Если уж ты с нами, то будь добра помогать.
    Арен посмотрел на меня с удивлением; он не знал ни про какие «Мы», но видимо решил не возражать.
     — Я вам не уборщица, — Она подобрала свои арбалеты, и, нахмурившись, принялась осматривать нанесённые мною повреждения.
    Мы с Ареном дружно хмыкнули, но ничего не сказав, достали из трюма нужные инструменты, и принялись за дело...
    Работы оказалось неожиданно много. Ил, ракушки, водоросли покрывали корпус яхты сплошным слоем. Казалось, стоит проковырять в нем дырку, — и он отвалится сам по себе, — но даже это оказалось не так просто. В результате мы вылезли на палубу спустя четыре часа тяжёлой работы, взмокшие от собственного пота и соленых брызг. Тут мы увидели Флёр, которая суровыми нитками зашивала ремешки своих арбалетов. Получалось у неё это просто великолепно, и через некоторое время ремни были как новые. Она пристегнула арбалеты к лапам, и повернула рукоятки. Арбалеты тут же сдвинулись внутрь, сложились, и так и остались, совершенно не мешая запястьям. Арен был прав — это были очень сложные механизмы. Не спеша нагнувшись, лисица подобрала свой нож, и вставила его в левый сапог. Всё это она проделала с такой грациозностью и великолепием, что не будь Арен вымотан долгой работой, он бы начал пускать длинные тягучие слюни. Я ещё сдерживался, но лис в плаще мусолил свой язык так, как лошади мусолят траву, не позволяя себе возбудиться и показать перед ней свою слабость. Когда она повернулась к нам хвостом, и наклонившись снова, начала поправлять ремешки на сапогах, он сильно укусил себя за запястье...
    Этот жест не ускользнул от взгляда лисицы.
     — Нравится?
    Я пожал плечами, а Арен отвернулся.
     — Да ладно вам, мальчики! — Она подошла, и взяла нас за щёки, немного потрепав наши морды, — в конце концов, вы ведь спасли меня. Хотите, я вам ужин приготовлю?
     — Я не против. А ты нас не отравишь?
    Флёр расхохоталась.
     — Нет, что вы! Во-первых, все будет сделано из ваших же продуктов, а во-вторых, — разве можно отравить великого вора?
    Я слегка улыбнулся.
     — Так я не поняла, вы согласны отвезти меня домой? Это недалеко.
     — А где вообще находится твой дом?
     — Клан лис полной луны. Я живу там.
     — Никогда о таком не слышал... — мечтательно сказал лис в белом плаще.
     — И не услышишь. Без сопровождения и позволения члена клана тебя не подпустят на расстояние арбалетного выстрела.
     — Жестокие у вас нравы. И что, у вас только лисы в... клане? Кстати, почему клан? Я так понимаю клан — это ведь что-то семейное?
     — Ну да. Для вступления к нам надо обязательно породниться с членом клана, иначе никак. А в клане только лисы. Ну... была пара инцидентов... но, в общем — все лисы.
     — Что за инциденты?
     — А, ничего особенного! — Отмахнулась Флёр. — Если захотите, я вам даже экскурсию проведу!
     — Это надолго? — Меня разрывали два противоречивых чувства: любопытство и ответственность. Очень хотелось посетить тайный клан, но о своих обязанностях тоже нельзя было забывать.
     — Это зависит только от вас. Как хотите...
     — Обязательно зайдем!
     Арен с удивлением взглянул на меня, но я тут же заметил тонкую понимающую улыбку, скользнувшую по его губам.
    Лисица же широко улыбнулась, видимо обрадовавшись тому, что притащит в клан великого вора.
     — Флёр, а нас не могут... того? — Арен вопросительно повёл пальцем у горла.
     — Ну, пока будете рядом со мной, ничего с вами не случится. Да не бойтесь, это недолго, — прогуляетесь, и я вас отпущу. Вы же нормальные лисы, чего мне с вами сорится? У меня и так врагов полно, не хочу себе ещё двоих! — Лисица подмигнула мне.
     — А друзей у тебя нет? — Поинтересовался лис в белом плаще.
     — Для меня неплохо уже то, что вы не враги. Друзей у меня уже очень давно нет.
     — Не мудрено. А лис у тебя есть, лисица?
    Флёр взглянула на Арена так, будто он сказал полнейшую глупость.
     — Нет. — Холодным как лед голосом отрезала она.
     — Странно...
     — Ничего странного... — лисица сгребла с палубы нитки, которыми зашивала ремни на арбалетах.
    Мы молчали. Очень странно...
    
     Вечером Флёр стала носиться по яхте, готовя нам что-то на ужин. Мы даже не пытались отговаривать лисицу, — она ведь сама предложила это.
     Уже начинало темнеть, когда мы накрыли небольшой стол на палубе, и она очень услужливо и элегантно подала нам еду. Из запасов Арена, рыбы, и каких-то специй, ей удалось сделать нечто восхищающее вкусное. К сожалению, этого было совсем немного, а я уплетал её стряпню за обе щеки. Арен гораздо скромнее и менее резво съел приготовленный ужин, и скромно похвалил Флёр. Она оторвалась от своей порции, и вежливо поблагодарила лиса. (Как потом она сама призналась, она никому не готовила, только себе).
     Пожелав нам спокойной ночи, лисица заявила, что нам надо отдохнуть, и поэтому ночью яхтой будет править она. Арен хотел было поспорить, но Флёр быстро и ловко приложила палец к его носу.
     — Всё. Будет. В порядке.
    После этой фразы лис успокоился, и согласился на её условия. Спальные мешки встретили нас неприятной сыростью, но вскоре мой мешок согрелся, наполнился теплотой и уютом родного дома. А так как я шерстяной зверь, это произошло очень быстро...
    Но греться в тёплом мешке мне предстояло не долго.
    Как-то слишком быстро наступило утро, и чей-то милый голос нежно прошептал мне на ухо, что пора вставать. Я перевернулся на другой бок, сонно пробурчав Эмерлине, что сегодня никуда не тороплюсь.
     — Какая я тебе Эмерлина?! Забыл, как меня зовут?! Подъём, я сказала! — И Флёр с размаху пнула меня в живот.
    Проматерившись, я поднялся, отряхнулся и осмотрелся. Наша яхта стояла у небольшого живописного причала; лисице удалось правильно причалить и привязать яхту. Вокруг все цвело и зеленело; этот причал вряд ли можно было заметить издалека, настолько хорошо он был укрыт в зарослях, покрывавших берега небольшой, но глубокой бухты. На соседнем причале стояли ещё две яхты, но поменьше «Непобедимости». Яхта моей жены была достаточно крупной, — двадцать шагов в длину, и десять в ширину, с довольно большой надстройкой капитанской каюты и высокой мачтой. Это было шикарное, прочное и надёжное судно, по сравнению с которым соседние судёнышки смотрелись игрушечными.
    Флёр между тем будила второго любителя поспать. Лисица была неслабо удивлена, обнаружив, что после пинка в живот Арен всего лишь начал храпеть, а после второго отвернулся, и захрапел еще интенсивнее. Дальше пинков в живот фантазия лисицы не пошла, — но секунду подумав, она присела рядом с Ареном и что-то прошептала ему на ухо. От услышанного лис подскочил как ошпаренный, и схватился за свои белые волосы. Очень довольная полученным эффектом Флёр велела нам собираться на прогулку. Сама она только поправила причёску, застегнула сапоги потуже, — и к тому времени мы уже были готовы...
     Лисица повела нас по незаметной тропинке, ведущей через густой лес. По дороге я замечал обрубленные ветки, затесы на стволах деревьев, — и многочисленные лисьи следы. Это говорило о том, что Флёр вела нас правильным путём. Думая о том, как нас встретят в клане, я пялился на её хвост, следя за его плавными пок...