шла скорее всего под воздействием Мира Грез. Тело, руки и ноги этого создания еще принадлежали человеку, но вот голова деформировалась в бугрящееся, покрытое иссиня-черными струпьями образование, напоминавшее по форме раздувшийся до почти шарообразной формы гриб. Ни глаз, ни рта, ни ушей мы так и не увидели. Существо спало и просыпаться не собиралось. Во сне, оно что-то говорило, но эти горловые спазмы вряд ли можно было считать речью.
— Я не понимаю, что с ним произошло... — наконец сказал Агомет. — Ведь энергии Великой Спирали, связующей весь Мультиверсум, вокруг нас чисты и прозрачны. Ничего чуждого не приближалось к нашей башне. Неужели, именно сны стали причиной такой перемены тела из плоти и крови...
Тем временем, становилось очевидно, что страшные изменения продолжаются. Влажно поблескивавшая корка переползала с плеч на руки и туловище Мелеара. Постепенно, пораженные участки плоти вздувались и покрывались мутными волдырями, наполненными какой-то субстанцией. Руки скрючились, а пальцы неимоверно удлинились, теперь больше походя на изогнутые и изломанные сухие ветки.
— Что бы это ни было, я думаю. что будет лучше запереть на время эту комнату. Не следует дожидаться возможного пробуждения, — заметил я
— Ты прав, — кивнул старый маг. — Изучить это создание можно и на расстоянии.
Мы вышли из комнаты Мелеара и заперли дверь на тяжелый замок. Агомет запечатал ее неснимаемым наговором и пожаловался:
— Я чувствую, как меня опять клонит в сон. Странно, но похоже, что время бодрствования все время сокращается.
Я тоже начинал ощущать неприятную тяжесть в веках, заставлявшую глаза слипаться. Отчего-то, на меня заклинание оказывало не такое сильное воздействие, но все-таки оказывало. Мы поднялись наверх, в столовую и на ее пороге мой учитель прошептав: «все... я не могу больше противиться... сон не отогнать...», повалился на пол. Я кое-как доплелся до стула и тоже заснул, хотя все мои чувства говорили мне, что этого делать не следует...
Сложно описать то, что я увидел, погрузившись в сон. Первое, что предстало мне, это видение пещерного храма с сотнями колонн из голубоватого огня. Базальтовые стены и витражи не внушали такого ужаса, а наоборот, манили своей необычностью. Настенная роспись чередовалась с удивительным орнаментом, выгравированным на темных стенах. Между колоннами прогуливались люди с белоснежными бородами и в расшитых золотом мантиях. Они не замечали меня, а неторопливо говорили о своих повседневных заботах. Мне показалось это странным и я не сразу догадался, что еще не преодолел Врата Глубоких Сновидений и нахожусь в обычном мире грез, созданном людьми.
В дальнем углу храма меня ждало достопамятное существо, похожее то на сгусток звездного тумана, то на человекоподобную рептилию с черной гривой волос и многоцветными перьями. Архенгатанис стоял в тени двух статуй, изображавших то ли богов, то ли неведомых мне героев.
— Ты чувствуешь, как меняются те, кто рядом с тобой? — спросил он меня.
— Да... Один из нас стал... чем-то...
— Он далек от завершения своих метаморфоз, — хмуро сказал найи. — Он вошел в запретные области Мира Недостижимых Грез и становится одним из Спящих. Сначала телесно, а потом и душевно. Если бы вы разбудили его, то поняли бы, что сознанием, он еще человек... Хотя телесно, он начал преображаться.
— А мой учитель...
— Его преображение тоже началось, но оно будет иным и, думаю, куда более неестественным.
— А я...
— Ты, совсем другое дело. Ты изначально не был уверен в успехе эксперимента и подсознательно не желал его осуществления. Потому силы, дремлющие за Кхатланг-Нха пока не могут до тебя добраться... Думаю, что монахи этого храма постараются им препятствовать и впредь.
— Может быть ты расскажешь мне, что такое «Скрижали Лат-Хенга»? В них может быть спасение от наших бед? — с надеждой спросил я.
Архенгатанис покачал головой и черные волосы заблестели в отсветах храмовых огненных колонн.
— То, что ты называешь «Скрижалями Лат-Хенга», лишь неумелая, жалкая копия еще более древнего текста, «Эонономикона Го'ал», о котором не стоит говорить вслух даже нам, найи. Даже не копия, просто выдержки из пояснительных записей древних скриптографов. Тебе нечего в них ничего искать.
— А что там... за Кхатланг-Нха?
Найи одарил меня коротким, но пронзительным взглядом своих змеиных глаз:
— Не знаю. И, честно говоря, не хочу знать. Вся моя сила сосредоточена в Садах Мьян. Здесь живут мои создания, здесь я могу удерживать энергию Черного Солнца Врила. За пределами Мьяна мои силы весьма скромны.
— Что теперь? Ты ведь запер нас на нашем острове...
— Вы не оставили мне выбора, — холодно сказал найи. — Я думаю, что твой наставник и его друг исчезнут — станут созданиями, подобными тем, кто бродит среди руин Кхатланг-Нха. Ты же... проведешь остаток своих дней в вашей башне и постараешься все детально записать. Не знаю, смогу ли я вернуть ваш остров обратно в мир Смертных. Но вот твои записи скорее всего сохраняться и попадут ко мне в Кроман-Йаш. А сейчас, я не смею тебя удерживать. И запомни — без твоего желания, ничто не способно завладеть тобой.
Пещерный Храм Кроман-Йаш растаял в облаках серого тумана и вокруг меня проявились безжизненные фиолетовые равнины К'Раал-Гхо. На этот раз я не увидел парящих в воздухе островов, но зато теперь, на горизонте, ясно вырисовывались какие-то строения из темно-синего камня. Каменные блоки и плиты, украшенные богохульными барельефами, соединялись под невероятными углами и было непонятно, как такие сооружения вообще могут стоять не рассыпаясь. Небо не изменило своей расцветки и я с омерзением увидел далекие черные башни. Но теперь я точно знал, что их не три, а куда больше. И эти черные громады, с неисчислимым количеством анфилад, балконов и небольших башенок — если, конечно, те невероятные бугры и вздутия можно назвать анфиладами и балконами, поднимались из мутных облачных бездн, подобно деревьям в густом лесу. Их были сотни и тысячи... Вокруг них, крутились по странным орбитам сферические и совершенно бесформенные объекты. Мрачное и величественное видение постепенно растворялось в плотном фиолетовом тумане, наползавшем откуда-то снизу. Моего слуха достигли и звуки этого немыслимого мира — хотя я не могу хоть как-то охарактеризовать их. Это была не какофония явственных воплей и стонов, какая обрушилась на меня при приближении к Внешней Тьме. Те отголоски Забвения хоть как-то можно было описать. Звуки, преобладавшие тут, отличались тягучестью и куда более низкой тональностью. То напоминая вздохи, то прерывистое гудение, то глухие, протяжные всхлипы, они шли отовсюду — снизу, сверху и даже, казалось, изнутри меня самого. Было в них что-то такое, что не воспринималось ни слухом человеческим, ни слухом астрального тела. Сомневаюсь, что эти воздушные вибрации вообще можно было отнести к звукам... От этих неслышимых, но осязаемых гудений, всхлипываний и глухих, протяжных рыданий становилось не по себе, и разум уже отказывался воспринимать окружающее пространство...
Стоит ли рассказывать о своем пробуждении. Оно было мучительным и усугубилось тем, что мой наставник, спавший рядом, стал меняться. Он еще что-то бормотал, про невиданные красоты и «удивительные соцветия многомерных кристаллов», но его ноги уже разбухли и покрылись коркой, подобной древесной коре. Я кое-как перетащил его в комнату и запер там, ужасаясь от мысли, что будет, если он, со всеми его знаниями, вдруг очнется в новом облике.
Потом я заперся в заклинательном чертоге и разложив перед собой пергамент, написал все, что я видел и слышал за эти дни.
...С того момента, как я, мой учитель и Менердеc произнесли заклинание прошло уже четыре дня. Я дописываю эти строки с надеждой, что никто более не найдет эти страшные таблички и не сможет повторить нашу ошибку, продиктованную неуемной жаждой знаний. За последние два дня местность вокруг башни претерпела необратимые изменения. Теперь, когда я выхожу на балкон, я уже не вижу моря и зеленой травы. Вокруг клубятся фосфоресцирующие фиолетовые облака, в темных проплешинах между которыми ясно различимы неописуемые строения, неизвестно откуда вздымающиеся и неизвестно куда уходящие, окруженные темными сферическими объектами... Внизу же, вместо уютных сквериков, растут гигантские водянистые грибы и торчат бесформенные деревья, с наростами, похожими на скрюченных в муках людей. Хотя, кто знает... Возможно этого нет на самом деле и я всего лишь сплю...
За моей спиной стоят ОНИ... Я не знаю, что это за создания, в которых суждено было превратится моему наставнику и его другу. Они не похожи ни на что, отчасти напоминают те самые бесформенные деревья, а отчасти что-то полупрозрачное и студенистое, еле заметное для человеческого глаза. Я вижу как что-то, словно влажные черные водоросли, двигается под шершавой коркой, в которую превратилась их кожа. Они теперь спят вечно и они, быть может, познали все тайны города, сотворенного сновидениями потерянных душ, имя которому Кхатланг-Нха... Может быть их уже допустили в чертоги далеких черных башен, которые до сих пор внушают мне необъяснимый ужас. Может быть, они теперь стали стражами таких знаний, о которых Смертные и Бессмертные могут только мечтать.
Но я не завидую им. Я знаю, что скоро тоже буду там — паря среди облаков, окутывающих Острова Беспамятства, купаясь в океане осязаемых звуков... Ждать осталось совсем недолго, так как мои ноги уже покрываются черной коркой и пальцы становятся все больше похожими на скрюченные ветви деревьев, растущих за Вратами Глубокого Сна...
(С) Селкер 2006 г. Редакция 2015 года.
