ла Рекилла, — Но я буду.
     Она постоянно оглядывала всё небо, но и присматривала за кораблями, с которых в их сторону летели трассеры зениток. Толку натурально никакого — ну стреляют, если сильно не повезёт — попадут. Расстояние было слишком большое, так как корабли не могли подойти близко к берегу, и очереди из автопушек давали слишком большой конус рассеивания. Настолько, что часть снарядов попадала в море, хотя самолёт шёл над берегом и на некоторой высоте. Тут главное — следить за обстановкой, если к примеру сорвёт руль, или пробоина будет, чтобы сразу определить угрозу. Рекилла не забывала, что у неё на крайняк есть даже дублированное управление, если что случится с пилотом.
     Пилот же занимался тем, что наводил прицел на силуэты гидросамолётов, и жал гашетки. Под крыльями оглушительно бахало, машину обдавало огнём и дымом от выхлопа ракет, а затем на песке вырастали фонтаны выброшенного грунта в тех местах, куда попало. Марамак жадничал, потому как собирался сжечь все лодки, и после первого промаха второй залп всадил с близкого расстояния, чтоб наверняка. Тут уж он сам видел, что летающая лодка стала нелетающей — взрыв отломал крыло, держащееся сверху на подставке. Этот в утиль, подумал грызь.
     — Справа пулемёты, — сообщила Рекки.
     — Чисто, — ответил Мар, давая ручку от себя.
     От базового пункта действительно застрочили пулемёты, только это были явно неопытные гурцы, так делать. Ктож стреляет с пулемёта вслед самолёту? Марамак и кистью на ухе не повёл от такого обстрела. Хоть и попадут, скорость пули будет меньше, а сзади все важные части, включая экипаж, защищены бронированием. Таким макаром двадцатка не всегда пробивает, а уж про обычную пулю и цокать нечего. Правда, ему нужно было сделать ещё минимум два захода, а теперь гурцы могут и догадаться, что стрелять навстречу куда как эффективнее.
     — Давай я пугну их, чтоб не вылазили, — предложила Рекилла.
     — Попробуй, — кивнул грызь.
     И-121 выписал полуокружность, на этот раз с набором высоты, развернулся таким образом над берегом, и снова пошёл в атаку. Как и планировалось, когда самолёт оказался близко к сараям, Рекки дала примерно по ним короткие очереди, так чтобы заставить пулемётчиков вжаться в землю на пару секунд — а этого хватит. Марамак видел, как слегка прыгает прицел, когда грохочут пушки — но, благодаря рядам мер, принятых для танк-самолётов, пушки влияли на курс вполне терпимым образом. Грызь выцелил следующий гидроплан, на котором чернели крести во весь бок, и дал залп. Мимо! Сучка... Ещё раз. Мимо! Сучка! Ещё раз! И-121 влетел носом прямо в тучу дыма, поднявшуюся от взорванного гидроплана.
     — Горит отлично! — сообщила Рекки.
     — Ракеты минусят, — также сообщил Мар.
     — А патронов ещё ого-го, — хихикнула грызуниха, — Давай, теперь мои мешки.
     — Ладно, ладно...
     Мотыляться туда-сюда под обстрелом с кораблей было не столь приятно, но деваться было некуда. Грызи соображали, что сейчас избавиться от гидропланов ещё просто, а завтра уже будет куда как сложнее, так что стоит постараться. Так что, несмотря на пыхающие в воздухе разрывы, самолёт сделал ещё одну петлю, и опять пошёл вниз. Марамак держал курс чуть ниже цели, чтобы она попадала в сектор обстрела башни. В этом деле главное что? Чтобы сработал синхронизатор! Ведь пушки стреляют через вращающиеся винты, и без синхронизатора они размолотят лопасти. Соль также в том, что на И-121 синхронизатор включается влапную только тогда, когда это нужно, чтобы не изнашивался и чтобы не мешал при стрельбе в другие стороны.
     — Синхронку не забыла? — на всякий случай цокнул Марамак.
     Будучи грызем, он и не подумал смолчать. Конечно, Рекки не очень приятно выслушивать такие подсказки для начинающих, однако тут слишком большие ставки, чтобы об этом думать.
     — Какую синхронку?... Да шутка, шутка, — захихикала Рекилла, — Ну-ка!
     Грызуниха вывела прицел в нужную точку и втопила гашетки. Пушки зацокали, выплёвывая длинные трассы огня, загрохотали механизмы подачи, мотыляя снарядные ленты, зашипел сжатый воздух, выдувая пороховой дым, чтобы башня не наполнилась им доверху. Очереди проходили через мерцающую плоскость винтов без проблем — синхронка таки работала. Белые трассеры ударили по гидроплану, так что на нём враз засверкали разрывы, полетели куски обшивки и остекления, а затем и полыхнул огонь. Марамак немедленно дёрнул машину в сторону, чтобы пулемётчики не могли фигачить прицельно.
     — Омойпух! — скатилась в смех Рекилла, глядя назад.
     — Что, так смешно? — осведомился грызь.
     — Ещё бы! Гурцевские морячки в сарай вкатали!
     Тут она была права, один из снарядов с зенитки влетел в сарай, превратив его в костёр. Рядом полыхали три костра побольше, и дым бодро поднимался к облакам.
     — Сделано! — цокнул Мар, — На базу.
     — Мар, а если...
     — А если без самодеятельности?
     — Если без самодеятельности, то молчу, — засмеялась белка.
     И-121 набирал высоту и уходил в сторону моря.
    
     Хотя вся группа знала, что с Тридцать Третьим что-то да случилось, никто не стал толпиться возле самолёта. В нулевых, если там столпиться — никто не пройдёт, а во-первых, у лётчиков были неотложные задачи... и не только вспушиться. Пострадавшими занимался Рудыш, убельчённый подобным опытом — хотя, когда пострадавших не было, он сидел на месте помошника водителя корабля или за гидрофоном. Также можно было дёрнуть Ропа, одного из очень жирных сурков, но этот будет долго раскачиваться.
     Кроме того, медицина тут уже была не востребована. Когда открыли боковую дверь, стало ясно, что пилота укокошило. Кровь багровыми пятнами залепила всю стенку, причём она была не свежая, а уже высушеная мощным воздушным потоком, врывавшимся через пробоины. Рудыш, первым шустро вскарабкавшийся на самолёт, осмотрел тушку, и покачал головой:
     — Не, этот минусит.
     — К-к-как минусит? — вытаращился Лудыш, слезший из своей башни.
     — Это я тебе буду рассказывать, как минусят? — фыркнул грызь, вытирая лапы от крови, — Дайте носилки пока, чтоли.
     Всем остальным было просто некогда даже подойти туда. К гидрокрейсеру приближались гурпанские полуэсминцы, вышедшие из порта, и вскорости они должны были показаться на горизонте. Порт сейчас был как улей со свиньями, предельно растревоженый атаками, так что гурцы бегали очень шустро. Воизбежание лишнего словоблудия Хомчин, Ольша и пилоты первой смены набились в центральный пост, закрыв двери.
     — Есть вариант нырнуть и пропустить их мимо, — цокнул Хомчин, оглядывая грызей, — Но гурцы не идиоты, посчитать примерное расстояние от нас до Зарылли они осилят. Так что нырять весьма чревато тем, что нас зажмут и будут гонять очень долго. Вслуху этого сделаем так, как предлагала Ольша-пушище-ухомоталище.
     — Ракеты, само собой, — кивнула ушами Ольша, — Бросать бомбы эффективнее, но гораздо больше риска. Нам не нужно топить эти посуды, нужно заставить их прекратить поиски. Хорошего повреждения для этого хватит, с восьми ракет вроде должны и попасть, не?
     — Не, — хмыкнул Скумыш, — Стандартная схема лучше.
     — Это какая стандартная? Ногами по гусаку?
     — Именно так. Только не ногами, и не по гусаку... — грызи проржались, а Скумыш продолжил, — Берёшь ракеты, пускаешь с дальней дистанции. Даже если попал рядом — фонтан воды, дым, обзору для стрелков не будет. А уже если попал — открытые зенитки повыходят из строя на некоторое время. Дальше пролетаешь над посудиной и сбрасываешь бомбы в борт, вот и вся математика.
     — Ну, это может и возыметь некоторый результат, — почесала ухи белка, — Испугаем их, прекратят шерстить акваторию, по крайней мере на какое-то время. Давайте тогда так и сделаем, никто не против?
     — Нет, но надо делать быстрее, потому как темнеет.
     — По гусям! — зацокали грызи, выкатываясь из отсека сплошной массой пушнины.
     В данном случае подвесить ракеты и бомбы, а также дозаправить самолёты требовалось как можно быстрее. В нулевых, солнце почти достало до горизонта, и через пол-часа будет темень, в которой работать невозможно. Во первых же, наблюдатели уже видели в оптику неясный силуэт полуэсминца, угадывающийся в основном по шлейфу дыма из трубы. На полном ходу двигатели дымили не хуже, чем топка парохода, так что и. Тем не менее, ещё было время, чтобы запустить самолёты и нырнуть. Маячить перед противником никак не стоило — не потому, что засветит снарядом, с границы видимости шиш попадёт, потому, что корабль отстучит точные координаты гидрокрейсера, что мимо пуха. Пока ещё гурцы такими данными не владели, иначе не прочёсывали бы всё море.
     — С такими темпами, минут через двадцать он будет в опасной близости, — цокнул Рудыш, оторвавшись от оптики.
     — Они уже сейчас будут взлетать, — мотнул ухом Хомчин, пырючись на суету на авиапалубе, — Насколько я понял, Тридцать Третий того?
     — Того, — подтвердил грызь, — Я потом свидетельство напишу, ну там, как положено. Чистой воды мешок невезения, снаряд рядом разорвался, прошило осколками.
     — Ну да. Сейчас этот не полетит, нам и трёх хватит. Там надо пробоины заделать и проверить, не пробило ли ещё чего. Там на нулевом тоже дырки, так что надо эт-самое... — Хомчин огляделся, убедившись, что три самолёта готовы, — Так, макание в воду!
     Корабль снова зафыркал фонтанами стравливаемого воздуха, как кит на поверхности, и притопился так, чтобы вода залила авиапалубу — теперь катера могли отгрести в сторону, освободив крепления. Три самолёта из пяти аккуратно, но быстро отошли от несушки, запустили движки, и взлетели в закатное небо, уже окрашеное насыщено оранжевым. Катера в темпе вернулись на палубу, встали на крепления, и гидрокрейсер нырнул уже на перископную глубину, полностью убравшись с поверхности. Над морем начала подниматься дымка, так что есть все шансы, что гурцы не успели увидеть довольно низкий корабль, не оставляющий за собой дымовых следов.
     Тройка И-121, развернувшись, пошла прямо к вражескому кораблю, даже не трудясь набирать высоту — метров триста достаточно для атаки ракетами, а бомбы следует кидать вообще с высоты топ-мачты атакуемого корабля. Пилоты жали на полный газ, потому как натурально быстро...