темнело, и можно просто не успеть.
     — Грызята, — цокнул Хем, подумал и поправился, — Грызята и кунята. Давайте в цепочку.
     — Чисто цокнуто.
     — Да. Смотрите, если ракеты идут мимо, отворачивайте сразу!
     — Цокнуто не менее чисто.
     Самолёты выстроились в линию один за другим, давая значительный интервал. Тактика стандартная — если один не добивает цель, это сделает второй, а то и третий. Стремительно сгущалась темень, так что пришлось включать подсветку приборов, чтобы видеть их показания, но корабль был уже совсем близко. Довольно кургузый, с низкой рубкой, он натурально напоминал огузок от эсминца. Сразу различались две орудийные башни на носу и ближе к корме, площадка с зенитками в середине, и довольно большая низкая площадка сзади, на которую выкатывали глубинные бомбы для сброса. Хем довернул самолёт на курс перехвата, так чтобы зайти цели в борт, и приготовил взрыватели ракет и бомбосбрасыватели. Пробовать «подкрасться незаметно» тут не стоит, звук самолёта слышен за несколько километров, так что самый тупой распухяй успеет добежать до зенитки.
     Посередине корабля замигали вспышки выстрелов. Допуха как рано, подумал грызь, гурцы явно на измене. Ну ничего, сейчас пропишем вам немного успокоительного... упокоительного, если точнее. Хем навёл прицел на мачту, как раз над площадкой с зенитками, и втопил гашетку.
    
     Капитан полуэсминца «Восемь-Ноль», адово жирный бурый кролик, проявил недюжинную прыть, вылетев из рубки на верхнюю площадку. Матросы просто отвесили челюсти, увидев такое — обычно эта скотина ходила вперевалку, чапая по палубе огромными лапами, а тут на тебе! За капитаном не успел даже горностай, который и сообщил ему такие новости, от которых тот катапультировался из рубки. Кролик, размахивая обвислыми ушами, развернул мощную оптическую трубу, и вперился туда глазным яблоком.
     — Лажово... — прокомментировал он увиденное.
     С такого расстояния соседний корабль, «Восемь-Два», выглядел чёрной чёрточкой, но даже так стало ясно, что ему как минимум сильно не поздоровилось — над кораблём тянулся столб дыма, а сам он начинал зарываться кормой в воду и поднимать нос. Собственно, об этом и доложил первый помошник, что с «Восемь-Два» получена радиограмма... ну как радиограмма, скорее просто вопли, смысл которых сводился к тому, что их атаковали самолёты и полуэсминец идёт ко дну.
     — Фарча!! — заорал капитан, — Зенитки к бою!!
     Горностай слегка усмехнулся, потому как орущий кролик выглядел не страшно. Правда, Реел сам это понял, и тут же вытащил пистолет, направив прямо в башку горностая.
     — Быстро, недоумок!!
     Пистолет выглядел уже достаточно страшно, чтобы горностай пулей полетел хватать за шкирки матросов и запихивать их к зениткам. Полуэсминцы из Норландской флотилии — далеко не огонь какие корабли, дисциплина хромает на все шесть лап, так что сами раздолбаи никуда не побегут. К тому же, только командный состав состоял из гурпанцев, а все матросы были местные, не особо жаждавшие играть в героев. Норки и крысы бросились врассыпную с палубы, как мыши в амбаре — кто-то, особенно умный, спрыгнул за борт. Горностай Фарча, выхватив пистолет, палил в воздух, но это толко добавляло прыти улепётывающим. Не прошло и пяти секунд, как он остался на палубе в одну морду, а в наступившией тишине явственно разносился гул самолётных двигателей. Горностай покосился на оставшиеся ещё спасательные круги, но в это время снизу вывалили офицеры, поднятые капитаном. Времени на то, чтобы засовывать за зенитки норок, не было, пришлось хвататься самим.
     — Спокойно, господа, — враз пришёл в себя Фарча, усаживаясь на место наводчика, — Ничего сложного.
     Я солгал, мысленно сделал морду горностай. Он даже не сразу вспомнил, в какую сторону вращать маховички. В гурпанском флоте стрелять из зениток — не царское дело, и никто из офицеров этим не занимался со времён учебки. Гурцы крыли непотребными ругательствами, пытаясь разобраться, как тут что... Прогрохотала очередь, ослепляя вспышками в закатных сумерках и закладывая уши. На палубу со звоном посыпались горсти гильз.
     — Отлично. А теперь в сторону самолётов!
     — Да, ничего сложного, — пробормотал хорёк, но вполне отчётливо, — Берёшь и идёшь на дно, ничего сложного.
     Фарча решил отметелить негодяя потом, сосредоточившись на прицеле. Прицел был так себе — даже тонкая полоска в несколько раз толще, чем выглядит на большом расстоянии самолёт. Соседние орудия открыли беспорядочную пальбу, так что и докричаться до них не светило, а надо бы, потому как они тратили снаряды впустую, цели были ещё слишком далеко. К тому же, корабль шёл на полном ходу, и дым от выстрелов сносило назад, покрывая остальные орудия, что не прибавляло гурцам чистоты ума. Они просто жали на гашетки, надеясь отогнать самолёты плотным огнём.
     А вот это что, подумали гурцы, услышав сквозь канонаду реактивный звук, как от прокатившегося по столу тяжёлого шарика — а это были ракеты, шустро пролетавшие расстояние от самолёта до корабля. Фарча мельком видел тёмный цилиндр с крылышками на хвосте, который просвистел над головой, срезав растяжку. Ещё несколько ракет пролетели выше, а в воде вздыбились высокие фонтаны от разрывов, и по ушам сильно хлопнуло. Клацая зубами, гурцы не сразу поняли, что залп прошёл мимо. До них дошло только тогда, когда они увидели, что самолёт разворачивается, не подходя близко, но времени обдумать это у них не оставалось. Второй шёл следом за первым, и когда тот отвернул от цели, начал повторную атаку. Через десять секунд после первого залпа по кораблю пошёл второй!
     На этот раз ракеты легли точнее, и одна из них вошла в воду совсем близко от борта. Взрывная волна, сдобренная водой, снесла с мест почти всех гурцев, которые сидели за зенитками — просто в прямом смысле, смыла за борт, как тараканов. Оставшиеся получили по мозгам достаточно, чтобы бросить стрельбу на какое-то время. Зенитки заткнулись. Самолёт выровнялся и продолжил быстро приближаться, целясь носом чуть выше мачты. Известное дело — лучше всего скидывать бомбы в борт, с наименьшей возможной высоты, но при этом важно и не впахать в мачту. Полуэсминец пытался поворачивать, чтобы скрыть борт, но даже при его маневренности с самолётом тягаться трудно — тому требовались секунды, чтобы долететь. С надстройки кто-то строчил из автоматов, быстро рассодив рожки, послышалась ругань и звук бегущих по лестницам сапог. Мокрые по уши гурцы, оставашиеся на зенитной площадке, могли видеть, как стремительно проносится над ними самолёт, пробирая до костей рёвом двигателей. Сброшеные им две бомбы, долетев до воды, срикошетили от поверхности, и свечками полетели дальше, оставляя за собой струи брызг. Они могли так пролететь довольно далеко, но сейчас на их пути встал борт.
     Для матросов идея убежать прятаться вниз была вообще плохая. В лучшем случае их вытащили бы оттуда гурпанцы и подвергли жёстким репрессиям, а сейчас так вообще стокилограммовая авиабомба, пробив борт, влетела прямо в кубрик, где скучились пособники гурцев. Испугаться они не успели, потому как бомба сработала сразу, заодно сдетонировав соседнюю, попавшую рядом. Палуба корабля выгнулась высоченной дугой, так что полуэсминец враз стал похож на червяка-землемера. Затем сдетонировали глубинные бомбы, и корабль развалился на две части, обкусанные, как батон хлеба. Упав обратно в воду, огрызки продержались на поверхности не более десяти секунд, заполнившись водой и уйдя ко дну. На воде осталось только вспененное пятно и полянка плавучих обломков.
    
     Откровенно цокнуть, когда начинался этот поход, Хомчин не рассчитывал на такие результаты,так что сейчас у грызя аж подрагивали ушные кисти. За один хороший день авиагруппа уничтожила на земле до трёх десятков самолётов, обработала бомбами аэродромы истребителей и пикировщиков, пустила на дно три транспортных корабля и два полуэсминца, сожгла противолодочные гидропланы. При этом погиб только один пилот, да и то скорее по случайности, и два самолёта имели незначительные повреждения, какие легко исправить. Гурпанские корабли прекратили прочёсывать море, потому как сообразили, что по одному их без проблем пустят на дно. Таким образом, для начала дела пошли лучше, чем ожидалось. Хомчин опасался, что в Норланде базируется истребительный полк, а большое формирование так просто из строя не выведешь; однако всё говорило о том, что гурцы оставили здесь только по бригаде истребителей и пикировщиков, а их можно смело списывать в расход.
     — Ну так это же в пух, а не мимо? — шёпотом предположила Ольша.
     — А почему шёпотом? — осведомился Хомчин.
     — Ну, чтоб вслух не ляпнуть какой-нибудь пухни, — захихикала белка, мелко тряся ушами.
     — Да. Это не мимо, но успокаиваться нельзя. В нулевых, никуда не денутся гурпанские подлодки, если они тут есть. Кроме того, у этих собак обязан быть план мобилизации норландского направления на случай, подобный нашему.
     — Причины? — осведомилась Ольша.
     — Причины в том, что у них тут крайне слабая группировка флота и авиации... была, — злорадно уточнил грызь, — Для отражения сколь-либо значительного нападения этого явно мало. Следовательно, у них должен быть готовый план переброски дополнительных сил, о котором я и думаю.
     — План у них есть, — кивнула грызуниха, — А вот сил может и не быть. В любом случае они понесут огромные потери на восточном фронте, так что и.
     — В логику, но недостаточно. Норланд для них слишком значим, чтобы экономить силы. За несколько месяцев империю в пух и прах не разобьют точно, так что гости сюда будут, это сто пухов... но вообще, это подождёт, — цокнул грызь, и вспушился, — Сейчас сурковать, а с рассветом — вторая часть балета!
     — Продолжим по кораблям, или?
     — Или. Мы сейчас идём на западную сторону, — показал по карте Хомчин, — Оттуда будем наносить удары по тем объектам, которые собственно нас сюда и привели.
     — Но теперь меньше опасаясь перехватчиков, — уточнила Ольша.
     — Сто пухов. Надеюсь, эти налёты запудрят гурцам мозги, и они решат, что на подходе десантные транспорта.
     — Это было бы в пух. Какие цели топчем первыми?
     Грызи слегка скатил...