равнивайтесь. Видимость здесь достаточная, так что держите дистанцию.
     — Чисто цокнуто.
     Ведущий самолёт группы начал уходить вперёд, отрываясь от остальных. Ведомый же, пользуясь оптикой прицела, выровнялся точно ему в хвост, включил автомат горизонта, и теперь только регулировал тягой, чтобы оставаться точно на заданой высоте. Совсем точно не получится, потому как требовалось держать дистанцию километра в три, но плюс-минус десяток метров это и есть достаточно точно. Марамак это дело сильно не любил, когда приходится выкручивать прицел на предел увеличения и ловить точку ровно на линию, а она, скотина, постоянно уходит. Мало того, надо ещё и поглядывать в бомбовый прицел, чтобы опознать цель. Стрелка не припашешь, кому-то надо следить и за воздушной обстановкой... ладно, где наша не загрызалась. Едва грызь выровнял параметры и увидел впереди по курсу площадку шахты, резко выделяющуюся из рельефа, как снова цокнуло радио:
     — Скорость триста восемьдесят два, триста-восемьдесят-два, чисто цокнуто?
     — Омойпух... да, чисто.
     Теперь ещё и регулировать скорость, выводя как можно точнее к указанному значению. Управлять подъёмом теперь приходилось при помощи закрылок, слегка выпуская их — так что, лапы пилота постоянно метались от одного рычага к другому, а двумя глазами он смотрел в разные стороны — в прицел и вперёд одновременно. Уши от такого начинали слегка перегреваться.
     — Рекки, чисто там? — на всякий случай уточнил Марамак.
     — Чище не бывает, — ответила грызуниха.
     Чтобы вовремя прислать к объекту перехватчики — это надо иметь разведку и оповещение, а также сами перехватчики. Учитывая вчерашние налёты, была надежда, что ничего этого у гурцев не осталось. Небо было чистым, пока что.
     В это время первый самолёт, ушедший вперёд от группы, приближался к точке сброса. В основном прицеливание производил пилот, но Хем подсказывал некоторые параметры — высоту, в частности. Из-за сильно гористой местности нужна была настоящая высота от самолёта до земли, а не над уровнем моря, как показывали приборы.
     — Выше... выше... ещё немного... нормально!
     — Так... — фыркнул Ремез, оглядывая площадку в прицел, — По самой высокой башне?
     — Да.
     Кунь подкрутил прицел, смещая точку сброса, затем, не отрываясь от него, аккуратно нажал ногами на педали, поворачивая горизонтальный руль. Самолёт плавно повернул на несколько градусов; пилот медленно отпускал педаль, пока линия не перечеркнула цель точно посередине — вот теперь в грушу. Спустя пару секунд до цели дошла и точка сброса, и Ремез рванул рычаг сбрасывателя. Это тебе не полтушки кидать, тут надо дёргать как следует, чтобы точно открыть держатель. Под брюхом самолёта клацнуло, и машину резко подбросило вверх от снижения веса.
     — Пошла! — сообщил кунь.
     — Да ладно? А я думал, ты так просто дёргаешь! — хихикнул Хем, — Ладно, держи пока курс.
     Грызь развернул свою оптику таким образом, чтобы видеть цель, и вкрутил увеличение, чтобы видеть её хорошо. Голова автоматически отсчитывала секунды — рефлекс вдолбили прочно на тренировках. Двадцать два, двадцать три... Пух! Рядом с высокой башней, что торчала посередь площадки, взвился фонтан пыли. Благо, там всё засыпано крошёным камнем, и пыли достаточно.
     — Корректировка... — опять-таки ещё до того, как успела подумать голова, цокнул грызь, — Нет её!
     — Да ну те нашиш, — удивился Ремез.
     — Нормально. Попадание в круг разброса, корректировки нету, слышите?
     — Слышим, даём песка.
     Корректировка проводилась для того, чтобы учесть факторы вроде ветра и потоков воздуха, какие не увидишь сверху — ведущий должен был сообщить остальным, куда сносит бомбу, а те корректировали сброс, выполняя его с той же высоты и скорости. Сейчас предстояло просто навести на цель перекрестие линий на прицеле и дёрнуть рычаг, не думая о смещении. Самолёты один за другим проходили над объектом, и от каждого отрывалась длинная бомба, по гиперболе уходившая вниз. С такой высоты бомба летела более двадцати секунд, так что у лётчиков были все возможности посмотреть, куда упало. Пылевые фонтаны взлетали совсем недалеко от башни, как и предполагалось — класть в само строение было даже излишним.
     — Это второй, бомбы сброшены.
     — Четвёртый, бомбы сброшены.
     — Тысяча шестой, бггг... бомбы сброшены!
     По площадке в панике носились гурпанские солдаты и местные рабочие, стараясь унести ноги — правда, одни бежали в одну сторону, а другие обратно, так что суммарно они стояли на месте.
     — Опа... вот те бабушка и палец, — цокнула Рекилла.
     — Что там? — подёрнул ушами Марамак.
     — Кто-то вкатал в маленькую башню, бомба сдетонировала.
     Рекки видела, как вспучилась земля, а потом из прорыва во все стороны полетели куски камня и тучи пыли. Малая башня подъёмника, стоявшая чуть в стороне от большой, полностью скрылась в бежевых клубах, так что нельзя было определить, что с ней. Однако, указатель топлива настойчиво намекал, что летать и зырить будет совсем мимо пуха.
     — Группа, возвертаемся! — цокнул Хем, — Не отставать, пропушёнки!
     — Кстати, а как мы узнаем, что стало с шахтой? — задалась вопросом Рекки.
     — А никак, — хмыкнул Мар, — Это только потом разведать, а сейчас чего ты там увидишь, кроме пыли.
     Выписав дугу, пятёрка самолётов повернула на обратный курс, быстро скрывшись от объекта за вершинами пологих гор.
    
     Шахтенфюрер Кослер как раз занимался любимым делом — пугал зверей. Для этого было достаточно зайти в приёмник госпиталя, и норки рассыпались по корридорам, так что вокруг волка образовывался вакуум радиусом метров в сорок. Самодовольно лыбясь, он шлёндал по ветхому, наскоро поставленному зданию, выискивая зазевавшихся — а они всегда будут, уж в этом можно не сомневаться. Из охотничьего состояния волка вывел только явственный гул авиационных моторов — крыша тут была чисто для отчётности, и звук лез в уши также, как и на улице. Сделав удивлённую морду, Кослер вышел в ближайшую дверь и задрал башку к небу. Как и все остальные, кто этим занимался, он увидел цепочку маленьких чёрных самолётиков, проходящих почти точно в зените.
     — Херр шахтенфюрер, что это такое? — задали гениальный вопрос гурпанцы, столпившиеся рядом.
     Шахтенфюрер сделал глубокомысленную морду и выдал бы какую-нибудь фантастическую чушь, но тут раздался куда более предметный звук — свист воздуха, разрезаемого бомбой.
     — Бомбы!!! — раздались вопли с разных сторон.
     Гурцы заозирались, присев, а потом, припомнив науку, бросились на землю. Кослер помедлил секунду, борясь с пафосом, но нарастающий свист заставил его забыть обо всём и броситься прямо в каменную пыль у крыльца, закрывая голову. Раздался удар, в воздухе засвистели камни, молотя по стенкам и вышибая стёкла. Краем глаза выглянув из-под лап, волк увидел фонтан пыли возле главной башни. Не взорвалась, решил он, но тут упала следующая, опять посыпав всё вокруг щебёнкой.
     — Святые куницы и хонурики!!! — завопила изнутри здания норка.
     На этот раз она сильно ошибалась, это были БетАБы. Правда, связь с куницами имелась, потому как именно куница Ремез сбросил первую бомбу, дав ориентир для остальных.
     «ШВАК!» — ушла в грунт третья бомба, пробив слой каменной крошки, которым была засыпана площадка. Да что это за дерьмо, подумал Кослер, бомбы, которые не взрываются? Следующая исправила это досадное недоразумение. На этот раз после «ШВАК!» по земле прошла ударная волна такой силы, что лежащих гурцев подбросило в воздух. Огромный пузырь из грунта вспух под стеной второй башни и разорвался, засыпая площадку уже тоннами конкретных камней и песка. Голосистая норка, которая какого-то рожна подбежала к выбитому окну, получила острым бульником в туловище, так что только кровь брызнула на песок. «ШВАК!» и опять редкий град щебёнкой. Площадку быстро затягивало плотной каменной пылью, поднятой взрывом.
     В пыли и поднявшейся на поверхности повальной панике никто и внимания не обратил на падающие сверху листовки с кратким, но доходчивым содержанием. Сверху был нарисован серп и молот, ниже — авиабомба, а под ней — десять минут, обозначенные на циферблате часов. Ольша рассудила, что местные могут и не знать гурпанского языка, и рассудила верно. Однако, когда вокруг стояла плотная пыль, вызывающая кашель и мешающая видеть дальше пары шагов, листовки оказались бесполезны.
     Зато куда как лучше подействовал взрыв четвёртой бомбы, попавшей в основание башни второго подъёмника. Как и предполагали лётчики, взрыв на достаточной глубине вызвал сильное смещение грунта. Старый ствол шахты, находившийся под вторым подъёмником, преставлял из себя по сути большой колодец типа таких, какие делают в деревнях — складывают сруб и опускают в яму. Этот был такой же, только больше по размеру, так чтобы умещались распорки, держащие подгнившие деревянные стены, и собственно кабина подъёмника, ходившая вверх-вниз по тросам. От близкого взрыва БетАБа грунт пошёл волной, и чёрные от времени брёвна разлетелись щепками, пропуская обвал прямо в ствол. Сверху на полузасыпаный вертикальный туннель ещё и обрушилась башня, лишившись опоры — так что, на восстановление всего этого уйдут месяцы, в идеальном случае.
     От мощной ударной волны грунт посыпался с потолка и стен по всей шахте, до самых дальних выработок. Поскольку здесь регулярно случались взрывы газа, все знали, что в данном случае инструкцией предписано удариться в линьку. На поворотах везде висели большие белые щиты, на котором изображался абстрактный зверь с очень узкой мордой и закрученными в винт лапами-линиями, и стояла стрелка в нужном направлении. Сейчас в этом самом направлении повалили все и сразу — и гурпанские специалисты горного дела, и местные звери. Оставаться под завалами никому не улыбалось. К удаче, шахта была не особенно глубока, и имела к тому же наклонные галереи как раз на случай эвакуации — возить по таким туннелям вагонетки нельзя, но вот драпать наверх — можно.
     Изо всех выходов повалил поток зверей, так что там создалась изрядная давка — выскочившие наверх обалдевали, попав в тучу пыли, и мешали выходить следующим, так что их гнали вперёд пинками. Ника...