м или бандитом. Не походил и на наемника. Он — солдат в армии, пусть и в армии противника, а значит к нему применим неписанный, но соблюдаемый всеми кодекс чести, приписывающий обращаться с военнопленными достойно. Конечно, пленение оставит пятно на его репутации, но это лишь с его точки зрения. И в любом случае это лучше, чем сгинуть в проклятом Тумане. Даже если в нем нет ничего сверхъестественного, можно просто заблудиться в бескрайних лесах Нарсвааля и никогда уже не выйти из них.
     Привычным движением пальцы проверили исправность мушкета, счистив грязь, набившуюся на затравочную полку. Стоило быть во всеоружии, а потому Армандо обошел лежавших рядом мертвецов, снимая с них патронташи и мешочки с пулями. Им они уже не понадобятся, а ему могут спасти жизнь. Если, конечно, против того, что приходит из Тумана помогут простые свинцовые шарики. Нашел почти полную флягу воды и почти не раздумывая забрал себе. С пояса погибшего офицера Армандо снял походную сумку, в которой обнаружился армейский паек и огниво. Противный внутренний голос говорил, что неплохо бы снять и дорогой шлем с позолотой, но куда, Бездна его побери, девать шлем посреди леса? Да еще когда такие призрачные шансы выйти к своим? К тому же, с собой в любом случае придется тащить тяжелый мушкет, который в такой ситуации куда более необходим. Размышляя таким образом, Армандо пересек поле боя и добрался до старого поваленного дерева. Усевшись на него, он принялся приводить в порядок снаряжение. Прежде всего — что бы ни случилось, оружие лучше держать заряженным. В любом ином случае, де Неваррен не стал бы заранее подготавливать мушкет к стрельбе, но сейчас положение было из ряда вон выходящее и правилами приходилось пренебрегать. С тихим шелестом песчинки пороха высыпались из небольшого мешочка в длинный ствол мушкета, затем туда же плюхнулась пуля. То же самое Армандо проделал с подобранным возле погибшего лювеарденца пистолетом. Сделав пару глотков из фляги гвардеец посмотрел на подбиравшийся все ближе Туман, уже заполнивший неглубокие рытвины и полностью затянувший низину, где плескалась река. Голова все еще гудела после удара, от которого спас шлем. Нет, не возьмешь, — подумал Армандо, мысленно обращаясь к Туману. Ежели Десяти Благим было потребно оставить его в живых, то не для того, чтобы сразу же скормить этой белесой пелене. Армандо извлек из под кирасы медальон на толстой цепочке, взвесил на ладони медную бляху с изображением Игнессия Кордавского, покровительствовавшего солдатам. Посмотрел на грубоватое лицо святого. Прокрутил в голове слова молитвы. Теперь можно идти. Взвалив на плечи тяжелый мушкет, он зашагал по тропе, огибавшей подлесок. Туда, где как ему казалось, был северо-восток, а значит и лагерь его армии.
     Может быть причина была в солнце, которое еще пробивалось сквозь туман, может и впрямь святой Игнессий обратил на него свой взор, но страх, который едва не захватил сознание Армандо, отступил. В самом деле, бояться пока нечего. Конечно, Туман поблизости, закрыл подлесок и реку, но ведь под ногами настоящая тропа. А раз есть тропа, значит есть и место, куда она ведет. Более того, раз она не оборудована фонарями, всегда стоявшими по обочинам светотрасс, то приведет его не к Великому Городу и не к крупному поселению, а скорее всего к деревне или поселку. Светотрассы могли тянуться на долгие мили, но вот такие тропки, длинными быть не могли. Селяне вряд ли будут отходить куда-то далеко по неосвещенной дороге, рискуя встретить ночь среди леса. Это означает, что куда-нибудь он точно выйдет и случится это скорее всего до заката. Ко всему прочему, была же засада лювеарденцев. Раз они смогли провести по дороге как минимум три пушки и разбить лагерь в подлеске, значит то место, откуда они выдвинулись на позицию, находилось совсем недалеко. Конечно, решение идти прямиком во вражеский лагерь кажется безрассудным и граничит с безумием, но лювеарденцы это прежде всего такие же люди как и он сам. И как бы то ни было, а найти с ними общий язык куда проще, чем с мутной, серой дымкой, постепенно затягивавшей небо.
     Тропа виляла между деревьями, подступавшими к ней все ближе и постепенно заслонявшими свет своими раскидистыми кронами. Кора, покрывавшая многолетние дубы становилась все более шершавой и бугристой, мох уже не просто окрашивал ее в зеленоватый цвет, а свисал с деревьев пушистыми копнами. Из мохового ковра торчали лишайники, казавшиеся неестественно большими и огромные древесные грибы. Трава в подлеске поднялась почти в рост человека, а вездесущие борщевики так и вовсе походили на небольшие деревья. Армандо шагал вперед, перекинув мушкет за спину и держа в руке готовый к стрельбе пистолет со взведенным замком. Это правда, или ему показалось, что слева, в подлеске, что-то шевельнулось и между тающими в тумане стволами деревьев на мгновение проступило что-то высокое, тонкое, словно ожившая осина? Постояло, поглядело на бредущего по тропе человека и вновь растворилось в пелене. Может глаза сыграли злую шутку, но не появилось ли на коре того широченного дуба сморщенное лицо с пастью-дуплом? Но нет, бледный солнечный свет скользнул по шершавой коре и рассеял иллюзию. Но что было совершенно точно, так это то, что исчезли комары и прочая мелкая мошка, вечно вившаяся в воздухе. Это казалось необычным, ведь вокруг лес, да еще и река, судя по звукам, все еще течет рядом с тропой. Зато в шуме ветвей и потрескивании валежника в лесной глубине добавились странные звуки, иногда походившие на бессвязное бормотание и вздохи. И хотя Армандо готовил себя к тому, что услышит подобное во время перехода по Туману, страх уже повис у него на плечах и никакие мысленные молитвы его отогнать уже не могли. И сильнее всего пугал не сам Туман и доносившиеся из него перешептывания и далекие глухие шлепанья, точно нечто огромное бредет по вязкому болоту, а понимание того, что он совершенно один и вокруг нет ничего кроме враждебной, непонятной стихии.
     О том, что такое Туман споры велись давно. Ученые профессора из Вранненбургского и Великого Блаштивского университетов сходились в горячих спорах, но не могли прийти к единому заключению о природе Тумана. Туман слабел рядом с рукотворными источниками света, будь то лучина или масляная лампа, но на него никак не действовал солнечный свет. Его отгоняли от Великих Городов Светоносные Шпили, с установленными на них люминофорами, светившими благодаря молитвам священников-люминариев, но если те же самые священники зажигали факел при помощи дарованных им божественных сил, на Туман это не оказывало никакого воздействия. Туман никогда не видели над морем и островами, не так часто он образовывался и на побережьях, зато в лесной глуши или среди гор оказывался обычным явлением. Может это объяснялось тем, что в лесу и горах человек ограничен в дальности обзора? Армандо иногда приходила в голову такая мысль, но он не воспринимал ее всерьез. Кто он такой, чтобы рассуждать о загадочном явлении? Удивлял Туман и сроками существования отдельных очагов. Иногда он приходил и держался на местности не более пары дней, но в лесах северного Нарсвааля, в Варгенманланде и восточнее — в Остенмейре и в болотистых лесах возле Великого Города Новенград, Туман лежал постоянно, занимая значительную площадь. Дваранские же торговцы, приезжавшие на побережье из далеких и, казалось бы, мифических Рубежных Гор, отделявших Меддинвальд от Моргенфаля, рассказывали, что Моргенфаль весь укрыт непроглядной пеленой. Туман тяготел к безлюдным, труднодоступным и почти неизученным регионам, хотя и в этом не было закономерности. Чуть меньше года назад, он окутал собой Великий Город Виенну, подступив вплотную к крепостной стене и оставив свободными лишь выходившие из города светотрассы. Говорили, что по ночам он возникал даже в городских дворах — особенно в мануфактурном районе. Бургомистр Виенны чудом удержал город от паники, от самого Святого Престола в Вирзантии прибыли епископы, денно и нощно читавшие молитвы и произносившие защитные литании. И спустя месяц Туман отступил, оставшись лишь на старых известняковых карьерах. Все это Армандо знал благодаря периодически выходившим листовкам, которые распространял Печатный Дом Вьерро-де-Мальордо. В этих сшитых прочными нитками брошюрах печатались не только указы Гран-сеньора Мальордо или проповеди городского епископа, но и статьи различных ученых, посвященные в том числе и Туману. И хотя Церковь Десяти Богов смотрела на науку весьма косо, а кое-где и открыто мешала ей, изучению Тумана она не препятствовала. Быть может оттого, что и сама не знала толком, каким образом он возникает. Живший в одном поселке с Армандо викарий говорил, что Туман это наказание Богов за то, что люди на заре своей истории якшались с приплывшими из-за моря найфами и при их участии создали Аримейскую Империю. Но де Неваррену казалось, что викарий и сам с трудом верил в то, что говорил. Ведь если Боги такие всемогущие, то почему они не покарали Вирзантиум — последний из Великих Городов, подконтрольный прямым потомкам аримейцев? Или же не обрушили гнев на головы нечеловеческого племени найфов, обитающих на архипелаге Найкан? Но нет — в Вирзантиуме расположен ни много ни мало, а Святой Престол церкви Десяти Богов, а на Архипелаге, благодаря тому что он окружен морем, Тумана намного меньше чем в Меддинвальде.
     Впереди дорога резко сворачивала на север и спускалась к реке, чьи берега густо заросли камышом и осокой. Здесь Туман редел, но не рассеивался целиком. Он повисал над мутной водой подобно арочному своду люцерианского собора, и благодаря этому Армандо увидел вдалеке небольшой деревянный мост с покосившимися от времени деревянными перилами. Мост! Значит, поблизости действительно есть селение и живут люди. Наверняка какой-нибудь поселок, построенный, скажем, рядом с лесозаготовкой. Пять-десять дворов, небольшая церквушка, в которой служит службу старик литургист, да установленный в центре деревни столб с фонарем, инкрустированным люминофорным кристаллом. Таких поселений Армандо видел уже очень много. Они были привычным ...