явлением как здесь, так и у него на родине. Пусть и не город, но лучше чем бескрайний лес, в чаще которого может таится невесть что.
     Туман заставлял людей выбирать места для строения поселений. Не то чтобы он сильно мешал, но все же значение грамотно построенного городка, который мог одновременно заниматься заготовкой леса, отловом пушного зверя, а заодно и перекрывал стратегически важную дорогу к светотрассе, было невозможно переоценить. Из-за них и начинались конфликты. Границы территорий, контролируемых Великими Городами и без того были весьма условны, а уж если два каких-нибудь барона или фрейхера не поделили пару деревень — точно быть войне. Война между Вьерро-де-Мальордо и Ан-Лювеарденом и началась из-за сходной ситуации. И если осадить и взять штурмом Великий Город считалось технически невыполнимой задачей, то присоединить к своим владениям еще одну область, в которой каждый населенный пункт строился в значимом месте, можно было попробовать. Сложно сказать, чем занимались жители лежавшей за рекой деревни, но вполне возможно, что они промышляли рыбной ловлей и рубили лес. На первый взгляд никакой иной роли поселение построенное в таком месте просто не могло играть.
     Армандо спустился к реке по пологому склону, заросшему какой-то травой, достававшей ему до груди. Скинул с себя мушкет, расстегнул широкий ремень на котором висела шпага и набирая в ладони прохладную мутноватую воду смыл с лица засохшую кровь. От воды пахло тиной, а теперь тиной начала пахнуть и его борода. Конечно, пользуясь случаем стоило осмотреть плечо, но судя по тому что кровь перестала сочится из ранок нанесенных разорванными кольчужными кольцами, необходимости в этом не было. Подобными мелочами можно заняться и в деревне. Стянув с головы шлем, Армандо осмотрел его левую сторону, на которой красовалась заметная вмятина. Наскочивший на него лювеарденский всадник не смог нанести достаточно сильный удар. Его дубинка с круглым свинцовым навершием прошла наискосок, повредив шлем, но благодаря мягкой подкладке противник лишь оглушил Армандо. И хотя над виском выросла приличных размеров шишка, а кожа оказалась сильно рассечена, ничего опасного в этом не было. А шлем... шлем всегда можно подправить у кузнеца. Впрочем, все равно не стоило без лишней надобности совершать резких движений и трясти головой. На самом деле во время боя Армандо повезло трижды. Он шел в одной из первых шеренг и оставалось лишь гадать, как его не скосило картечью, когда по ним не более чем со ста шагов выстрелила восьмифунтовая полковая пушка. Погибли все, кто стоял спереди, все кто был рядом и даже пара человек сзади. Но картечь миновала Армандо, и как тут не уверовать в то, что у неведомых Творцов и защитников рода людского есть на него свои планы?
     Позади, в той стороне, где находилось поле боя, родился новый звук, пронесшийся над рекой и заставивший кровь в жилах заледенеть. Это нельзя было назвать ревом животного, это не было стоном умирающего человека, это не было противным бульканьем трясины, засасывавшей в себя очередную жертву. Нет, все эти звуки словно слились воедино и прокатились по лесу, породив глухое эхо, растаявшее где-то в чаще. В одно мгновение Армандо затянул пояс, забыв об ушибленной голове надел шлем и схватив мушкет выставил его перед собой. Сколько он шел по тропе? Час? Два? Далеко ли отошел от места боя? Не преодолеет ли источник этого звука пройденное расстояние за намного меньшее время? Де Неваррен отступал, поднимаясь по склону влажной низины в которой неспешно текла река. Со всех сторон наползал серый, непроглядный туман, и, быть может, как раз стоило держаться свободной от него реки, но в этом случае был велик риск не успеть пустить в ход мушкет. Двигаться здесь мешал густой кустарник и трава, а по дороге, на худой конец, можно дать деру и добраться до ведущего в поселение моста. Тишина? Нет, снова звук. На этот раз где-то затрещали сучья. Сначала казалось, что треск доносится с другого берега реки, но потом он отчетливо повторился со стороны дороги. Далекий, плохо различимый, но вполне реальный. Что-то продиралось сквозь лесную чащу и это что-то двигалось к нему. Деревья, почти утонувшие в серой дымке, дрожали, точно мираж на горячем воздухе. Их призрачные, корявые ветви поднимались ввысь и терялись в темной, колыхающейся пелене. Снова треск сучьев. На этот раз ближе. Да, ошибкой было считать, что-то безобразное бульканье доносилось от самого поля боя. Нет, оно могло доноситься и от реки, и из леса, то есть если говорить проще, его источник мог быть на самом деле куда ближе. Дрожащими пальцами де Неваррен засыпал на зарядную полку щепотку пороха, установил фитиль. Под ногой сухо хрустнул корень, Армандо чуть не потерял равновесие, заскользив по склону вниз, к заросшему осокой берегу реки, и в этот момент из Тумана показалось что-то бесформенное, округлое, с торчащими вверх отростками, похожими на растопыренные пальцы рук. Де Неваррен вскинул мушкет, щелчок мушкетного серпентина, протяжный рев и выстрел слились воедино, бесформенная тень дернулась в сторону, раздался пронзительный вскрик, похожий на человеческий и нечто тяжелое покатилось вниз, ломая сухой кустарник. Всего мгновение, а Армандо уже выхватил пистолет и послал вторую пулю во что-то многосуставчатое, нелепое, дергавшееся в камышах у самой воды. Оно хрипело и стонало, ворочалось в вязкой жиже, а вид поверженного противника воодушевил Армандо. С победным кличем он заткнул пистолет за пояс, перехватил мушкет так, чтобы можно было использовать в качестве орудия тяжелый дубовый приклад, обитый железными пластинками и ринулся вперед. Уже проломившись сквозь кусты, не обращая внимания на загудевшую голову, он занес приклад над ворочающимся в тине чудовищем, как вдруг замер и отступил назад. Перед ним лежал громадный лось. Мушкетная пуля разворотила животному грудь, пистолетная пробила шею, и лось испускал дух. Его голова, украшенная огромными, ветвистыми рогами, которые де Неваррен принял за жуткие наросты, похожие на сросшиеся кисти рук, наполовину ушла в холодную жижу.
     С языка сорвалось проклятье. Еще бы немного и лося можно было бы разглядеть, а теперь он потратил пули и, что намного хуже, дал понять, что в лесу кто-то есть. Выстрелы наверняка слышали не только в селении за рекой. Озираясь по сторонам и пригнувшись так, чтобы стать ниже зарослей камыша, Армандо поспешно заряжал мушкет. Действие доведено до автоматизма: прочистить ствол, вскрыть пинал с порохом, засыпать, затолкать шомполом пулю. На все про все не более двадцати секунд. Следующим был пистолет, но потянувшись за ним Армандо вдруг замер и прислушался. Сквозь лесную чащу раскинувшуюся за дорогой кто-то шел. Медленно, размеренно, и, судя по шелесту кустов и потрескиванию лежавших на земле сучьев, прямо к нему. Кроме этого шелеста и треска никаких звуков больше не было, разве что кроны видневшихся сквозь туман и заросли кустарника деревьев вдруг заколыхались и задрожали, хотя погода стояла абсолютно безветренная. То ли показалось, то ли и в самом деле, в туманном полумраке между стволами возникло нечто огромное, неуклюжее, заколыхалось, придвинулось ближе, раздался хруст веток и чавканье трясины на заболоченном речном берегу. Закинув за спину мушкет, Армандо чуть ли не ползком взобрался на склон, выскочил на дорогу и, чувствуя как по телу льется холодный пот, побежал. Мушкет со стуком бился о кирасу и железные наплечи, лязгали набивки на сапогах, позвякивала поддетая под кирасу кольчуга. Шума он создавал много, но даже сквозь весь этот шум Армандо по прежнему слышал мерную, тяжелую поступь того, что шло к нему сквозь затянутый туманом старый ельник. Не оглядываться... Главное — не оглядываться. Вдруг, оно уже вышло на дорогу или приблизилось к ней достаточно близко для того, чтобы «это» можно было бы разглядеть? А вдруг случайный взгляд назад настолько обессилит, что не останется сил бежать?
     Судя по плеску воды оно дошло до реки и погрузилось в воду, перебираясь на тот берег, где находился Армандо. А может это просто медведь? Может еще один лось? Нет, животные испугались бы выстрелов, а это, из тумана, идет прямо туда, где они прозвучали. Словно знает, что здесь есть кто-то живой. Вот уже совсем рядом... тяжелые шаги по болотной жиже и шелест сминаемых сухих камышей. Наверное, оно огромное... в три, а может и в четыре человеческих роста. Покрывает за один шаг значительное расстояние. Догонит... догонит, потому что приходится тащить слишком много веса. Но мушкет бросать нельзя. Вот и поворот на деревню. По крайней мере, так хочется надеяться, что на деревню. Гремя подкованными сапогами, Армандо преодолел виденный им ранее мост, чувствуя как под ногами прогибаются и предательски скрипят старые, облепленные мхом и лишайником доски. В рассеянном солнечном свете ему на мгновение показалось, что по земле проползла тень — уродливая, болезненно гротескная, вся словно полужидкая, а частично состоящая из переплетенных древесных корней. Проползла, на мгновение задержавшись над мостом и растворилась в бледном тумане. Где-то среди сухих камышей и осоки раздался тяжелый вздох, с каким обычно болото отпускает погрузившееся в него дерево или другой крупный предмет, затем затрещали кусты, и вновь наступила тишина. Армандо застыл как вкопанный, обливаясь потом и чувствуя как все тело бьет крупная дрожь. Держа мушкет наготове, он все же позволил себе обернуться. Прямо над ним покачивалась толстая ветвь ивы с корявыми отростками, облепленными мхом. В белесой пелене она отбрасывала на землю странную, словно искаженную тень. Мысленно Армандо проклял себя за трусость, недостойную дворянского сына, однако все же отметил про себя, что треск ломающихся сучьев и шелест кустов вряд ли ему послышался. Значит за ним и вправду что-то шло, но добравшись до моста повернуло назад. Или же пошло искать место, где можно перейти реку. Сняв с головы шлем и утерев рукавом рубахи пот, де Неваррен двинулся дальше по тропе, надеясь уже вскоре выйти к деревне. Он решил, что попробует забыть это происшествие, тем более что ничего стр...