впервые столкнулись с котанками, да и вообще с беличьей технологией. И всё же, операция была отработана на отличненько, тут уж поперёк нечего цокнуть.
     — Номинально, оценки у этого грызя средненькие, — цокнула Ратика, просматривая файлы, — Однако жеж, он успешно отразил метеорную атаку, потом убил две несушки, и наковырял много работы во время действий в Гусиной. Плюс, рекомендация старшего оператора.
     — Вот это, пожалуй, один из главных критериев, — размыслил Раждак, отхлёбывая чаю, — С конкретными случаями это может быть и случайность, но если есть рекомендации от эт-самых...
     — Два раза это уже закономерность, — хихикнула грызуниха, — Ну что, сажаем?
     При этом она позырила на остальных сотрудников комиссии, которые достаточно лениво прокручивали на своих экранах всё те же материалы. Эти выпушени и ухом не повели, а продолжили своё занятие до тех пор, пока не приняли в голову всю соль, образно цокая. И только затем, взяв на себя труд вспушиться, они кивнули, подтверждая решение; на это ушло стакана три чая, если считать по стаканам.
     — Поскольку сажаем оружейника, нужен механик, — резонно цокнул Раждак, — Техническое состояние у «Мыхухоли» отличное, но на всякий случай, оставим ещё инженерку в полном составе, так?
     — Посыпано логикой, как ни крути гуся, — согласилась Ратика, и занесла это в базу данных; затем грызуниха потянулась, шкрябая когтями по столу, — В конце концов, Репень-пуш много пользительного наворотил, так что, он вполне это залужил.
     — Это да, — хмыкнул Раж, — Только вот возни у него лишь прибавится, поэтому, нельзя это расслушивать как премию за успехи.
     — Ну а что мы ещё можем сделать? — пожала ушами грызуниха.
     — Кое-что да можем. Оль, — обернулся грызь к Ольше, не особо отрывавшейся от экрана, — У этого грызя есть согрызяйка?
     — Неа, — сразу ответила та, мотнула ухом и хихикнула, — Поняла, куда ты клонишь гуся. Постараюсь подобрать подходящую белку, чтобы эт-самое.
     Работники бюрократического аппарата захихикали, хотя на самом деле, ни разу не шутили. В пушном отделе космофлота подобная практика имела место быть всю дорогу, и рассматриваемый случай как раз подходил по всем показателям. Было очевидно, что согрызяйки у Репня Рвачина не было не потому, что он мерзкий тип или лентяй, а просто потому, что у него не имелось времени ни на что другое, кроме службы. Вверение ему корабля, которое некоторые могли бы назвать «повышением», реально не было приятным подарком — а вот если в команде «случайно» окажется симпатичная свободная белочка, так это как раз подарок. Учитывая необходимость вплести это условие в кучу других — задача подбора пушей далеко не простая; однако, база данных и числовая машина делают чудеса, если приложить желание и умение.
     — Ну, где-то так, — прихрюкнул Раждак, пырючись на готовые документы по теме, — Главное, чтобы грызун не спрыгнул с крючка, как-грится.
     — Принять пределы допустимой премии? — уточнила Ратика, занеся лапу над клавиатурой.
     — Не, — отмахнулся ухом грызь, — Если только, вкрути задержку дней на пять. Думаю, этот не спрыгнет.
    ---
     Спрыгнув с подножки узкоколейного вагона, Репень увидел лес, где вечерние тени уже сливались в сплошную темень, плохо просматриваемую глазом. Это была далеко не новость для него, все жилые посёлки Ропского околотка находились не в открытых полях, а в досаточно обширных участках леса, насаженого здесь столетия назад, на месте всё той же бывшей полупустыни. Разница лишь в том, что для сельхозугодий определили плоские равнины, а лес организовали на холмах — но, это заметно только с орбиты, а не с поверхности. Боязни темноты у белокъ отродясь не бывало, поэтому Реп пошлёндал по тропинке через лес, даже не особо обращая внимание на наступившую темень. Вдобавок, он привык к космической темноте, гораздо более глубокой, и знал, что здесь некому на него наброситься. Ну разве что, кроме степных когуаров... а ещё можно вляпаться в змею или скорпиона, если не разуть уши. Лес-то насадили, но климат остался прежним, и многие образцы старой фауны чувствовали себя вполне уверенно. Как всегда, грызи не считали правильным создавать тепличные условия, убирая змей; всмысле, технически это было осуществимо, но этого не делали. Ведь если копнуть глубже, подумал грызь, шурша хвостом по папоротникам, если просто пройти от остановки до дому — это в пух. Но если вдобавок каждый раз радуешься, что увернулся от змей — попадание в пух становится более точным. Местные, когда шлёндали глубоко в лес, брали с собой огнестрелы с перечной начинкой, для отпугивания когуаров, и средство нейтрализации ядов, воизбежание; Реп не удосужился, но здесь не стоило ожидать подвохов, в крайнем случае — ёлки рядом.
     Прогретый за день лес излучал смоляные ароматы, от каковых возникало желание пожрать... или, возможно, просто потому, что весь день сидел на чае, подумал грызь, хихикая. На самом деле, обычный смешаный лес не мог бы тут расти из-за избытка температуры, спасало только принудительное орошение. Кстати... Репень позырил на запястье левой лапы, где имелся стандартный комм космонавта, и ткнув в прибор, узнал время. Снимать этот небольшой браслет уже не имело смысла — и привычка, которую шиш изменишь за год, да и пух под коммом уже стёрся, а светить ощипнёй белки не уважают. Грызь хмыкнул, потому как до сих пор не забыл расписание полива, не менявшееся десятилетиями: сейчас лило дальше вгулбь полосы, а вот к полуночи доберётся и сюда. Если взять на себя труд залезть куда-либо повыше деревьев, то можно наблюдать глазами, как с высокой башни пухячит длиннющий фонтан воды, покрывающий сразу целые квадратные километры; на рассвете или закате, когда водяная завеса подсвечена низким солнцем, картина особенно красочная. Пока же, мотая хвостом от нечего делать, грызь прошлёндал через тёмный лес по грунтовой дорожке, и впереди сквозь листву замаячили фонари на тропе Луговая, на коей в частности находился и его участок. Освещалась проходная дорога еле-еле, только чтобы не потерять её в темноте, но это только придавало уютного ощущения, что вокруг сплошная хвоя да листья... как оно и было в натуре, впрочем. Из-за климата, в котором отсутствовали длительные дожди, могущие развести грязь, грунтовые дорожки оставались ровными, так что даже спотыкнуться особо негде.
     Похрустывая песком под ботинками, Реп послухивал вверх, где на небе уже высыпали звёзды, и иногда поёживался, когда представлял себе, на какое расстояние удалялся от родного мира. Впрочем, шок пролетал слишком быстро, чтобы оказать хоть какое-то влияние, и грызь снова хихикал. Пуха ли, миллионы грызей так вообще переселялись на другие планеты, и даже космонавт со стажем сомневался, смог бы он пойтить на такое, слишком сильна была привязанность к Родине и восторг от прямого контакта с оной. Можно было даже цокнуть о конкретике, репеньский брат Олыш, не долго думая, перебрался с согрызяйкой на Вишнёвую, и Репень также мог назвать ещё сколько-то пушей из этой же категории. Нутк это в пух, а не мимо, как обычно цокали грызи. Никакая другая форма жизни, насколько было известно, не способна дотянуться до других звёзд — а грызи способны, значит, так и следует трясти, в общем случае...
     Протрясши хвостом по узкому проходу в кустах сирени, Реп шмыгнул в хитро выгрызанную калитку — хитро, чтоб туда не совались собаки и прочие животные, каким там нечего делать. За мощной изгородью из плотного колючего кустарника раскинулся обширный участок Рвачиных, нынче в основном погружённый в темноту; однако, на кухне, каковая находилась посередь участка, горел свет и слышалась возня, так что, грызь вознамерился покормиться, и завернул прямиком туда. Как он и подозревал, возились там его собственные родители, Ропшень и Тисса; грызуниха как раз развернулась с запасением урожая в Закрома, а согрызяй подсоблял по мере сил. Собственно, если бы не инициативы Репня, он сейчас тряс бы на комбайне, а так — смог сделать перерыв.
     — А, вот этот выпушень! — захихикала Тисса, разглядев Репня, — Где бегал, бельчонок?
     Бельчонок же с лыбой на морде позырил на свою маму, которая как была белкой-хлопотушкой, так оно ничуть и не изменилось за прошедшие годы, да и к отцу это относилось не меньше. Напялив передники и лаповицы по локоть, они солили гогурцы в сорокалитровых бутылях, катаясь при этом по смеху, как шарики по подшипнику.
     — Ды... по сути, — почесал ухо Реп, — Не бегал особо, точнее совсем не. Просто пуханул пердячим паром от поля, вот и всё.
     — А, ну это понятно, — ничуть не удивился Ропшень, кивнув ушами, — Ну и как, в пух?
     — По центру! — правдиво ответил младший грызь, — С зерном вроде тоже в пух... Свымыч цокал, что есть надежда дотянуть до шестидесяти килотонн с участка.
     — Хм... А оно вообще надо, дотягивать? — уточнила Тисса, — Ведь расход рассчитывается исходя из гарантированного урожая, и куда девать всё что сверх?
     — Ну, это обычная практика, — пожал ушами Ропшень, продолжая фигарить гогурцы в бутыль, — Не первый раз, чай. К тому же, как вы можете знать, Векшелес отправляет продовольствие на вывоз. В частности, пришлось вот прикармливать этот ваш Шан-Мрык, только туда ссыпали десятки лимонов тонн. Кроме того, у нас есть прекрасная ледяная шапка на полюсе, где продовольствие хранится практически неограниченное время.
     — Кстати о птичках, корм для белок есть? — цокнул Репень со столь серьёзной мордой, что скатил всех в смех.
     Проржавшись, Тисса показала на стол в углу, где существовали кастрюли, в том числе — огромная общая, в которой осталось ещё изрядно макаронных «рожков», и такие же остатки салата, нарубленного из гогурцов, редиса, капусты и прочих овощей, произраставших на собственном огороде. Грызи редко, точнее никогда, не отказывали себе в удовольствии обжираться водянистыми плодами, в тот сезон, когда их было реально много. Собственно, сейчас один из десятка гогурцов не долетал до рассола, а попадал под резцы прямо на месте, издавая сочный хруст и распространяя внушающие запахи. Реп, навалив корма в большущую миску, причём сразу и того, и другого, принялся поглощать его ударными темпами, хотя сделать это оказ...