алось не так просто, потому как грызи и не думали прекращать бугогашечек. В частности, Ропшень и не подумал оставить при себе «анекдот», основной смех в котором заключался в длине его бороды:
     — Кстати о птичках, у бегемота вооот такая жепь, и ни одного пёрышка!
     Репень, стараясь не подавиться, ржал и чувствовал себя в пух, как никогда. Ржать можно было спокойно, не боясь кого-либо разбудить, потому как это кухня, тут рожь перманентная, двадцать пять часов в сутки.
     — А перцовку делать будете? — осведомился Реп.
     — Не, на этот раз пущай Вуша со своими выпушнями делает, — хихикнула Тисса, — Не всё ведь гусю топтание... всмысле, пущай другие тоже в Закрома набьют. Но, Вуша перцовку вполне себе в пух делает, так что, опасаться нечего.
     «Перцовкой» погоняли консервы, маринованные перцы и помидорины со специями, какие традиционно набивали в Закрома, по крайней мере, в семейные закрома Рвачиных. Репень невольно облизнулся, вспоминая вкус этой пищи.
     — Да, если цокать о белочках, — продолжила грызуниха, — Ты ещё не в курсе, Репыш, но вполне возможно, что у тебя появятся брат или сестра.
     Репыш поперхнулся салатом и заржал.
     — Кажется, я это уже слышал, — цокнул он, проржавшись, — А вы что, серьёзно смеётесь, или как?
     — Серьёзно смеёмся, — кивнул Ропшень, пихнув согрызяйку в пушнину, — Слышишь ли, в околотке наблюдается явный нехваток белокъ. Куровы, например, всей стаей на Швитскую свалили, ну и вообще, тенденция такая.
     — Ну, поперёк не цокнешь, — задумался Репень, — Если уж решили, так гусиной удачи, чо.
     — Жаловаться не приходится, — хихикнула Тисса, — И да, ещё такой песок, тебя искала Тира. По ходу шерсти, у них завтра куробол, вот она тебя хотела пригласить.
     — А, ну так это в пух, а не мимо, — здраво рассудил Реп.
     Лыба на морде стала ещё шире. Он подозревал, что его родители ещё очень бодрые грызи, но только теперь мог убедиться, насколько — они ещё и бельчиться собрались, выпушени эдакие. Ещё поржав в течении трёх стаканов чаю, Репень отвалился дрыхнуть. На участке имелось его собственное гнездо, маленькая пристройка к общей избе, которая исправно ждала его все годы, пока он отсутствовал. Ну и повидаться с Тиритой он тоже не отказался бы, единственное опасение — можно лопнуть со смеху. Его сестричка-погрызушка зачастую так заворачивала, что потом бока болели. По итогу Репень, сытый на всю белку, прочапал по тропинке между ягодных кустов, и ныкнулся в знакомую дверь. Малый габарит помещения не только создавал уютное впечатление дупла, привычное белкам с далёкой древности, но и был полезен, когда всё находится на расстоянии вытянутой лапы.
     А здесь всё также пасёт резиной, захихикал грызь, это оттого, что лет пятнадцать назад он сдуру прибил к стенам старую резиновую лодку, под доски, надеясь сжадничать на куске рубероида. Привычным движением Реп взял швабру, пошурудил ей в суръящике, и изъял оттуда жирного ежа, который пыхтел и пытался свернуться в шар. Это тебе не суръящик на космическом корабле, тут полно желающих забиться в сухое место. Запустив ежа в произвольном направлении, грызь завалился в ящик; через окно с выставленной рамой ярко мерцали звёзды, и среди них отчётливо различались светящиеся следы плазменных выхлопов. На орбите Векшелеса движение практически самое интенсивное, какое только известно в галактике, и при этом, внизу — тишь да гладь, миллионы квадратных километров первосортной дичи. В частности, Репню ничто не мешало пыриться на звёзды — фонари светили неярко и только в ограниченом конусе, а шум тяжёлой техники, работавшей на полях и ночью, не долетал вглубь лесной зоны.
     Под уши пришла относительность, в частности — времени. Для Репня этот день пролетел довольно быстро, и вряд ли он потом будет много раз вспоминать про те самые кубометры зерна, которые намолотил. А здесь, на участке, произошло допушнины всего, не видимого невооружённым ухом: растения хавали свет и пускали корни в почву, двигалась вода, шмели и пчёлы перелетали по цветкам, набивая свои Закрома и одновременно перенося пыльцу, обеспечивая завязь плодов. А уж сколько всего случилось в лесу за оградой! Пока же случился дождь, вызванный тем, что струя воды, выброшенная с поливочной башни, повернулась и накрыла областью распыления участок. Слушая, как крупные капли стучат по листьям и крыше, грызь вспушился, и задремал.
     Продравши глаза с утра пораньше, Реп умыл морду в бочке, каковая существовала у ближайших грядок, и прошуршал по огороду, осматривая овощные насаждения. Собственно, так ничего нового не ожидалось, всё также зеленела морква, картохля, капуста, и много других наименований. Возле самого дома казали яркие красные лепестки какие-то цветуи на кустах. «Ну, это цветуи» — дал точную оценку грызь, и захихикал. Не успел он сгрызть и пары морковин, как на дорожке показался ярко-рыжий хвостище, и Тирита, сделав хитрую мордочку, поманила брата пальцем.
     — Пойдём, выпушень?
     — А, гусей топтать? Эт всегда пожалуйста, — церемонно цокнул Репень, и грызи продолжили хихикать.
     На самом деле, в сути мероприятия было как раз избежать топтания гусей. Куробол, древняя беличья забава, подразумевал загон специально отобраных куриц в ворота на поле; смеха ради иногда на поле выпускали и гусей, которых, согласно правилам, нельзя было топтать. Тирита Рвачина постоянно тренировалась по этой тематике и состояла в местной куробольной команде, так что, денёк обещал быть не особо лёгким — опушнеешь, как набегаешься. Реп отлично помнил, как после игр ломило от усталости лапы. Помимо этого, он помнил и другие аспекты, сухо цокая, и хихикал, поглядывая на пушную грызуниху.
     — Можешь цокнуть ещё раз, как оно там, на Гусиной? — попросила белка, — Наверняка тебе все уши отгрызли с этим, но мне так любопытно!
     — Да мне не трудно, — пожал ушами грызь, — Тебе с самого начала?
     Пока они шлёндали по Луговой, шурша хвостами по плотным зарослям травы, на рыжие ушки Тиры обрушился очередной расцок о том, как оно на Гусиной. В целом — более чем в пух, вот как. В нулевых, удалось избежать крупномасштабной войны. Как оно чаще всего и бывает, лучший способ достичь мира — это подготовка к войне; грызи готовились к ней столь основательно, что у врагов оказывалось слишком мало шансов. Разгром, который был устроен на Гусиной скитрам, а затем и гуманитарной империи, оказался достаточно страшным, чтобы отбить у них желание продолжать эти игры. Как следствие этих успехов, была обеспечена безопасность тамошней населённой планеты, Шан-Мрыка, каковая являлась первичным миром. Кроме того, были и другие последствия: жадные белки захватили образец устройства межзвёздной связи, чем разрушили монополию скитров на эту технологию. Кроме того, грызям пришлось задумываться о политике. Ранее не приходилось, потому как массив систем, заселённых грызями, был однороден и имел исключительно горизонтальную систему управления. Теперь же в зависимость от грызей попали аборигены Шан-Мрыка, волкены, и гуманские колонисты, попавшие туда почти случайно. Вдобавок, имелся и контингент скитров, которых тоже нужно куда-то девать и как-то это оформлять и организовывать.
     — Омойпух, — зажмурилась Тирита, представив себе всю тяжесть груза.
     — Отвойпух, — согласно кивнул Репень.
     Сейчас бытовало мнение, что необходимо создавать союз различных сторон, объединённый как минимум самыми общими принципами, и едва ли не в первую очередь — категорический отказ от колонизации первичных миров. Волкены, которые сами едва не погибли в результате такого фортеля, вряд ли будут против, но даже «жёлтые» скитры, насколько можно было судить по новостям, начали обсуждать этот вопрос, а не просто отмахиваться, как раньше. Всех остальных же грызи предупреждали, что попытки захвата первичных миров в одностороннем порядке будут расценены как нападение на самих грызей, со всеми вытекающими последствиями. Проблема состояла в том, что галактика, даже одна галактика из несчётного множества их — очень большая штука, мягко цокая. Тобишь, обнаружить все первичные миры и контролировать их пока что являлось нерешаемой технической задачей.
     — С другой стороны, у нас здесь хорошее преимущество перед вероятным противником, — поквохтывал Реп, — Колоний у нас больше, а следовательно, больше и зона охвата. Знаешь, как гумперцы ищут пригодные планеты?
     — Не сильна в этом вопросе, — хихикнула Тирита, — Так что, даже версий нету.
     — Берут корабль, солят его, пухячат в кастрюлю... всмысле, тупо посылают корабль прочёсывать перспективный район космоса.
     — Эмм... — повела ушками грызуниха, — А мы не так делаем?
     — Нет, — заржал Реп, — Ты опять не представляешь себе масштабов, погрызушка. Это не тоже самое, что отправлять парусник искать острова в океане. И не тоже, что искать иголку в стоге сена. Всмысле, иголка найдётся значительно раньше... Короче цокая, у нас никто не пашет носом звёзды, как кабан дернину. Существуют специализированные корабли, производящие разведмодули, из местного сырья, прямо на ходу. Корабль-разведчик не столько получает информацию сам, сколько рассылает во все стороны сотни автоматов. А уж зафиксировать наличие планеты с биосферой доступно даже для достаточно примитивной железяки. Плюс, сейчас начинают внедрять нуль-связь, тогда зондам даже не потребуется возвращаться, чтобы передать информацию, и время разведки сократится вдвое.
     — Пожалуй, это вполне очевидное решение, — рассудила Тира, — Неужели ящеры и остальные не додумались до такого?
     — Одно дело додуматься, совсем другое — реализовать, — сумничал Репень.
     У Рвачиных пока что всё сходилось, и они успешно реализовали задуманное — запрыгнули в автобус, катавшийся вдоль лесной зоны. Впринципе, запрыгивать не обязательно, автобус однопухственно встанет на остановке, и можно просто зайти, но грызи таки запрыгивали, по привычке и по ступенькам. Как оно зачастую случается, если цокать о белочках, в длинном двух-секционном автобусе были не только места для проезда, но и торговая точка в самом хвосте, где продавалось самое ходовое, типа семечек, кваса и хлеба. Как было подсчитано, размещение такой точки в автобусе спасает уйму времен...