аз ничего действующего не будет, потому как динамический удар сминает всё в лепёшку — но, очищеные материалы никуда не денутся. И этих материалов, как и цокала Мариса, там реально миллионы тонн! Фишка ещё в том, что изначально объекты имели приличную скорость относительно системы планета-луна, но взрыв как раз придавал им ускорение в другую сторону, снижая относительную скорость до небольших значений. Хотя обломки всё ещё двигались, преодолевая километры в секунду, по космическим меркам это можно считать, что стояли на месте. И таких ошмётков осталось как минимум несколько! Три из них пошли к луне и неизбежно упадут на неё в ближайшее время, перехватить уже не успеть — ну да и пух с ним, кратером больше, кратером меньше. Несколько лиговских фрегов, получивших прямые попадания главным калибром «Сильваны», разлетелись буквально в пыль, так что искать от них нечего; такая же ерунда с детонировавшим линкором.
     Репень, прошерстив траектории ошмётков, остановился на том фреге, который за каким-то рожном стал уходить в сторону от основной группы. Его даже толком не разорвало, но несколько попаданий из орудий второго калибра вывели из строя двигатели, и бандура в двести тысяч тонн продолжала лететь по далёкой орбите вокруг планеты, медленно вращаясь и оставляя за собой длиннющий хвост испаряющегося водорода. Грызь не поверил своим ушам, но следившие за объектом зонды отчётливо зафиксировали запуск с него дюжины мелких ерундовин с малым ускорением, а это могут быть только спасательные капсулы. Это чем надо думать, чтобы так сделать?... Впрочем, ответ был стандартный — а чем надо думать, чтобы так тупо ввязываться в войну с явно превосходящей стороной, так что, ничего удивительного. Вспушившись, на всякий случай, Реп показал это дело грызям.
     — Траектория самая подходящая, после сдачи эр-тэ сможем выйти туда менее чем за с-утки, — показал на экран грызь, — А хабар представляется жирным.
     — А где ты возьмёшь монтажоботов? — уточнил Пефтень, — Мы сможем ввести в строй двух, но этого мало.
     — Как раз к этому времени прибудет «Пользительный», у них этого барахла хоть ушами жуй.
     — А ты у них-то спрашивал, в пух ли это? — хмыкнул Гусей, заливая в себя очередной чай.
     — Для начала стоит спросить у нас, угу? — хихикнул Репень, — Чем и занимаюсь, пух-голова.
     Как оказалось, он всё прошарил правильно, оставалось только подтвердить. ТУШК, волочивший сборку модулей, собирался немедленно заняться восстановлением крейсера, отвлекаться на хабар ему будет не в пух. С другой стороны, ситуация с монтажоботами там действительно другая — ихняя инжа может собирать их из комплектов со скоростью штук по сорок в час, поэтому плюс-минус десяток не играет никакой роли. Здесь произошёл ещё один момент обмена опытом... ну как обмена, скорее, попытки оного, потому как по факту, никто ничего не понял. Валерий, которому Репень от нечего делать расцокал о жадных планах, удивился тому, что грызи с ТУШКа так легко отдадут своих монтажоботов. Реп же удивился тому, что с этим могли возникнуть хоть какие-то затруднения, потому как Прибыль совершенно очевидна. Ещё большие дебри ждали того, кто задался бы вопросом, кому именно причитается эта Прибыль — потому как у грызей существовала просто Прибыль как данность, без привязки к физической морде, а для гуманов это казалось чем-то невероятным. Короче, попытки осознания благополучно провалились с обеих сторон, благо, всем было, чем заняться.
     — Да и пух с ним, — резонно цокнул Репень, подумал, и заржал, потому как пухов «с ним» накопилось уже очень много, а когда грызь представлял себе много пухов, возникала рожь.
     Через положенное по физике время группа в составе «Мыхухоли» и челнока успешно оттормозилась на лунной орбите, подойдя достаточно близко к «Сильване», чтобы начать перегружать бочки с РТ. С расстояния в десяток километров грызи могли как следует окинуть ухом огромный корабль, и оценить масштабы повреждений. Даже Репень поёживался, представляя себе, что линкоры ещё большей массы, чем эта туша, разносило вдребезги; пробоины на корпусе, оставленные вторичными снарядами после массированой торпедной атаки, тоже внушали. Каждый такой удар оставил бы от фрега пустое место! Мрыкским повезло, что они ещё цокают... рычат, пищат, как там? Впрочем, и покрутились они ради этой удачи так, что дай пух каждому, этого никак нельзя не признать.
     Пырючись на изображение огромной пробоины, оставленой на сферическом отсеке попаданием протонных пушек, Репень склонил уши, отдавая уважение погибшим товарищам. Впрочем, он, как и одинадцать белокъ из десяти, не собирался унывать по этому поводу, потому как грызи придерживались твёрдого убеждения, что неживым уже попуху. Зато не попуху живым, а значит — надо сделать всё, чтобы продолжать общее дело и выжать из него максимум полезного эффекта. Чем собственно Реп и занялся по мере возможностей.
    ---
     Никодим Белкин, народный комиссар военно-космического флота Шан-Мрыкской Мировой Республики, сидел за терминалом и усилено скрипел мозгами. Откровенно говоря, от экрана его уже тошнило, причём иногда — в самом прямом смысле, но он и мысли не держал прекратить работу хотя бы ненадолго. Пока ехал на служебном автобусе в космопорт — разрулил загогулину с поставками дросселей для движков; пока челнок маневрировал на орбите — изучал динамику по балансу кадров и писал директивы; сейчас, в ожидании, разгребал рапорты агентов. Тобишь, во всех трёх случаях — втыкал в экран. Причина такой упоротости заключалась не только в желании послужить Родине. При прочих условиях Нико действовал бы куда осторожнее, на практике — не сделал бы и десятой части того, что сделал за последние месяцы. Причина же состояла в том, что он сам, лично, отправил свою любимую Ириску в такой переплёт, что хоть весь пух с хвоста выдерни, как кое-кто цокнет. Получив известие, что ей предстоит в один корабль защищать систему от всего флота Лиги, можно было конечно выпасть в осадок и рефлексировать до посинения, и даже Белкин раньше так и сделал бы. Но теперь у него были наглядные примеры в виде волкенов и грызей, а они так точно делать бы не стали, предпочтя куда более эффективное поведение.
     У Никодима отрасла клочковатая борода, а под глазами существовали уверенные такие мешки, поэтому незнающим людям казалось, что он беспробудно бухает. На самом деле он ухитрялся форсировать военно-промышленый комплекс ШММР в одно лицо, развивая бешеную деятельность и занимаясь повышением эффективности двадцать пять часов в сутки. Если бы лиговские знали об этом, они сильно поостереглись бы. Не дай Мрык они убили бы Ирис... но она не из тех, кого просто убить. Особенно если дать ей экспериментальный крейсер. Вот когда пришла новость о результате боя в Утиной, Нико таки действительно нажрался алкоголем, аки свинья, и палил из табельного пистолета в потолок, пока охрана не скрутила. Протрезвев, нарком сделал церемонное лицо, и продолжил ту же самую деятельность, что и до новостей. Если честно, то раньше он думал, что слетит с катушек при таком режиме — как оказалось, не слетел, а напротив, приобрёл новые навыки.
     — Акхэм! — прокашлялся солдат, торчавший на посту у шлюза, — «Рябая Свинья» прибыл.
     — Ага, — рассеяно кивнул Белкин, и забарабанил по кнопкам ещё быстрее, чтобы успеть закруглиться.
     Как ни хотелось броситься туда, по переходной трубе, но он продолжал втыкать в экран даже тогда, когда раздалось характерное клацанье запоров, и крышка шлюза отошла в сторону, открывая проход. Поскольку на транспорте прибыли исключительно космонавты, никакой толкотни при переходе не было; по круглому корридору неспеша проходили волкены и люди, в основном в форменых комбезах, хотя встречались и те, кто успел напялить гражданское. На самом деле, все они могли и просто лететь, потому как на пересадочной станции царила невесомость, но ради большего порядка все одевали магнитные подковы на обувь, и шлёндали по полу. Никодим смотрел достаточно внимательно — всё-таки, в большой степени он отвечал и за этих ребят. Ребята, судя по всему, были сильно уставшие, но крайне довольные — надо думать! Что ещё отметил Белкин, так это то, что мордный состав шёл единой массой. Раньше непроизвольно срабатывали рефлексы, и происходило разделение на людей и волкенов — сейчас уже шиш. «Совместный труд, для моей пользы, он облагораживает» — припомнилась цитата из какого-то древнего шедевра. Потом Никодиму стало не до наблюдений, потому как он увидел Ирис. Как и следовало ожидать, капитан крейсера тащилась вместе со всеми, и точно также хихикала над очередной хохмой, передаваемой по толпе устным способом. Нико же испытал редкое ощущение сужения восприятия, когда он видел только её, и ничего больше вокруг, в прямом смысле! Пройди мимо розовый слон, он и ухом бы не повёл.
     Увидев его, Ирис вздрогнула, потом прищурилась; руки её непроизвольно поднялись, метясь прочно взяться за кое-чьё горло. Будь Нико в здравом уме в этот момент, точно подумал бы «что-то как-то не по себе мне».
     — Ты, со своими инициативами! — прошипела Ирис, — Ты, ты...
     Но всё-таки вцепиться мужу в горло она не успела, потому как порыв к этому прошёл очень быстро. Вместо этого она бросилась Никодиму на шею, и залилась слезами, уткнувшись в небритую рожу. Запредельное напряжение, которое держало её с начала всей этой возни, окончательно отпустило только теперь, и Ирис ничего не могла с собой поделать, да и не хотела, собственно. Нико же крепко прижимал хрупкую женщину к себе, офигевая от счастья и светя туповатой лыбой на харе. Впрочем, видевшие это дело космонавты из экипажа «Сильваны» если и хихикали, то только в одобрительном смысле. Уж кто-то, а Ирис Белкина после случившегося могла себе позволить многое... да собственно, вообще всё.
     — Прости меня, Ирисочка, — прошептал Никодим, гладя её каштановые волосы.
     — Незачто прощать, Нико, — утёрла слёзы Ирис, и захихикала, почти как белка, — Просто, знаешь, это...
     — Догадываюсь, — кивнул тот, — Это было нелегко, мягко говоря. Но всё позади, Ириска.
     — Вообще всё позади? — чуть не обернулась на позади она.
     — Ну да. Я имею ...