Они Вальдемарид и Ноэстра Сантьяро до сих пор своей колонией считают. После Катастрофы надолго затихли, но вот сейчас сил набрались и на границы поперли.
     — Странно это, — отозвался Наур, взобравшись на холм и подав руку карабкавшемуся следом Диего. — У Асцендата давно уже другая власть. Как только Стигма Сангвиракс разорвала галактику чуть ли не пополам, оружием Асцендата стали не Легионы а вера. Скажи, сам-то ты тоже прихожанин Церкви? А кому вы там поклоняетесь? Асцендам?
     — Ну и что? — беззлобно бросил Диего. — Вера это одно, а политика совсем иное.
     Он взобрался на склон, но вдруг отшатнулся и едва не свалился вниз. В ближайшем доме, где-то на третьем этаже, в черном провале окна светились два белых огонька. На мгновение они вспыхнули, а затем распадающаяся, словно состоящая из живых, колеблющихся лоскутьев сумрака тень отползла во мрак покинутого жилища и исчезла.
     Диего не успел и рта раскрыть, а Наур уже развернулся, одной рукой вытаскивая из набедренной кобуры импульсный пистолет, а второй наводя фонарь на окно. Пусто. Ясное дело, что пусто. Даже если это шутит Шрам, то тень в доме лишь морок. Только вот всплеск на болоте был совсем реальным.
     — Ты точно в порядке? — тихо спросил Наур своего спутника. — Что ты видел?
     — Ничего особенного. Просто тень в окне на третьем этаже. Тень и два белых огонька, точно глаза. — в таких случаях нельзя было утаивать никакую информацию, даже если видение казалось полным бредом.
     — Необычно. Мы еще не вошли в область анербального воздействия. — синбионт сверился с голографической картой, на которой активная пси-зона выделялась темным цветом. — Если Шрам пополз в разные стороны, то это крайне скверно для колонии.
     — Ладно, не будем задерживаться. — махнул рукой де Сото. — Такое случается каждый раз и самое верное, не придавать значения таким шуткам псионного поля.
     Предыдущая команда техников разместила люмионные датчики чуть южнее, в просторном дворе, со всех сторон окруженном четырехэтажными типовыми зданиями, поставлявшимися на грузовых кораблях в уже собранном виде. Для того чтобы добраться до этого двора требовалось миновать энергетические генераторы и пересечь улицу — одну из трех, что были в колониальном поселении. Работы минут на десять, а платят за это почти два месячных солдатских жалования. Диего подозревал, что где-то тут кроется подвох, и что на самом деле, деньги эти совсем не дармовые. Он был далек от статистики и не знал соотношения успешных и провальных проверок. Но он помнил, как нога Джорино погрузилась в размягчившийся, а затем снова застывший керамопласт старого подъемника. Пришлось пилить резаком эту железку, а затем почти тащить напарника до челнока. Ногу Джорино спасти не удалось — все ткани ниже голени превратились в странный, смешанный с живой плотью синтетический металл, и оставалось надеяться, что процесс не затронул другие органы.
     Они миновали энергогенератор — почти новенький, работавший от старого доброго расщепления ядер, которое на поверку оказывалось намного безопаснее всех этих люмионов и анербентов. Эхо старого мира, никак не желавшего сдаться перед натиском изменившейся почти двадцать тысячелетий назад реальности. Де Сото знал, что чем дальше от районов схизм, тем меньше используются новые технологии. И хотя даже Миры-Кольца защищены орбитальными люмионными щитами, там практически нельзя встретить технопсионных устройств. На Сантьяро так вообще провоз таких штуковин запрещен и их владельцев тормозят еще на границах столичного сектора. Да, псионика широко использовалась Церковью Асцендов, однако там она была под постоянным надзором и контролем. Вокруг же люди продолжали отдавать предпочтения тому, что собирали цеха, подчиненные Альто-Мануфакторуму, отвечавшему за обеспечение государства старыми технологиями и за разработки новых. Примерно та же ситуация наблюдалась везде, даже в Асцендате, где существовали раздельно Церковь Асцендов и Орден Технолитов. Генератор, на котором и стояло клеймо Альто-Мануфакторума, тихо гудел и работал до сих пор. Он впустую расходовал остатки энергостержней и утилизировал в Нулевой Камере получающиеся отходы. Рассчитанный на пятьдесят лет работы, он будет жужжать еще два десятилетия, прежде чем отключится. Вывезти бы его отсюда... да как? Разве что челнок подгонять, да толпу рабочих с транспортерами. Слишком много возни, непонятно, кто из этих рабочих вообще вернется назад, да и генератор привезенный из анербальной области вряд ли кто купит.
     — Слушай, в прошлый раз этого ведь не было, да? — прервал Наур размышления Диего и де Сото взглянул туда, куда указывал синбионт.
     Как правило, они входили во двор с установленными детекторами через проход между двумя рядом стоявшими домами, однако сейчас проход исчез. Его загромождала осевшая секция одного из домов, завалившаяся набок и повисшая на деформированном металопласте. Обычно прочный материал будто размягчился, растянулся словно расплавленная резина и вновь застыл, соединяя две части дома толстыми темными канатами, врастающими в стены. Под осевшим блоком, смотревшим на них провалами перекошенных окон, можно было бы пройти, но от него до самого асфальта свисали странные, шевелящиеся нити, похожие на копны волос.
     — Такое ощущение, что либо до нас тут кто-то побывал, либо даже сейчас мы здесь не одни. — тихо сказал де Сото, приводя волновое ружье в боевой режим. — Просто так подобные изменения не происходят.
     — Повторное воздействие анербальной волны могло бы здесь все перекорежить. — предположил Наур. — Но вроде как местная схизма слишком съежилась и не может устраивать выбросы.
     — Да тут колония с обратной стороны планеты. Неужели они ничего не зафиксировали? Нет, здесь точно кто-то был. Может, какой одиночка собирающий транспланары. Такие сумасшедшие еще остались.
     Луч фонаря скользил по поблескивающей, шевелящейся поросли, не оставляя в ней никаких прорех. Значит это не морок, не шутка пси-излучения, а уже свершившаяся, законченная трансформация. Чей-то вытащенный в мир и материализованый страх. Вряд ли тот, кто создал это и вправду боялся поросшего толстыми черными волосами дома, но какая-то из его фобий прошла сквозь призму анербального воздействия, ассоциативный ряд человека оказался искажен и псионный концентрат сотворил подобный гротеск.
     — Я и без датчиков могу сказать, что транспланары тут есть.- произнес Наур, поднимая с земли иссохшую палку. — После такого они всегда появляются.
     Палка отправилась в полет по направлению к поросли, но не преодолев и половины пути зависла метрах в полутора над дорогой. Ее держали внезапно проступившие из воздуха темные нити, больше всего напоминавшие сеть кровеносных сосудов. Раздался тихий треск и деревяшка оказалась раскрошена в труху.
     — Внушает — хмуро сказал Диего. — Обойдем с другой стороны. И, да, если выйдет, сними все это на видеорегистратор. У моего аккумулятор почти сел. Раз фонарь не дематериализует эту штуку, то может и на записи ее будет видно. Не вижу причин, по каким два благородных дона не могут потребовать за это дополнительный гонорар.
     Фонарик де Сото шарил по зарослям кустарника росшего вдоль домов и наглухо закрытым серводверям подъездов. Вдоль по улице им еще не приходилось ходить, туда отправлялись только группы транспланалогов, снаряженные устройствами несколько приглушающими псионные сигналы сознания и оснащенные портативными люмионными лампами. Примерно к середине улицы асфальт и темно-коричневая почва меняли свой цвет: в нем появлялись фиолетовые и темно-синие, с металлическим отливом оттенки. Идти туда Диего не боялся. Он считал сидячую работу вдали от опасностей недостойной представителя дворянского рода, и отслужив десять лет в армии, он не собирался искать что-то более спокойное. Однако храбрость должна быть осмысленна. В данный момент он не знал, насколько имело смысл искать тропу в обход волосатого здания. То, что транспланары здесь есть уже очевидно. Может быть, даже эти растущие прямо из металопласта черные канаты и есть не что иное как их новый тип, ранее никем не обнаруженный. Но вдруг есть что-то еще? Сам для себя Диего решил, что если Наур предложит возвращаться к челноку, то спорить с ним он не станет. Однако, не станет и возражать против продолжения пути. Наур же вопросительно смотрел на него своими странными, аквамариновыми глазами.
     — Я предлагаю обойти здание и зайти во двор с другой стороны. — неожиданно для самого себя предложил де Сото. — Даже не ради датчиков. Вдруг мы сами что-нибудь там отыщем?
     — Это точно необходимо? — Наур явно ожидал других слов. — Но если ты пойдешь, то так и быть, я составлю тебе компанию. Давай проверим двор.
     — Тогда давай так: я пойду вперед, а ты прикрывай меня сзади. Если мы столкнемся с чем-то материализованным, тебе проще будет стрелять.
     Подобное казалось странным, но то, что материализовывала схизма или псионное поле, можно было разрушить, уничтожить или просто убить. Принимая физическую форму, анербальные концентраты перенимали и свойства, характерные для живых и неживых объектов этого мира. Поэтому ни волновое ружье де Сото, ни импульсный пистолет Наура не были исключительно средствами самоуспокоения. Они вполне могли выполнить свои основные функции, не говоря уж о том, что являлись хорошим аргументом в споре с возможным конкурентами.
     Наур исправно подсвечивал фонарем дорогу Диего, двигаясь шагах в десяти позади него. Он держал излучатель наготове, хотя понимал, что в случае чего, пользы от оружия будет немного. Оно не отпугнет анербальные проекции, для которых не существует вообще никаких понятий о жизни, смерти, оружии, разуме и о том, что вообще есть такая вещь как Вселенная. Будучи слепыми проявлениями Анербиса — всеобъемлющего пространства, лежавшего за Великой Сингулярностью, они являлись хаотическими сгустками чужеродной энергии, у которых существовал лишь один инстинкт: добраться до источника упорядоченного пси-сигнала и заглушить его. Конечно, можно наткнуться на деформогната — некогда живое ...