по этому поводу он мысленно сказал «эхей, каналья!».
     Остановки метротрамвая расположили прямо под большими зданиями, так чтобы можно было добираться до места, не выходя под открытое небо. При здешнем климате, когда могла зарядить снежная буря на пару недель, это не излишество, а прямая экономия. При фиговой погодке можно подняться на первый этаж и струячить по корридору к любому подъезду в доме, а ежели есть Дурь — так никто не помешает выйти на улицу, нюхнуть свежачка. Сейчас температуры болтались в районе нуля, и ветер задувал вполне умерено, так что Белкин шлёндал вдоль здания снаружи, пырючись вокруг и получая положительные ощущения от одного только наличия погоды. Он прекрасно помнил целые месяцы в подземных укрытиях, так что мог оценить, что когда погода есть — это хорошо. Под ботинками хрустела наледь; кстати, те самые армейские ботинки, которые были с ним едва ли не с самого прибытия на Шан-Мрык. На тёмно-синем небе, как бывает после заката, сверкали только самые яркие звёзды, и выделялись яркие перистые облака высоко в атмосфере, подсвеченые розовым. Ещё выше облаков протягивались инверсионные следы летательных аппаратов, видимые в ясную погоду на огромном расстоянии.
     Пока ещё город не слишком походил на город, скорее одна большая стройка, да и неудивительно, потому как год назад на этом побережье не было вообще ничего. Однако, уже очерчивались контуры будующих районов, круглосуточно грохотали вагоны на железке, подвозя тысячи тонн стройматериалов с севера; вдоль дорог и длинных домов торчали ряды кольев, обозначая места высадки саженцев, где спустя несколько лет встанут целые аллеи деревьев. В Тёплом, городе сильно севернее, сейчас вовсю зеленеет трава, как ни странно! Просто там совсем уж малопригодный для жизни климат, и было принято решение укрыть всё единой крышей, а если уж есть крыша, то и подогреть не проблема. Никодим наведывался туда к родителям и счёл, что там тоже вполне себе в пух... тьфу, нахватался. С другой стороны, от этих рыжих зверей стоило кое-чего нахвататься, подумал Никодим, припоминая, сколько у тех кораблей.
     Шлёндаючи вдоль дома, Белкин обнаружил группу волкенов, идущих навстречу; как и практически все остальные здесь, эти были в спецовках армейского образца, потому как просто ещё не было налажено производства чего-либо другого. Местное население уже вполне спокойно смотрело на волкенов, хотя с непривычки страшновато видеть рядом волкоподобную тушу высотой более двух метров, с весьма острыми длинными когтями и зубьями, которые до конца не убирались в пасть. Те ещё суслики, подумал Никодим.
     — Те ещё суслики, — повторил он вслух на волкенском, — Эй бойцы, откудова будете?
     — Фиртюльское училище, первая десантная, — ответил волкен, и прищурился, — А что?
     — Да так, контрольный, — хмыкнул Белкин, — Первая десантная, это Ройсека которая?
     — Так точно. Здесь для получения матчасти.
     — Да ладно, я уж вижу, что вы не скитры, — заржал Никодим, а волкены следом, — Продолжайте несение, как-грится.
     Он помнил, как они могут нести службу, потому как лично наблюдал атаку волкенов с холодным оружием на плазмомёты, причём в конечном счёте рептилоидам их пушки запихали в... ну да опустим подробности. А вообще, что-то с башкой, решил Никодим, шлёндая дальше, раньше ему никак не пришло бы в голову просто ради контроля окликивать каких-то волкенов, да ещё и не из своего ведомства. Но, поскольку ущерба от этого не имелось, он наплевал и снова пялился на небо и ландшафт, слегка видимый из-за растущих зданий. Казалось бы, такое времяпровождение равняется пустому сливу времени, а на самом деле, так и есть... тоесть, это совершенно необходимо для того, чтобы башку не разорвало от рабочей возни. Напоминая об этом, на входе в здание наркомата ВКФ висел плакат, где красноармеец показывал «в экран» пальцем и вопрошал: «А тебе — не разорвало башку? Проверь!». Причём, шутка была с долей шутки, как обычно.
     Пройдя четыре подъезда, Никодим завернул к своему, и в очередной раз ухмыльнулся, открывая дверь, ибо была она из толщенных досок с чугунными накладками, как в средневековье. Собственно, оттуда эти двери и приехали, потому как у волкенов с промышленностью было ещё туже, чем на Янетакужмале. Тем не менее, они поставляли уже много всякого разного, прекрасно понимая, что эффективная работа всей системы в их интересах. Возможно, когда-нибудь позже и начнётся обычная байда с ксенофобиями и дележом власти, но сейчас волкены слишком хорошо помнили, как на их землёй летали скитровские бомбардировщики, сжигая целые города. Тобишь, возвращаясь к практике — здесь в домах стояли двери, сделаные в какой-то из ихних мануфактур, и судя по всему, сделанные вполне качественно. Внутри же дома отличались пустыми бетонными стенами, потому как режим предельной экономии ещё никто не отменял, чтобы тратить ресурсы на какое-либо украшательство. Однако, никто не отменял и хозяйственности жильцов, поэтому на лестничных клетках начинал скапливаться запасаемый скупердяями хламец, а кое-где зеленели растения в ёмкостях с грунтом, радуя глаз. С эпическими деревянными дверями правда был такой ньюанс, что они закрывались соответствующими замками, ключи к которым весили по пол-кило в прямом смысле; из-за этого в большинстве замков ключи торчали постоянно. Хотя ни шпиёнов, ни воров опасаться не стоило, Белкины закрывали свою дверь как обычно, а открывали отмычкой, и сделать это быстро можно только в том случае, если знать, как. Зная, как, Никодим вытащил гнутую отвертку из кармана, нащупал нужный выступ в замке, щёлк — готово. Квартира, как и все здесь, стандартная, двухкомнатная и довольно малогабаритная; с кухни, где существует радиоточка, доносится какой-то марш... прислушавшись к словам, Никодим заржал.
     Отказ от топтания гусей!
     Отказ — с ответственностью всей!
     Отказ! И даже в сотый раз —
     Отказ, отказ-отказ-отказ!
     На самом деле, «отказ-марш» это песенка беличья, одна из немногих, хоть как-то подлежащих переводу. Сунувшись таки на кухню, Белкин лицезрел жену, возящуюся с большущим мотком оранжевой материи, и опять хихикнул. На этот раз, потому как невольно подумал «Мрык подери, какая красотка!». Ирис отличалась смуглой кожей, карими глазами и коричневого окраса пушистыми волосами; хотя она была родом из земной Африки, точную принадлежность к этнической группе шиш определить, да здесь никто и не заморачивался, главное, чтоб человек был хороший.
     — Превед, медвед, — помахала ножницами Ирис, ещё раз дав повод Никодиму поржать, — Как оно?
     — В рамках климатической нормы, — не особо приукрашивая, сообщил тот.
     Сгрёбши её в объятья, Белкин чуть не заурчал и точно вспушился бы, будь он натуральной белкой. Впрочем, его Ириска ничуть не была против и только хихикала.
     — Тут намедни Рилла звонила, — сказала Ирис, — Передавала наилучшие пожелания.
     — А, это такая... — показал руками челюсти Никодим, — Как у них там прогресс?
     — Да всё как и ожидалось, в целом.
     Волкениху Риллу они оба знали давно, со времён освобождения планеты от скитров; так получилось, что все, кто стоял тогда в первых рядах, никуда не делись и теперь, занимаясь созданием вооружённых сил. Рилла состояла в генштабе сухопутных войск, и возни там — гусь закатай вату, как кое-кто цокнет. Хорошо ещё, что цокающие помогали, как советом, так и матчастью.
     — А это, я так полагаю... — Белкин взял край оранжевой материи, похожей на шёлк, и помял в руках.
     — Правильно полагаешь, — хихикнула Ирис, — Тормозной парашют штурмовика, нашли в хабаре с севера. Кстати, хавать нечего, а то мне надо непременно вырезать отсюда куски для занавесок, и отдавать это добро дальше по дому.
     — А, пффф... — оглядел кучу материи Никодим, — Сама справишься? Пойду тогда подвергну варке борщи.
     — Борщи? — склонила голову женщина, — Ты хочешь сказать, что можешь в одно лицо создать борщ?
     Никодим только по смеху покатился, и полез на балкон за овощами. Приходилось хранить овощи в частично изолированной кладовке, а морозилку пока делать прямо на открытом воздухе, потому как просто не существовало холодильников. Производственные мощности, поставленные грызями, занимались созданием флота, потому как без холодильника прожить можно, а без термоядерного арсенала, как показала практика, нет. Что касаемо борщей, так их практически постоянно можно было хавать в столовках; выращивание овощей наладили в тепличных хозяйствах, частично получали от волкенов с юга, как и мясный продукты. Удивительно, но для Ирис борщ казался примерно такой же сложности, как термоядерный реактор, откуда и взялось её неподдельное удивление. Ну а у Никодима умение создавать борщ было встроенное, образно выражаясь. Пользуясь этим умением, а также имевшимся в загашнике бульоном из какой-то мрыкской птицы, Белкин быстренько нарезал овоща, поочерёдно заваливая в кастрюлю, и под конец — бабах туда тёртой свеклы, каковая и придаёт брщу характерный вкус и вид.
     — Слушай, Нико, — сказала Ирис, продолжая возиться с парашютом, — Кажется, пора мне втыкаться обратно в возню.
     — Ну, это смотри сама, — вполне правдиво ответил Никодим, — А что, есть какие идеи?
     — Есть. Я в сети видела, что уже озаботились составлением образовательных программ по истории, н у и вот думаю, что могла бы попробовать написать кой-чего по теме, которую знаю. Благо, потом проверят на косяки, и не дадут ляпнуть лишнего.
     — Нутк это в пух, а не мимо.
     — Так и знала, что так цокнешь, грызь-пуш, — захихикала Белкина.
     Никодим же получал дополнительную лыбу, потому как видел, что его любимая начинает отходить от того глубоченного шока, в который она попала после событий в системе Утиной звезды. Соль в том, что там от неё потребовалось такое напряжение сил, что потом неизбежен откат, чреватый для дальнейшего существования. Фига ли, десятки участников того похода были списаны из флота, не сумев преодолеть последствия.
     — Ну а у тебя как там, комиссар? — глянула на мужа Ирис.
     — Мм... да по шерсти, — он припомнил, куда собирался назавтра, и поморщился, — Не думаю, что ты сейчас захочешь знать подробности, честно.
     — Ну раз так, то и не...