ю и вспушиться, как можно подумать.
     Соль в том, что по завершению операции «Излёнок табака» Мариса исполнила, в и том числе свою «угрозу» обельчиться. В итоге три штуки белочи сейчас носились по участку вокруг дома, взлетая на ёлки и прыгая между ними, как рыже-серые пуховые мячики. Пока ещё белочь сильно сильно походила на обычных мелких белок, как внешним видом, так и поведением, но вскорости они начнут более передвигаться на задних лапах, а передние занимать вознёй, потому как это естественный ход вещей, если цокать о белочках. Вспоминая об этом, Реп едва не пищал от радости — впрочем, не пищал уже сейчас, по здравому рассуждению и привычке, а сначала таки пищал. Попривыкнув, он только хихикал и потирал лапы. В нулевых, чисто по факту. Во-первых, опять-таки из некоторой жадности... да, грызи ухитрялись приплести её и сюда. Ведь они по сути бесплатно, за вычетом мизерных затрат, получали новых белокъ! А если взять чисто технически, то белка-ъ это прямо сильно сложное изделие, и синтезировать таковое на пустом месте — это надо потратить уйму ресурсов. Репень бы даже цокнул, что процесс производства новых белокъ не приносит ничего кроме потехи; на этом месте он как обычно жмурился и шкрябал лапами по столу, вспоминая согрызяйку. Во-вторых, были все основания надеяться, что они оставляют своим детям более устроеный мир, чем бывший ранее. Репень и Мариса не отложили решение излякового вопроса, а разгребли всё сами, и теперь как минимум этот агрессор уже никогда ни на кого не нападёт, как говорили мрыкские, «вероломно и без объявления войны». В-третьих, эти два выпушня очень нехило нагрели лапы на деле с боеголовками — кое-кто цокнул бы, что нагрели до температуры плазмы. В отличие от изляков, грызи не упрощали и не оценивали это в фантиках, но тем не менее, личные счета Марисы и Репня никуда не девались, и могли быть предъявлены к оплате. На практике это означало, что вряд ли для их бельчат будет закрыта хоть какая-то разумная возможность, а это радовало.
     Не закрывались и окна в домишке, на весь тёплый сезон из них просто выставляли рамы со стёклами, и лишь прикрывали сеткой от насекомых, да и то не всегда. Ещё глянув на участок, Репень только успел увидеть, как промелькнула рыжая молния, а потом шур-шур по кустам, и досвиданья. Это грызунёнок с рыжим хвостом, самый быстробегающий из имеющихся; грызи сознательно не придумывали белочи имён, чтобы потом повесить осмысленное и подходящее погоняло, а не просто набор звуков. Репень заржал, потому как к репе имел отношение весьма отдалённое, разве что сильно в детстве занимался выращиванием данного овоща, да и то не особо плотно. Тот факт, что по участку вместе с белочью шляется рысь, его не задевал — там ещё много кто шлялся. Некоторый минимальный риск инцидентов есть, однако если посадить зверька в клетку, то грызь в итоге не получится, или по крайней мере, не получится настоящий грызь. Изляки, кстати цокнуть, именно так и поступали, и в итоге практически полностью утратили связь с реальностью, на чём и прогорели. На Векшелесе же, как и в остальных местах обитания белокъ, грызунята росли в естественной среде, и учились в том числе видеть рысь и забираться от неё повыше на дерево. И опасаться медведей, и клещей, и диких баранов... список длинный. Если прочистить уши и прислушаться, то в акустическом эфире леса легко улавливалось эхо от многих из означеных организмов — то кто-то орал, то блеял, а то просто драл лыко с побегов.
     Привспушившись на всякий случай, Репень припомнил вчерашнюю ночь, когда к ним завалились грызи с «Мыхухоли», и в итоге ржали как кони до самого утра, обмениваясь новостями, в основном в форме анекдотов. Ведь как известно каждому серьёзному космонавту, космос это не шутки, космос это анекдоты. Нынче Тигриса-пушище-ухомоталище готовилась к очередному походу в дальнюю разведку, который должен стать последним для неё, всё-таки возраст того, эт-самое. Реп ловил ощущение, что ему здоровенно повезло служить с этим выпушнями, потому как он не мог припомнить ни единого связанного с ними факта, который бы ему не нравился. Если уж происходило какое-то дерьмо, то или по объективным причинам, или он сам косячил, а товарищи только помогали... Реп прикинул, что теперь понимает, почему у мрыкских принято обращение «товарищ». Слова это не просто набор букв, это лингвистическое программирование, и есть большая разница, какие смыслы слова вносят в информационное поле, сухо цокая. Пефтень, например, этот хомячина, который мог с первого слуха показаться недалёким увальнем, на самом деле был весьма далёким увальнем. Его наставления подняли уровень копенгагенности Репня пух знает во сколько раз, так что теперь он мог хоть как-то подойти к термоядерному реактору, и даже что-нибудь полезное сделать, если повезёт. Ну и главное, что в процессе тряски на «Мыхухоли» он встретил согрызяйку! Реп без зазрения совести пошёл бы во флот, даже точно не получив ничего лично для себя, а тут такая удача, что хоть ушами мотай. Грызь даже пугался мысли, что мог бы остаться без Марисы, потому как совершенно не представлял существования без неё. Согрызяйка прочно стала продолжением его собственных лап и мыслей, когда напрочь забываешь, кто из двоих что-то придумал или сделал, так как это не имеет никакого значения. «Е.» — подумал по этому поводу свежую мысль грызь, и захихикал.
     Вскорости вернулась из плаванья по лесу и означенная грызуниха, и Репень в очередной раз получил на морду ничто иное как лыбу, ибо с его точки слуха, белка просто идеальная. Обводы стройной тушки с длинными лапками никак не скрывала та минимальная одежда, каковую Мариса носила скорее по привычке, чем из какой-то необходимости. Пушнина её, как и раньше, отличалась насыщеным ярким цветом, и являлась чрезвычайно шёлковой, если проверить лапами... а грызь таки проверял регулярно, ясен пух. За время долгих походов белочка слегка запылилась, но теперь, основательно прополоскав пух в Лесу, выслушила как минимум не хуже, чем во время встречи с Репнем. Длинные ушки, тоже ярко-рыжие и чудовищно пушные, с разлапистыми кисточками на оных, чутко поворачивались на всякие окружающие звуки, да и не зря, когда рядом топчется рысь. Мариса несла в одной лапке приличный такой пакет с грибами, а на другой сидел грызунёнок с серым хвостом, и усиленно грыз орехи, так что только шелуха разлеталась по округе. Она почёсывала сына... или это дочь, тьфу ты впух, всегда путаю, захихикал Репень — почёсывала за ушками и ласково нацокивала что-то. Ну а что она ещё может нацокивать, ясен пух, «Марш жадных рабочих».
     Рас!Пуши пошире свои уши
     И! Для дела лапы разомни.
     На! Насесте пусть не тухнут клуши
     И! зазря не пропадают пни.
     — Оу, Репыш, — цокнула грызуниха, заходя в домик, — Да ты никак Ж-чаешь?
     — Мне можно, — хихикнул тот, — А это что у тебя такое, белка?
     — Да вот принесла тебе немного мозгов, — Мариса показала пакет с грибами-мозговиками, которые натурально сильно похожи на мозги, своими бороздчатыми боками.
     Проржавшись, Репень забросил возню с терминалом, и с удовольствием помог согрызяйке вымыть продукт для дальнейшей термической обработки и перемещения внутрь себя, сухо цокая. Для того чтобы вымыть что-либо здесь, следовало одновременно давить на педаль под раковиной, которая приводила в движение насос, качавший обратно в вернхний бачок отфильтрованную воду; когда весь песок вымывался, продукт ополаскивали уже совсем чистой водой, и радовались не только чистому продукту, но и сохранению некоторого количества чистой воды. Через десять минут домик уже наполнился отличным запахом жарящегося лука, потому как мозговики не слишком сильно пахнут, а лук к грибам это традиционка. По помещению при этом прыгали уже все три грызунёнка, чивкая и мотая пушными хвостами — они так мельтешили, что даже родителям оказывалось трудно их различать. Как бы там ни было, найдя свои орехи и семечки, белочь убегала ныкать хабар, вызывая у взрослых грызей смех и умиление, потому как они делали всё тоже самое! Только бегали дальше и хабар другой, а так всё пух в пух. Репень и Мариса пытались болтать о том, где она набрала грибов, но всё равно скатывались на свою возню с утилём, и ржали от этого.
     — Впух, мы с тобой слегка индустриальные наркоманы, — хихикала белка.
     — Хм. А что с этим поделать? — риторически цокнул Реп.
     — Да ничего, — менее риторически ответила Мариса, — Приятность в том, что хабар всё равно закончится, и мы будем свободны! Там осталось-то пух да нипуха, а потом всю эту фуфлодельню закроют, и грызи с Краснополья пойдут заниматься чем-нибудь другим полезным, ну и мы тоже.
     — Поржём, — сделал парадоксальное предсказание Репень.
     — Сделал парадоксальное предсказание, — не приминула заметить грызуниха.
     Налопавшись как следует мозговиками, грызи отвалились в ящик, припушившись к бокам друг друга, и в очередной раз словили ЧСХ, тобишь Чувство Свершившейся Хрурности. Честно цокнуть, они его могли ловить и раньше, но чем больше световых лет осталось за хвостом, тем сильнее ощущение. Ибо, как известно, ценность чая прорциональна интервалам между кружками. Внутри белокъ отлёживались грибы, имевшие специфический неярко выраженый вкус, и от наполненного пуха клонило в сон. Тем более, варили их довольно долго, пару раз сливая воду; Мариса так всегда делала, потому как традиция. Наука утверждала, что современные мозговики, в отличие от тех что были пару сотен лет назад, можно и не отваривать, но это настолько глубоко въелось в пух, что передавалось по наследству уже много поколений. Ну а сам пух, как всегда, радовал мягкостью.
     Не успели грызи провалиться под сурка, как задул свежачок, брыляя листочками с кустов, из-за верхушек елового леса вывалила бока золотисто-серая туча, подсвеченая солнцем, и через пару минут на участок полились струи дождя. Репень скосил глаз на согрызяйку и продолжил хихикать — как он и предполагал, та аж язык высовывала от удовольствия, и урчала. Дождь громко барабанил... не по крыше, а по сточной трубе. Крыша покрыта шифером, а он давно оброс таким слоем мха, что ничего там не стучит. К этому приплюс...