ено роботу, — Отключение данного узла влечёт за собой...
     — Стоп! — оборвал Пузырь, и приложив наушник непосредственно к уху, прислушался, потом вздохнул. — Ящик, найди как обойтись без данного узла.
     По крайней мере, обойтись без узла можно без проблем, но тем не менее, компрессор дал какого-то косяка. Пуз утёр морду, в очередной раз испытывая оригинальное ощущение, когда одновременно в пух и мимо пуха. Так, ладно, прикинул он, немедленно бежать никуда не надо, Кешка уже наверняка дрыхнет, или смотрит видак, да и пусть его. Требакентий находился где-то в радиусе трёх метров, но грызь не видел точно, где, потому как перегородки, и в данном случае — достаточно плотные, годные для звукоизоляции, чтоб не мешать дрыхнуть. Здесь, на втором этаже, космонавты сами установили перегородки так, чтобы имелись две «каюты», если так можно назвать крохотные закутки. В любом случае, поднимать тревогу незачем, но вот провести ремонт до того, как «Малахольный Цыплёнок» выйдет в систему Шелека, это пожалуй придётся вынуть да положить. Без компрессора не будет работать полностью охлаждение реактора, а вдруг второй накроется, так вообще труба. Ладно, это записали, кивнул грызь, действительно записав событие в вахтенный журнал. После этого он и не подумал бросить своё дело, а прослушал всё остальное — будет некстати пропустить критичный косяк из-за некритичного, это ошибка для новичков. Пуз захихикал, потому как он и был этим самым новичком, нынче выпущенным в первый поход. Зато его внутренняя крыса была далеко не новичком, проявляя чудеса паранои, а это, как известно, способствует выживанию, если не перегибать. Ну всё, потянулся грызь, шкрябая когтями по столу, теперь можно и гуся притоптать, образно выражаясь... гусь сам себя не притопчет.
     Благо, по топтанию гусей, или по убийству времени, с какой стороны посмотреть, Пузырь был большим специалистом. В этом плане он практически нашёл применение своим навыкам в этом трудном деле, ведь если космонавт не сможет пару лет подряд ничего не делать, а слетит с кукушек, то все остальные навыки ему уже не помогут. Например, аборигены пузырёвской родины считали себя в этом большими специалистами, но как только им случалось реально просидеть в закрытой консервной банке хотя бы месяц — оказывалось, что всё не так просто. А уж окучить такой поход, два с шишом года в одну сторону, мало кому удалось бы без вреда для здоровья. Пузырь же, проводя регулярную само-инвентаризацию, приходил к выводу, что справляется удовлетворительно, в худшем случае. На практике — он в очередной раз заварил чаю, слегка разбадяжив сушёной земляникой, и полез в числовую машину, смотреть «крольчатник» — так в сетях обычно обзывали сервис хранения видео-(к)роликов. Само собой, связи с сетью на корабле не имелось, но память Ящика хранила такое количество данных оттуда, что для пользователя разница лишь в односторонней связи, и отсутствии данных за последние полтора года, прошедшие после вылета с Лисувина.
     Неудивительно, что большую часть пырного времени Пуз тратил на белокъ. Для него было чрезвычайно интересно увидеть, как живут настоящие, а не морфные грызи: обмен данными между сетями миров галактики, и астрономические объёмы памяти в современных числовых машинах позволяли такой фокус. Однако, тут имелась специфика — грызи чуть реже чем никогда занимались съемками самих себя, поэтому попадали в кадр исключительно случайно. Да их вообще можно было толком рассмотреть только в научных передачах, посвящённых строго разумным грызунам. В отличии от Пузыря, они были гораздо пушнее, как на вид, так и по факту; Пуз, например, так и не осилил освоить базовый приём белокъ — вспушиться. Как он ни встряхивал шкуру, получалось встряхивание шкуры, а не вспушение... впрочем, шиш его это расстроило. Скорее он хихикал, применяя острые резцы на очередной орех или сухарь, а это более сближало его с белками, чем внешние проявления. В беличьем языке, например, не было слова «скучно», что уже свидетельствует, и отнюдь не о малом словарном запасе. Ну и грызунихи, хрр... Пузырь зачастую бил себя по лапам, чтоб не пялиться на них, но это мало помогало. Чисто технически, ничто не могло ему помешать перебраться в какое-нибудь место, где можно поймать за пушной хвост симпатичную грызуниху, но он этого сознательно не делал. С самками у Пуза не было никаких проблем, потому как нет самок — нет и проблем. С этим он попал в логическую волчью яму: если самка ему не симпатична, то нечего подбивать к ней клинья, а если симпатична — то Пузырь не считал себя большим подарком, мягко цокая. Однако, когда тебе восемьдесят лет, из которых примерно восемьдесят ты провёл на одну морду, к этому слегка привыкаешь. Да, Пуз был тем ещё старпёром по земным меркам, но галактические технологии позволяли на это поплёвывать. Гарантийный срок на эту тушку равнялся примерно семидесяти годам, и это только для того, чтобы не раздавать бессмертные тушки кому попало. Пуз к этом относился с полным пониманием, потому как пух его знает, можно ли ему доверять? Самому кажется что да, но вряд ли хоть кому-то кажется иначе.
     Вряд ли те деятели, что устроили катастрофы исторического масштаба, потирали руки в предвкушении сделать побольше зла. Хотя, грызь мог бы припомнить одну особу... скорее, особь, которая действовала как раз по принципу «радость-то какая, теперь всем плохо будет». Кстати, если подумать, то именно стервозная президентка, решившая устроить ядерную войну, подарила Пузырю и остальным возможность выхода в галактику. Соль в том, что Земля уже сотни лет находилась под наблюдением милиции Союза, однако, следуя своей обычной практике, ка-вэ не вмешивались в эволюцию первичного мира и его цивилизации. Если бы не «гениальная» инициатива Аманды Никсон, всё осталось бы по прежнему, но «бы» не считается. Когда по приказу неадекватного президента были выпущены тысячи носителей ядерного оружия, как-грится пришёл лесник и всех разогнал. Для ка-вэ не составило сложностей нейтрализовать ядерные устройства, так что, ни единого взрыва не произошло. Пузырь, кстати цокая, мог похвастаться тем, что наблюдал сей процесс лично; иногда он вскакивал в холодном поту, припомнив летний день, когда это случилось. Когда завыли сирены, лютая дичь началась безо всякой бомбардировки, масса людей, заранее накачаная соответствующим информационным полем, ломанулась в метро — стоит ли упоминать, что задавили там дофига и больше. Пузырь, который получше среднего обывателя представлял себе действие термоядерного взрыва, никуда не побежал, а продолжил неспеша шлёндать по бульвару, с вердиктом «ну не повезло — значит не повезло». В качестве бонуса за такой фортель он один из очень немногих смог наблюдать, как из небесной синевы спикировала боеголовка, оставляя за собой инверсионный след, притормозила парашютом, и... шмякнулась на газон, как распоследний утиль. Тот самый случай, когда «всё пошло лучше, чем ожидалось»...
     Пуз помотал головой, возвращая картинку перед глазами к настоящему моменту. Его вполне правдиво предупреждали заранее, что так и будет. Более того, ему ещё очень сильно повезло — большая часть тех, кто использовал биотехнологическое продление жизни, получали в прямом смысле разрушение мозга, в основном именно на почве избытка воспоминаний. Пузырь же во-первых, ничего не потерял бы, во-вторых понадеялся на то, что у него таки воспоминаний немного. Как поясняли, соль в том, что мозг работает отнюдь не так, как запись в книгу или на магнитный диск, и просто взять и удалить оттуда часть информации невозможно, можно лишь заблокировать, а это не лучшее решение. Особенно шишово обстояли дела у иммигрантов с Земли, потому как они сильно стремились к продлению жизни, а получалось это так себе. Только один из тысячи мог реально воспользоваться этим и «носить» обработаный орагнизм в течении рассчётного срока — остальные съезжали с катушек гораздо раньше. Но, поскольку Пуз не считал себя дофига как ценным, а свою адекватность — сомнительной, то пошёл на риск без малейших колебаний, и судя по всему, таки проскочил. Впрочем, не говори «цок», пока не перепрыгнул, как цокают белки, приступы склероза и вспышки из прошлого всё ещё приносят сильные неудобства, так что сажать его за штурвал самолёта точно не стоит. Но, поскольку в Союзе пратиковали другие понятия, нежели на Земле, за штурвал космического корабля его таки посадили.
     Грызь хихикнул, проведя лапой по приборной панели, на которой в частности имелась металлическая табличка с надписью «Д.О.С.Я. 16-57», что являлось не иначе как обозначением типа корабля. Строители этой штуки делали всё надёжно, плюя с высокой орбиты на то, как это выглядит — а выглядело отнюдь не футуристично, рядом с экранами числовой машины имелись тумблеры и пакетные выключатели, которые ворочались с громким щёлканьем; там же казали разноцветные глазки индикаторы. Одно из базовых требований — сохранение минимального функционала при полном отказе числовой системы управления, и это на практике спасло слишком много жизней и Прибыли, чтобы пренебречь. В общем, подумал Пузырь, приборов и места побольше, но в целом, сильно смахивает на обстановку в первых космических аппаратах. Честно сказать, а так и сказали, ДОСЯ — та ещё кляча, едва ли не пароход среди современных кораблей, но тем не менее, возможность преодолевать межзвёздные расстояния приносит слишком много профита, чтобы от него отказаться. Причём, понятие «профит» здесь также отличалось от привычного землянину, «Малахольный Цыплёнок» шёл к Шелеку вовсе не для торговли, а груз представлял собой практически безвозмездную помощь аборигенам — хотя бы потому, что им ещё лет сто будет просто нечем расплачиваться. Как бы там ни было, эти философичные растечения мыслей ничуть не помешали грызю продолжать планомерное ковыряние — как в таблицах на экране, так и непосредственно в отсеке.
     В частности, потянувшись и сделав очередную попытку вспушиться, Пузырь потащился на кухню, имея хитрый план выпить чаю. Помимо этого, он закопал ещё минимум час, пока варил овощи и жарил котлеты на следующую смену. Хотя продукты складировались в...