бота невысокой сложности, балки гнулись легко, а греть их требовалось не до белого каления, а лишь слегка. Припомнив точно, как это делается, Пузырь приноровился пропускать куски через станок, отрезая их прямо на месте и также сразу сваривая кольцо, чтоб лишний раз не возиться; здесь же он делал отверстия под шпильки. Хорелька помогала ему уже не только морально, но и физически, потому как сырьё и готовые детали сами себя не переместят, а она ровно в два раза ускоряла процесс, просто пододвигая очередную балку и относя в сторону кольца. Немудрено, что ранее не имевшая дело с производством лиселка пришла в восторг оттого, как легко её грызь обращается с оборудованием; грызь не стал врать ей, что очень искушён в этом деле, но обобрение очень грело пушу и повышало запасы Дури до неисчерпаемых, в прямом смысле.
     Центральную ось для сборки инженерка станции выплавила сама, сделав монолитной, потому как прочнее. Грызи же лишь прикрепили к ней всё остальное, вкорячив эту «косточку» на место той грузовой сборки, которая была в конструкции раньше, и которую всю разобрали при разгрузке. Фича также состояла в том, что ось была полая, по центру проходили тросы и шланги, связывающие основной блок корабля и топливный мешок, потому как это критично важный элемент всей системы. С тем, чтобы протянуть это дело через длинную трубу, Пуз тоже не смог бы быстро справиться в одну морду, а так — пожалуйста. Дальше собирали по принципу всё той же искусственой ёлки, к стволу приваривали кольца с отверстиями, в которые вставлялись «ветки», а уже к ним крепились оправы с кристаллами внутри. С этим пришлось повозиться особо, потому как кантовать кристалл лапами по прежнему было нельзя, пользовались разными ухищрениями, чтобы этого избежать. Выглядело это таким образом, что контейнер доставлялся транспортёром поближе к месту, его вскрывали и изымали «ядрышко», опять-таки тросами и прочим такелажем, потому как двигать двадцать тонн даже в невесомости не так-то просто. Затем контейнер уходил прочь, а кристалл перетягивался к оправе и закреплялся в ней. У Пузыря от этого возникало ощущение, что они делают новогодние шарики... но стоило вспомнить, что каждый такой шарик стоит в районе четырёх лимонов, и не применительно к фруктам — все вопросы сразу отпадали.
     На самом деле, наполненные вознёй «дни» на орбите пролетали незаметно, и Хорелька была очень удивлена, когда Пузырь сообщил ей, что прошло уже двадцать усуток. Впрочем, когда он решился это сообщить, кристаллы уже занимали положеное место в «ёлке», а сама грузовая сборка торчала позади базового блока корабля. Насколько позволяли видеть приборы, в вакууме сборка практически ничего не излучала, так что не представляла опасности для экипажа, наверное. Более того, эта конструкция даже прошла проверку в инженерной службе, на что Пузырь почти и не рассчитывал. Это ведь при том, что кристаллы не просто вешались, как попало, а чётко по номеру, чтобы сделать центровку массы всей системы по оси, а не как пух на уши положит.
     — Ну вот мы с тобой и загрузили нашу калошу, — со всем основанием на то цокнул грызь, — И вприницпе, можем даже отправляться. Пока будем разгоняться внутри системы, как раз откроется окно.
     — Эх, только я вошла во вкус, — фыркнула рыжая, — Шутка. А что с нашими контейнерами? Я прямо скучаю по ним, помню как мы с тобой кромсали их на волчьей нефтебазе.
     — Думаю сбросить их на баланс Фей. Может быть, она найдёт оказию, чтобы вернуть их на поверхность, там они пригодились бы тем, кто сейчас собирает шелеканит. Если нет, тогда в светлый путь.
     — Хм? — усмехнулась Хорелька.
     — Светлый путь, всмысле, в звезду. В прямом смысле, — пояснил Пуз. — Это самый светлый путь, как понимаешь. Но чтобы запулить тонну груза туда, нужно прилично энергии, так что, это не дёшево.
     — Понятно. Пщу, — лиселка потёрла ушки, — Можно цявкнуть, даже замоталась.
     — Ты просто огурец, Хорелястая, — погладил её лапку согрызяй, — Зелёный, в пупырышках... кхм! Серьёзно, ты прошла достаточную практику, чтобы браться за подобные вещи в дальнейшем. Освоишь нафигацию, хотя бы в самой основе, и уже можешь рулить калошей самостоятельно.
     — Да впух бы оно мне упало, — улыбнулась она, — Но на всякий случай, умения лишними не будут, это верно замечено. Как думаешь трясти, сразу в пух... тоесть, в путь?
     — Не, традиционный подход — это отстояться ещё несколько дней на планете, напоследок.
     — О, это прикольно.
    ---
     Однако, это было не совсем то... точнее, совсем не то, чего она могла бы ожидать. Когда Пузырь цокнул про «отстояться», он имел ввиду именно это, как технический термин, а не что-то другое. Всмысле, в эти дни, крайние к старту, космонавты вовсе не кутили на полную катушку, как это может показаться логичным. Ну тоесть, кто-то так делал, только вот потом сильно жалел об этом. Было доказано, что лучший способ — это просто оставаться в гостинице! Да, вот так примитивно, сидеть в помещении и по возможности вообще не выходить. Хитрость в том, чтобы сознанию механически бы это надоело, и тогда полёт воспринимается как отдых, а не наоборот. А дойти до нужной кондиции, просто околачиваясь в однокомнатной квартире — много времени не нужно. Плюс планета помогала погодой, так как над Мункейпом пошли затяжные холодные дожди, а в небе стояла сплошная серая муть, так что даже в окно особо не попыришься. Единственное, рыжие снова прокатились кружок по складам, добирая всякого полезного, хотя уже и не жизненно необходимого, а потом принялись усиленно ничего не делать. На третье утро Хорелька с полной уверенностью цявкнула, что она готова. Пуз не стал уточнять, что она имела ввиду, готова ли она к полёту или придушить его, и грызи отправились обратно на станцию. Благо, их тушки весили не так много, и челнок мог возить их туда-сюда сколько влезет.
     По прибытию на станцию Пузырь запустил процедуры отправки, ибо это не так быстро, а сам распихивал остатки барахлишка в жилике, и постоянно бегал к терминалу управления, когда вспоминал об очередном факте, который следовало проверить. В частности, он сделал запрос в базу данных, какие корабли пойдут с Шелека на Лисувин в ближайшее время, и с некоторым удивлением уставился в таблицу, где имелась только одна строка: «Малахольный Цыплёнок». За целых два месяца, между прочим. Вот что это такое, подумал грызь, просто случайность, или просто служба контроля не сообщает ему, чего не след? Ну да это не так уж принципиально.
     — Тэкс, это у нас что?... — разбирал залежи вещей Пуз, — Твой пакет, рыжулька?
     — Ага, — хихикнула она, — Дурь, как ты и рекомендовал. Бумажные книжки, вышивание, мультики. Гусей не брала.
     Пуз скатился в смех, потому как она именно так и сделала, недолго думая! Бумажные издания чего-либо часто брали с собой, потому как это значительно отвлекает от таращенья в экран, что весьма ценно. Ну и ясное дело, что на носители информации было слито очень много всего, без особого разбора, чисто чтоб в очередной раз сюрпризь был. Главное, чтобы не так как это сделала Лака, заржал грызь. Пока он ржал и возился с распределением предметов, службы станции уже закрутились по полной программе. Звуки по корпусу подтверждали, что там возятся — рабочие в скафах откручивали коммуникации, и переводили в нужное положение топливный мешок, который начал надуваться водородом. Если в сложеном состоянии это была небольшая ерундовина, то в надутом — здоровенная сфера, что впрочем, ни разу не удивительно. Причём на надувание этого шарика газом отводилось четыре часа, в основном для того, чтобы чётко контролировать процесс, и давать меньше динамической нагрузки на материал. Одновременно с этим Пуз, вспушившись, полез запускать энергетическую установку. Как всегда, это было критично, потому как никакой замены для неё нет, и если она вздумает ерундить... впрочем, эти агрегаты отличались надёжностью, как ни выкручивай. Грызь помнил прочитаное в инструкциях, что именно появление надёжных реакторов позволило делать корабли пузырь-типа, а частности такие, как «Малахольный Цыплёнок». И на этот раз «кастрюля» не подвела, исправно закипев и начав выдавать мощность. «Е» — традиционно подумал Пуз по этому поводу.
     — Е? — угадала Хорелька, наблюдая за его действиями с запасного терминала.
     — Угадала, — нисколько не удивился грызь, — Теперь, рыжулька...
     — Посидеть в уголке и не мешаться? — хихикнула она.
     — Если хочешь. Вообще я имел вслуху, наблюдай за действиями и запоминай, — уточнил Пуз, — Но мешать конечно не стоит, если есть какие-то планы на будущее.
     — Есть, и не буду, — заверила лиселка, потеревшись об него ушками.
     Получив таким образом дополнительный повод не накосячить, Пузырь приступил к непосредственной операции старта — отстыковке от станции. Нужно было убедиться, что все одуплились, и никто не полезет под движущийся корабль. В частности, «Цыплёнка» довольно ярко подсветили мигающим зелёным светом с прожекторов, так чтобы любому ослу стало ясно, что будет двигаться. Безо всяких там обратных отсчётов сработала автоматика, и экипаж почувстовал лёгкий толчок, когда стыковочный механизм оттолкнул корабль от станции. Но не стоило думать, что этот пузырь под управлением Пузыря просто развернётся и даст газу, шиш там. Для начала его оттаскивал подальше от станции буксир, что заняло минут эдак двадцать — пристыковаться к столь фигурному сооружению не так просто, как хотелось бы. Когда же буксир сделал своё дело и станция стала удаляться, настала очередь работы РБ, разгонного блока. По сути шерсти это был тоже буксир, только с большим запасом РТ и мощностью, потому как его задачей было вывести корабль на траекторию и придать достаточного пинка. На самом деле, РБ предстояло работать четверо усуток, разгоняя связку относительно звезды; затем буксир отделялся и уходил на базу, отпуская корабль в свободный полёт.
     Ясен пух, что буксировка выглядела далеко не просто с конструкционной точки слуха: гибкую связку нельзя просто тащить за собой или тем более толкать. Буксировочный трос цеплялся к передней части базового блока, и за него буксир и тащил всё остальное барахло, болтающее...