ся сзади на привязи. Если выглянуть в окно, то легко увидеть сияющие хвосты плазменного выхлопа, которые окружают корабль со всех сторон — буксир, понятное дело, сифонил ими не строго назад, чтобы не сжечь груз. По мере того, как беспилотный аппарат увеличил тягу до рассчётной единицы, на грызей навалилась сила тяжести; благодаря тому, что жилик сейчас был повёрнут вдоль курса, тяга направлялась как положено, в пол. Моргнул значок входящего вызова, и Пуз с удовольствием понял, что это Фейлин.
     — Ну как вы там, рыжие? Отчаливаете? — осведомилась клюквокошка.
     — Справедливо, — подтвердил грызь.
     — Фуф, наконец-то планета в безопасности!... Шутка. Просто хотела пожелать вам гусиной удачи!
     — Благодарствия за это и всё остальное, Фей, — крайне правдиво цокнул Пуз.
     — Да, благодарствуем, кошка-пуш, — цявкнула Хорелька.
     — Ну бывайте, — хихикнула Фейлин, — Если что, возвращайтесь, вам тут будут рады.
     Пуз позырил на согрызяйку — лыба у них была одна на двоих, как-грится. Связь замолчала, и теперь, если всё пойдёт в штатном режиме, она будет молчать ещё многие месяцы, в прямом смысле! Чтобы не дразнить гусиную удачу, грызь открыл крышку, закрывавшую приборный щиток, и вырубил тумблер с подписью «свз». Увидев это, лиселка невольно поёжилась, но явно не испугалась.
     — Ну вот, теперь начинается самое главное в полёте, — хмыкнул Пуз, — Когда делать особо нечего.
     — Хм, — Хорелька поводила мордочкой у окна, разглядывая забортный вид, — И сколько нас будет тащить эта ракета?
     — Семьдесят три часа сорок две минуты, — дал точную справку грызь.
     — Так долго! — удивилась рыжая.
     — Двести световых лет — долго, — хихикнул Пуз, — А это нет, даже для нас.
     — Просто я как-то привыкла, что ракета это такое ну, пщуу и пыщ, ты понял? — изобразила лапами в воздухе Хорелька.
     — Это если по системе летать, то да. А у нас дорожка немного подальше, поэтому сначала — тащит ракета, как вы изволили выцявкнуться, а потом мы будем разгоняться своими силами ещё много суток подряд, чтобы хоть из системы выйти в мыслимые сроки.
     — А почему тяга только в единицу, ведь могло быть больше? — уточнила лиселка.
     — Потому что просидеть неделю при двойной тяге будет затруднительно, — пояснил Пуз, — А при тройной и сутки слишком много. Кроме того, тогда пришлось бы сделать всю конструкцию прочнее, а следовательно и тяжелее. Ты представляешь себе, что такое тяга в единицу?
     — Да. Точнее, нет.
     — Это тоже самое, как если бы корабль висел на поверхности, прицепленый к башне, например. Представляешь нагрузку на пузырь с газом? И что ещё интереснее, на нашу «ёлочку» с кристаллами.
     — Ох блин, — представила лиселка, и зажмурилась, — Если хоть один сорвётся, он же разнесёт нам топливный мешок, верно?
     — Скорее всего, — подтвердил грызь, — Но у нас пятикратный запас прочности, поэтому — не сорвётся.
     — Доверься мне, я инженер, — скатилась в смех рыжая, — Инженер клюквенная лиселка без опыта работы, мда.
     — Ага. А теперь смотри вот на это, — показал на экран Пузырь, — Зелёная линия это текущая траектория, а жёлтая — рассчётная. Как понимаешь, в конце маневра они должны совпадать. Ну-ка вот...
     До этого момента он не грузил рыжую симулятором, у неё вполне было чем занять голову помимо этого. Но теперь, когда впереди целые месяцы топчи межзвёздных гусей, это будет очень даже кстати — и занять время, и польза, вполне возможно, тоже отлетит.
     — Да ладно, что тут такого? — пожала ушами Хорелька, и попыталась осуществить маневр по орбите.
     Фиг там. Поэкспериментировав, лиселка быстро пришла к выводу, что просто не понимает, как это делать — благо, у неё под лапой был грызь, который с большим удовольствием объяснит. Соль в том, что весь опыт, полученый в жизни на поверхности планет, здесь не годился, потому как среда имела принципиально другие свойства: не было воздуха, который тормозил бы движение, а тяготение действовало не сверху вниз, как это привычно всем, кто рождён на планете. В частности, чтобы догнать объект, который летит впереди тебя по орбите, следует разгоняться... ОТ него! Не зная свойств среды, в это невозможно поверить, но это действительно так. Программа наглядно показывала линиями траекторий, как это происходит: снижая орбитальную скорость, корабль менял орбиту, и она становилась короче, а следовательно, виток получался быстрее, чем с высокой скоростью — таким образом он догонял объект, летящий выше по орбите.
     — Колдунство, — вынесла вердикт Хорелька.
     Следующим пунктом Пузырь показал своей любезной такую штуку, как обходы по кораблю, как бы это странно ни звучало. Всмысле, существовал жёсткий перечень того, что следовало проверять в течении всей смены, начиная от работы реактора и заканчивая водопроводом, потому как если потечёт — мало не покажется. Поначалу неизбежно требовался планшет с бумажкой, где все эти пункты выписывались отдельно и имелись клетки для проставления галочек — но через месяц это уже будет необязательно, если только нет этого, как его... склероза, да. Через некоторое время грызь поймал себя на том, что крутится, как белка в колесе, при этом совершенно не испытывая утомления. Ведь ему приходилось выполнять не только штатные операции, но и следить за лиселкой, а также пояснять для неё всякие вопросы. После такой практики Пуз мог сделать вывод, что естественный отбор или как там это назвать, таки работает, потому как сложившаяся картина была единственно возможной. Всмысле, запри его в жилике с кем-то ещё, он уже подумывал бы о том, как выкинуть этого кого-ещё в шлюз, без всяких шуток! А тут, само собой, это не срабатывало, и грызь мог повторять свои цоцо столько раз, сколько потребуется для рыжей. Если вспомнить, то даже такой вполне себе удобный сосед как рыбкот Требакентий, космос ему пухом, нет-нет да вызывал раздражуху — не сознательную и по какой-то причине, а чисто механическую и иррациональную, как чихание от аллергии. На ускореных курсах по подготовке эрзац-космонавтов, где и имел честь обучаться Пузырь в своё время, ему доходчиво рассказывали про многие случаи убийств в подобных условиях, так что, он в очередной раз убеждался, что идея оказалась не столь самодурной, как казалось сначала. Впрочем, это не вызывало у него удивления, потому как грызь давно знал, что во Вселенной произвол происходит не произвольно.
     И вместо того, чтобы медленно начинать офигевать, Пуз каждый раз получал заряд радости и счастья, когда продирал с «утра» глаза, и почти сразу видел в сумерках отсека, как за терминалом сидит она, рыженькая и большеухая, неспеша копается в чём-то, и слушает звуки через наушники, просто повешеные на шею. Ниччего себе слетал на Шелек, подумал грызь, хабар просто рекордный! Причём, ясен пух, он легко отдал бы все запасы шелеканита, какие вообще есть в природе, только бы не отдавать лиселку. Ну а когда лиселка плюс запасы, это вообще в пух, подсказала Жаба. Хорелька же то и дело выглядывала в окно, и иногда явственно поёживалась. Пузырь знал, что именно она там видит — как шарик планеты, бледно-голубой в разной степени освещённости, постепенно исчезает среди звёздной бесконечности. Когда разгонный блок закончил свою миссию, Шелек невооружённым глазом уже не был виден от слова совсем, только через телескоп. С непривычки это вызывало весьма специфические ощущения, и рыжая точно попала аккурат в них — но, она справилась, хотя Пуз и был готов к самым негативным сценариям... Крыса ведь всё ещё не спала, скотинка.
     Помимо всего прочего, Хорелька оказалась очень хороша в деле прослушки, что неудивительно, учитывая размах её ух. Когда грызь понял, что она слышит лишь чуть хуже, чем видит глазами, он пришёл в приличного размера восторг, и рыжие провели ряд экспериментов. Пуз что-либо делал на одном этаже, а лиселка слушала с другого, и угадывала, что именно он делает. Поскольку в отсеке достаточно много предметов, угадать просто так, через логику, нельзя, но Хорелька справлялась посредством лишь слуха, и ошибалась очень редко. Ей было достаточно пару раз увидеть видео со звуком, чтобы потом изображение стало необязательным.
     А пока грызи так развлекались и осуществляли текущую возню — указаные часы прошли, и разгонный блок, отцепив трос, отвалил в сторону и пошёл менять траекторию на возвратную, выдавая при этом уже гораздо большее ускорение. Не прошло и десяти минут, как приличного размера аппарат уже превратился в еле заметную светящуюся точку среди звёзд, а потом и вовсе исчез из виду.
     — Ну а теперь, немножко покрутим свою шарманку, — цокнул Пузырь.
     — Немножко? — фыркнула Хорелька, — Ты цокал, там триста с пухом часов.
     — На склероз ты не жалуешься, как слышно.
     — Ага. От склероза не страдаю, а им наслаждаюсь, — захихикала рыжая, и прыгнула через весь отсек, пользуясь невесомостью, — Кстати, Пузырёк. Мы обязательно должны включать невесомость по графику? Ну вплане там попрыгать, поржать.
     — На разгоне — не получится, — цокнул грызь, — А вот потом, когда суп с кротом, это пожалуйста. Просто остановим вращение и попрыгаем, сколько пушеньке угодно.
     — Воу, — подвысунула язычок лиселка.
     Пузырю же было очень радостно, что теперь он сможет действительно остановить вращение жилика, и потешить свою рыжульку. Вдобавок он явственно видел, что она задалась вопросом, а не тратится ли на это топливо, и пришла к законному выводу, что нет, потому что вращение — это дело гироскопов, а они работают от электроэнергии. Да и вообще, даже если бы и нет, то затраты энергии на раскрутку корабля вокруг оси исчезающе малы в сравнении с тем, что потрачено на разгон. Ведь мощность реактора, даже такого дубового, как стоял на «Цыплёнке», равна хорошей электростанции, и при этом он будет пыхтеть на полную катушку в течении многих суток. Пока же Пузырь и Хорелька проверили жилик на предмет хрупких вещей, дабы они не упали на пол, и грызь доверил лиселке включать тягу, ведь когда-то надо начинать. На первый раз он сидел очень рядом и буквально водил её за лапу, но опять-таки, это на первый. Методика здесь была такая, что автопилоту задавалась программа, затем она подтверждалась к исполнению нажатием отдельных кно...