по двум простым причинам: первое — помощник обычно просился на двойное дежурство — двое суток, второе — его смена закончилась час назад.
    - Стриженов... — мягко проговорил он и потряс помощника за плечо. Тот в ответ лишь с остервенением всхрапнул.
    - Андрей, вставай! — негодующе громко проговорил Ром. Кенгуру резко подскочил на месте и заорал
    - АААА! Тревога! Что? — он испуганно схватился за сердце. — Все-таки с рельс сошли, да?
    - Да нет же, успокойся. Иди лучше отоспись. Можешь даже в моем купе. Видок у тебя, как у попугая из пылесоса...
    Кенгуру и правда выглядел несколько жалко — серые глаза под нависшей русой челкой, набухли красным на веках и еле-еле впитывали в себя свет. Андрей ходил в потертом джинсовом комбинезоне на лямках, в карманах которого вечно валялся всякий хлам. Обычно большую часть там занимали гаечные ключи, но иной раз попадались непонятные игрушки и брелки с покемонами, которые вываливались, когда Стриженов раскачивался в такт поезду. После того, как Эрриксон разок навернулся на маленькой железной машинке, выпавшей из кармана кенгуру в коридоре жилого вагона, он заставил Андрея пришить на одежду молнии. К сожалению, силы убеждения хватило только на пуговицы разного рамзера декларативно висящие над оттопыренными складками хранилищ, некогда называемых карманами. И даже сейчас, глядя вслед уходящему двадцатилетнему кенгуру, худощавому, но больше похожему на юлу из-за гаченных ключей в районе пояса, Ром не мог не заметить, как тихо вывалившийся откуда-то сбоку попрыгунчик тюкнул об пол и в два прыжка обогнал своего бывшего обладателя, в данный момент совершенно не обращающего на него внимания.
    Стриженов исчез в открытой двери узкого коридора, который с одной стороны как будто сдавливало машинное отделение крана, тихое, но мелькающее десятками разных лампочек и индикаторов, питающихся электричеством от центра поезда. Его путь предстоял через узкий проход, сваренный из стальных блоков около цистерны — такие конструкции всегда наваривались на хранилища жидкостей для того, чтобы при герметизации поезда была возможность добраться до кранов, отрезанных от простых проходных вагонов цистернами.
    Эрриксон остался на вахте один. Подняв чашку, он осторожно ее понюхал, уловив запах куриного бульона. А поесть было бы неплохо. Вахту теперь покидать нельзя, поэтому придется позвать кого-нибудь. Прочистив горло, командир состава проговорил в громкую связь.
    - Ребят, принести на кран поесть, а то Андрей тут все смел за двое суток дежурства.
    Спустя минуту послышался бодрый голос Фреи.
    - Десять минут, капитан.
    Отлично... Можно откинуться на спинку и смотреть в одну и двух бойниц, открывавших неплохой вид на глотаемое поездом железнодорожное полотно.
    На мониторе, расположившемся у перегородки в центре кабины скакал график, меняющийся каждую секунду. Этот график был самым важным показателем в поезде, ибо это изобретение, сделанное в первое десятилетие после катастрофы, стало определяющим для железнодорожного транспорта. Под кабиной, у колес, на рельсы был опущен маленький рычажок, с колесиком, созданном из сплава вольфрама, золота и платины. Он назывался усиком. Чудовищно дорогая вещь, но сталкеры могли себе ее позволить, ибо без нее их работа шла бы коту под хвост. Этот рычажок простукивал рельсы на десять километров вперед и мог определить, насколько они хилые, смогут ли выдержать состав, а также небольшой химический анализ окружающей рельсы почвы, который давал возможность определить заложенную у путей взрывчатку, пусть даже и не врытую в эту самую землю
    Сейчас график лишь очень сильно искажался — он являл собой ответ на простукивание: Чем сильнее ответ, тем надежнее металл. Как только график опускался ниже критической линии, поезд автоматически замедлял ход, ожидая решения машиниста — ехать дальше потихоньку и пройти, или же останавливаться и менять полотно.
    В кабину вошла Фрея с термосом кипятка, двумя пачками сухой вермишели «Роллтон» — самого ходового продукта в такое время, и одним апельсином. Да-да, фрукт этот был чертовски необходим и все еще выращивался на просторах Африканского континента и Южной Америки, местами миновавших ядерных ударов, но ставшими намного более холодными странами из-за повышенной облачности. Без витамина С, или его заменителя в аскорбинках жить было нельзя, иначе цынга обеспечена всем.
    - Ах, Фрея, сердечно тебя благодарю. Сегодня у нас десерт...
    - Да.. — умилилась белая пантера, которая была одета в камуфляжную куртку на пару размеров больше, чем надо, такого же цвета штанишки, однако же в пору ей, черную, поношенную майку и серые кроссовки. Фрея МакМиллан, эта обладательница нежно-голубых, кое-где переходящих в серый, глаз, была небольшого роста — около 165 сантиметров, к тому же еще и самым молодым членом экипажа — всего лишь 18 лет. И никто не мог пожаловаться, что возраст для нее минус. В свои годы она знала устройство поездов и многих других машин и механизмов лучше, чем кто бы то ни было, потому как у пантеры это впиталось по мере того, как она взрослела.
    - Сидж посчитала, что сегодня можно вас и побаловать. — взмахнула Фрея хвостом. — Но, к сожалению, в следующий раз десерт будет только в четверг.
    - Ничего, потерпим... — нахмурился Эрриксон.
    - Я вам не помешаю, если покопаюсь тут в артиллерийской установке с правого борта? Мне Стриженов жаловался, что на ней тепловизор барахлит...
    Ром улыбнулся и провел рукой по шерсти на щеке.
    - Само собой. Честно говоря, я бы с удовольствием покопался в нем вместе с тобой — до сих пор не знаю, как они устроены, но мне еще около двадцати трех часов пялиться на мониторы и в бойницы.
    - Ничего, я думаю, что сама смогу разобраться... — пожала МакМиллан плечами и попыталась натянуть на глаза круглые очки с защитными стеклами, которые всегда оказывались у нее на голове. Но перед этим командир состава задал ей вопрос, которого она не ожидала.
    - Фрея, скажи... Ты все еще уверена, что тебе стоит занимать должность на сталкерском поезде, носить оружие и ходить туда, куда не следует? Не думай, что я пытаюсь тебя переубедить — просто, если с тобой что-нибудь случится, это будем моя вина...
    - Капитан, мы уже говорили с вами на эту тему...
    - И все же... Говорят, в Подмосковье сейчас какая-то дрянь размножилась. Стоит на заброшенных путях и поезда разрывает в куски. — он заметил ухмылку на пушистых щеках пантеры, которые слегка были измазаны в саже. — Да, я и сам с трудом верю... Зато я верю, что есть пара тварей, которые вполне могут откусить полтела и не подавиться...
    - Я постараюсь к ним на обед не попадать... Правда. — как-то неуверенно закончила она.
    Ром вздохнул.
    - Тогда не обижайся, если я оставлю охранять тебя поезд...
    - ЧТО?! — возмутилась пантера.
    - Да-да, я знаю, что выход на новые земли — твоя мечта, но ты не солдат, чтобы отдать жизнь за ресурсы...
    - Но я полтора года ждала этого момента! — Негодовала МакМиллан. — Я уже не маленькая!
    - Слушай, я знаю, но...
    - Ах так... — протянула она и ехидно сощурилась. У Рома внутри даже немного сжалось — Фреи созрел хитроумный план: опасное предзнаменование. — Что ж, значит вы ослушались своего обещания взять меня в поход, что равнозначно нарушению приказа. Следовательно, я тоже упрусь и пойду с вами тайно.
    - Фрея, не переходи границы, я ведь все-таки командир... — напомнил Эрриксон, но пантера его уже не слушала, а задумчиво смотрела сквозь стекло нахмурившихся бойниц поезда.
    - Что это там...? — тихо спросила она и ее аккуратный лобик исказила зигзагообразная складочка, свидетельствующая о напряженном мыслительном процессе.
    Эрриксон среагировал быстро — любое непонятное пятно на рельсах, которое сейчас, в стене непроглядного легкого дождика, кое-где переходящего в мокрый снег, казалось простым столбиком чего-то серого, могло оказаться как упавшей опорой линий электропередач, не функционировавших в такой дали от электростанций в городах, так и брошенным на дороге танком. Встреча со вторым грозила обернуться вмятинами на корпусе и потерей сенсорного усика, стоимость которого порой равнялась вагону вяленного мяса. Схватившись за бинокль, енот стал внимательно всматриваться в пути и нащупывать взглядом то, что заметила Фрея.
    - Вон там что-то бликует на повороте...- уточнила пантера.
    Окуляры бинокля увеличили окружающий мир сквозь толстое стекло бойниц и через пелену взвесей воды Эрриксон увидел фурря. На то, чтобы разглядеть одежду времени Ром тратить не стал, потому что в руках этот незнакомец держал одну вещь, которая и испускала блики. Это была восьмиугольная красная табличка с большой надписью «STOP», которую левой рукой подсвечивали фонарем.
    Глаза командира округлились от удивления. Точно такой же знак сейчас лежал у него под ногами — несколько лет назад с одного завода выпустили партейку со светоотражающими буквами. За неименеем лучшего назначения, их раздали в сталкерские поезда. Благодаря этим неприметным табличкам появилась возможность в любой глуши остановить сталкерский поезд, машинисты которых пользовались лишь одним правилом: никаких остановок между пунктами назначения — остановка поезда равняется несоизмеримой опасности быть атакованными из леса. Что бы сталкеру делать в такой глуши на рельсах...
    - Так. Наверное засада. — заключил Ром.
    - До него триста метров. — Фрея щелкнула тумблером на потолке и окна стали багрово-красными, сканируя местность на теплоизлучение. Яркое пятнышко на рельсах одиноко маячило среди синего контрастного фона. Никаких признаков засады, или кого-то еще в кювете.
    - Сто метров, что будем делать? — заволновалась Фрея.
    - Внимание, экипаж, аварийная остановка. — енот вещал по громкой связи и с силой вжал красную кнопку на пульте, от чего вместо обычного освещения включилось нежно-фиолетовое специальных дезинфицирующих ламп. Завыла сирена. — Занять свои места на огневых точках. Приготовиться к экстренному торможению. Три, два, один...
    Колеса жалобно заскрипели о заросшие ржавчиной рельсы. Спустя секунду из-под гребней стальных опор посыпались искры. Командир состава и инженер подались вперед и спокойно пережидали, когда же стальная махина остано...