шелся удар. — Он так кричал...
    В голове Шеллера мелькали воспоминания...
    - Кха... Уилленд.. Мне больно... — у Серго кота, сжатого с обоих сторон металлом, больше теперь похожим на выгнутую коленом простыню, текла кровь изо рта... Гримаса страшной боли исказила его мордаху. Ноги, неестественно вывернутые под ним, не давали признаков жизни. И растекавшаяся по брюкам кровь, угрожающе подступала к Шеллеру, вжавшемуся в противоположную стенку приборных щитков и тяжело дышавшему от страха.
    - Хнык... — навигатор протянул к нему руку. Слеза на его щеке пермешалась с кровью у края губ и бившая фуря дрожь, становилась все сильнее. — Помоги... мне...
    В дырах, образованных разорванным металлом, два хитиновых клыка тянули состав на себя, останавливая его с каждой секундой все больше и больше. Очередной рев существа, раздавшийся откуда-то сверху, сопроводился сжатием кабины с еще большей силой...
    - Аааа! Боже!!!! — кот заметался, упершись руками в искореженные куски обшивки, сжимающие ему позвоночник и дробящие ребра... — Пристре... ....лиииии ме..ня. — Обрывками кричал он сквозь рыдания и вопли, направив голову куда-то в потолок и пытаясь оторваться от собственной поясницы, чем причинял себе еще большую боль.
    Гривистый волк даже вскинул автомат, целившись в кота, который постепенно терял сознание.
    Кабина начала отрываться, по швам прямо перед Злодеем, открывая ему зияющую пропасть мелькающих рельс. Легкие как будто обжигало огнем, а руки были в крови, причем в чужой. И он не мог выстрелить.. Не мог убить своего друга, потому что пять лет с ним колесил рука об руку. Кот уже не кричал, во многом потому, что ему уже нечего было больше дробить, но уходящих сил ему хватило, чтобы повернуться к волку и прошептать...
    - Уилленд... Пожалуйста...Не отдавай меня ему... Живым...
    Разорвав металлические опоры, словно консервную банку, кабину со скрежетом оторвало и унесло в ночь.
    - Уилле-е-енд! — взревел кот и пропал с кабиной во мгле ночи, оставив раскуроченный состав нестись дальше.
    И гривистому волку навсегда врезались эти глаза... Глаза, полные отчаяния и страха. И страшной мысли неведомой смерти. Тому, кто хотел умереть от пули, неведомая смерть страшнее результата.
    У Шелера наконец-то сработал инстинкт самосохранения. В обнимку с автоматом он побежал к центру поезда. Как раз вовремя. Когда он бежал по коридору, приваренному к цистерне, нечто уже рвало кран на себя...
    В военном вагоне его встретил солдаты, расположившиеся у орудий. Они отцепили цистерну с мазутом, отдав ее чудищу на растерзание. В тот момент, когда мерзкая конечность снова решила поживиться чем-нибудь на рельсах, по цистерне ударили из гранатомета. Фейерверк вышел грандиозный, но хитиновому монстру он помешал мало, ибо мокрая мгла, обвивавшая его, каким-то чудесным способом погасила пламя, словно забрала кислород над огнем.
    Злодей теперь несся не оглядываясь. Высадив вместе с солдатами рожок патронов в клубящуюся дымку в небе, Он рванул к крану в голове состава, дабы там снять регулятор скорости и увезти всех отсюда. Странно, отчего капитан мешкает. Почему не отдает приказ...
    Командир состава Сергей Макарский находился у себя в каюте и засовывал девятимиллиметровые патроны в свой ПМ.
    - Капитан! Там какая-то тварь разрывает в куски наши вагоны!
    Как раз в этот момент военный вагон с ревом оторвало от состава, а жилой слегка покачнуло и лампы дневного света заморгали от перепадов напряжения.
    - Это Куриный Бог... — спокойно проговорил шакал в годах. — Нет смысла отпираться уже...
    - Что за чушь вы мелете?! — воскликнул гривистый волк.
    - Теперь такие, как он, будут творцами облика этой планеты... Мы всего лишь ушедшие на пенсию короли...
    - Командир, соберитесь, если мы увеличим скорость...
    - Он быстрее всякого поезда... Потому что душами питается, поэтому и нет в нем физической оболочки.. Только сила этих душ дает ему энергию к существованию... И убить его нельзя... Только душу не отдать...
    Шеллер наплевал на бредни командира. Его ожидал противоположный конец поезда. Он слышал, как за спиной раздаются выстрелы, взрывы, а затем корежится очередной вагон.
    В кабине никого не было и это настораживало. Лишь открытая стальная дверь свидетельствовала о том, что сменщик выпрыгнул с состава под впечатлением от кадров, полученных с того крана, который десять минут назад превратился в хлам за спиной у Злодея — на мониторе как раз был настроен их канал, теперь идущий волнообразной рябью.
    Злодей дожал ручку разгона до упора и полез под панель управления снимать ограничитель.
    В ту же секунду поезд тряхнуло с чудовищной силой, от чего гривистый волк ударился головой о крышку пульта и потерял сознание. На самом деле, в живых на «Антоне Челябинском» он оставался уже один: военный, жилой вагон, дизели и цистерну с водой оторвало и теперь они уже катились по инерции. Чем монстр незамедлительно воспользовался, пожрав их своей пастью, которая по функциям напоминала больше черную дыру. Но этих сведений он уже не помнил.
    - Очнулся я утром. Мой кран сжег все горючее, что в нем было, за ночь. Взял оттуда все, что мог нести на себе... Обратно возвращаться не решился — страшно было... Семь дней жил в лесу, сделав шалаш на дереве. Как раз неподалеку от того места, где вы меня подобрали. Я заметил, что на этих путях налет ржавчины меньше, чем обычно... Решил, что если подождать, то может кто и подберет.
    - А ты отчаянный парниша... — Эрриксон отпил душистого бульона из слегка остывшей чашки. — Удача приходит к тому, кто в нее верит, вот и прошли мы здесь. А так — этой дорогой много лет никто не пользуется...
    - Честно говоря, я уж думал, что вы меня собьете к чертям...
    - То-то я смотрю, что ты даже не шелохнулся, когда состав в тебя уперся. — ухмыльнулся Ром. — Ну ладно, ты отоспись пока здесь. Постарайся шибко по поезду не шататься. Скажи, где потерпел крушение «Антон Челябинский»?
    - Где-то между Тулой и Липецком... Кстати... Спасибо большое, что подобрали. — тихо продолжил Шеллер.
    - Не за что. — заговорщицки подмигнул Ром. — Сталкеры друг друга не бросают.
    Командир распорядился, чтобы Сиджи отметила на карте область, где поезд Сергея Макарского растворился во мгле.
    Отправив Фрею, успевшую за время короткого дежурства на кране починить артиллерийский тепловизор, к Джеринашвили, Ром опять остался наедине с мелькающей в бойницах железной дорогой, скачущим графиком и наваристой вермишелькой.
    «Куриный Бог... Хм... Тоже мне, название... А знакомый мне рассказывал про такое, но я не верил...Вайсер Дэвидсон, значит, не врал. И откуда он только все это знает...? Обязательно дойму его в Орле расспросами. А пока... Хэй, тут же где-то был апельсин!»
    
    
     ***
    Предутренние часы в поезде похожи на пребывание у тихого мутного озера. Потому что очень тихо — все спят в своих купе, а поезд плетется очень медленно и убаюкивает всех нежным, еле уловимым тактом своего колесного танца. Под утро обычно погода была боле менее сносной: в воздухе не пахло всякой дрянью, как это обычно бывает днем (в дневное время суток взвеси пыли из тонн сожженных в войну конструкций носились в атмосфере, словно пузырьки газа в газировке). Ночью водяной конденсат прибивает всю дрянь к земле, давая легким хотя бы немного очищенный воздух.
    В такие минуты Кавалайнен очень любила выходить на смотровую площадку кранов и глянуть на застеленные серой дымкой пейзажи. Пускай темень все еще крепко держала их в своих объятьях, это никак не умаляло красоту уже совсем не девственной природы, которую местами убило на корню. Нет, это была не радиация. Это последствия вымирания животных и отсутствие солнца. Специально для таких случаев она брала с собой самокрутку, хотя никак не могла приучить себя курить. Пыталась, закуривала, закашливалась и чертыхнувшись, выкидывала цыгарку на гравий. Никакого толку... А занять руки хочется чем-нибудь таким, интересным, чтобы не думать о грустном... О том, что кругом лишь враги и холодный, мерзкий мирок, задыхающийся в ненависти..
    - Сидж...? — пискнул кто-то сбоку.
    Серая волчица от испуга перетянула шарф и сдавила себе горло. Поэтому гримаса нехватки воздуха слегка испортила ее добродушное удивление.
    - Кха, Фрея? Прив...кхм...ет.
    - Прости, я кажется, помешала. — белая пантера дернулась и приготовилась закрыть дверь. Но Кавалайнен ее осадила.
    - Нет-нет, все нормально. — хвост навигатора приветливо завилял. — Просто шарф туговато завязала...
    - Ааа... Вот оно в чем дело. Я уж думала, что тебе плохо. — инженер встала рядом с волчицей в опасной близости от двери. Круглые очки на ее голове слегка запотели, а мощный фонарик осветил ребристую поверхность стального пола, также мокрого от влажности. — Слушай, Сидж, вот ответь мне, почему Эрриксон такой вредный? Он не хочет меня от поезда в глуши отпускать ни на шаг!
    Кавалайнен расплылась в улыбке, и, слегка тряхнув челкой, мягко обняла загрустившую Фрею. Ее тоненький хвост в ответ опустился на противоположное плечо Сидж.
    - Ах, милая Фрея... — увещевала она. — Ты же так молода...
    - Сидж, у нас с тобой разница в возрасте невелика! — возмутилась инженер.
    - Фрей, три года — уже серьезный показатель. В наше время 40 лет — потолок выживаемости. И не приведи Господь, если он, конечно, еще смотрит на эту планету, если с тобой что-то случится — Ром себе не простит. Сама знаешь, как он к тебе относится...
    - Он относится ко мне, как к маленькой!!!
    - Нет, МакМиллан , нет, нет и еще раз нет. Как раз наоборот — никого он так не бережет, как тебя. — ее мордашка приняла ехидное выражение. Эрриксон, в это время сидевший буквально в трех метрах от них за стальной обшивкой поезда, навсотрил уши, отвлекся от графика и мелкими глотками стал отпивать бульон.
     — Мне кажется, что любит он тебя.
    Вместо мелкого глотка получился большой и жидкость перестала быть теплой: обжигающий бульон ломанулся мимо желудка в носоглотку, заставив Рома продолжительно закашляться.
    Мысленно поблагодарив особое устройство крана, позволяющее слышать все, что твориться на улице, но не ...