новил чувство равновесия, и с наслаждением потянулся всем телом. За всю свою жизнь я еще никогда не испытывал такого голода и жажды!
Звуки негромкой беседы тут же стихли, когда я поднял голову над краем кровати-ямы.
Оба волка оглянулись на меня, и улыбнувшись, хором спросили, как я себя чувствую. Они лежали рядом с друг с другом, и были все еще полностью одеты.
Йорен был одет, как и прежде, а Сэм успела переодеться в шорты и белую рубашку.
Я не мог вспомнить, переоделась она до или после того, как мы все побывали на задней улице. Это не имело значения; признаюсь, я часто ловил себя на том, что слишком опекаю Сэм, — но успокоил себя тем, что они все же одеты, хоть и лежали на одном одеяле...
Сэм улыбнулась мне:
— Мы проговорили всю ночь! Йорен предложил нам провести день в его доме. Это примерно в получасе езды по шоссе, прямо у самого пляжа. Он даже договорился о перевозке, так что сегодня тебе не придется слишком много ходить!
Я недовольно нахмурился.
Это было неплохое решение; я был не против провести день, расслабившись в тени удобного дома, из которого был виден пляж. Но мне не нравилась идея Сэм сесть в машину, и отправиться в дом того, с кем она встретилась только вчера...
Мы были очень далеко от нашего дома, в той части света, где охрана порядка была известна своей коррупцией, и я мало что мог сделать, чтобы защитить Сэм...
— Мы пропустим рейс поезда, на который у нас билеты, Сэм, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.
Наши билеты были недействительны на следующей неделе, и мы могли потерять уплаченные за них деньги, — но это было единственное оправдание, которое я мог придумать
Самое большее что я мог сделать, это позволить решать ей самой, и положиться на неё.
Глаза Сэм смотрели прямо в мои.
Она заметила мое скрытое недовольство, но все равно была убеждена в правильности своего решения.
— Йорен чувствует себя очень виноватым за то, что с тобой случилось, и предлагает обменять наши билеты на люкс в любой день, когда мы решим уйти.
Я слегка кивнул.
Хотя на душе у меня все равно было неспокойно, я решил довериться Сэм. Её способность чувствовать истинную натуру других была даже немного пугающей. Меня она понимала так, словно могла читать мои мысли, — но ее интуиция и способность чувствовать характер людей, похоже, относилась ко всем...
Я улыбнулся, и повернулся к Йорену:
— Как щедро... благодарю!
Йорен вскоре вышел, и принес нам всем завтрак, включая двойную порцию еды и воды для меня.
Скрестив ноги и прислонившись спиной к стене, Сэм села рядом с ним, а я лег на пол перед ними.
Я ясно видел их влечение друг к другу; то, как они непроизвольно сели рядом, как они смотрели друг на друга, то, как они передавали друг другу еду, и то, как они говорили и смеялись...
И в этом влечении не было ничего странного — в конце концов, они оба были волками...
По сравнению с другими видами псовых, волки были более редки в нашем мире.
Конечно, имелись места, где их было большинство, но почти повсюду они составляли не больше одного процента от общего населения.
По моему мнению, волки — это самая красивая порода, хотя я признаю, что здесь имеют место мои собственные предпочтения, — но все же они кажутся мне особенно умными, уверенными в себе, и обладают определенной харизмой.
Непропорционально большой по сравнению с другими псовыми процент волков занимали высокие посты в политике, являлись знаменитыми артистами и спортсменами. Для меня, — во всяком случае, на подсознательном уровне, волки — это вид, который вызывает восхищение. Но никто не восхищается волками больше, чем другие волки.
Как и тысячи лет назад, между волками присутствуют крепкие семейные отношения. Хотя они вполне комфортно живут среди других пород, влюбляются, и даже создают семьи с псовыми других видов, у них имеется несомненная тенденция предпочитать компанию именно волков.
Несмотря на относительную немногочисленность, большинство из них создают пару только с волками. Одна из Сэмовых бабушек устроила так, что, по меньшей мере в шести поколениях Сэм сохранялась чистота крови...
Я понимаю, что говорю сейчас об общеизвестном, но это неважно. Цель этого журнала, — помочь мне привести в порядок мысли, записать пережитое, — и я не собираюсь делиться этим с кем-либо еще кроме Сэм...
Сэм, если ты читаешь это, пожалуйста, пойми, что я был бы только счастлив твоей дружбе с Йореном. Признаюсь, я чувствовал ревность, но это была только моя личная проблема...
Йорен был красивым волком.
Фигура пловца; сильные ноги, длинная спина, плавные выпуклости мышц пресса, мощная грудь, и большие ладони с длинными пальцами. Ни грамма жира не сглаживало мускулы на его теле, но в то же время оно ни в коей мере не выглядело угловатым. Мех у него был темным, цвета древесного угля, который переходил в светло-серый на груди и животе.
Его лицо было спокойным, дружелюбным, и одновременно уверенным, а в глубине глаз блестел острый ум...
Мы не спеша, с удовольствием позавтракали, наслаждаясь прохладным комфортом комнаты и компанией друг друга.
Этим утром Йорен уделял гораздо больше внимания мне, чем Сэм, хотя его мысли явно были о ней.
В начале разговора он задал много вопросов обо мне самом, узнавая все подробности о том, что мне нравилось есть и делать, по мере развития беседы переходя к все более сложным.
Среди множества тем мы также обсуждали, что именно меня привлекает в самках, как я воспринимаю исторические события и сегодняшнюю ситуацию отношений между псами и кошачьими, — и даже то, какими бы я хотел видеть мир и свою жизнь, если бы это зависело именно от меня...
Эти вопросы типа «а если?» для меня были довольно трудными, но я старался тщательно все обдумывать, и отвечать на них максимально честно.
Последнее было особенно непросто.
Фактически всю мою жизнь единственное, чего я желал больше всего на свете, было просто быть с Сэм, и радоваться этому, зная, что смогу наслаждаться этим в обозримом будущем...
Тем не менее я старался отвечать честно, вдумчиво, и как Сэм, так и Йорен выглядели вполне удовлетворенными.
Телефон Йорена негромко прочирикал. Взглянув на него, волк улыбнулся и поднялся:
— Прибыл наш транспорт! — сказал он, и распахнул перед нами дверь.
К тому времени мы все давным-давно покончили с завтраком, и я уже начинал испытывать беспокойство.
Машина ждала нас у входа, рядом с ней стоял водитель. Несмотря на жару на нем был лощеный черный костюм, солнечные очки, а выглядел он невозмутимым, как сфинкс.
И он, и автомобиль были непривычным зрелищем в этом районе. Мало кто в этом городе мог позволить себе иметь собственный автомобиль, — тем более такой большой черный лимузин, впечатляющий своими сдержанно-элегантными очертаниями. Иметь слуг в этой части света не было такой уж невероятной роскошью, как у нас дома, но было совершенно ясно, что Йорен весьма богат.
— Вообще-то я ненавижу, когда меня куда-то везут... — улыбнулся Йорен, — но я сомневаюсь, что Айдену будет достаточно удобно на заднем сидении моего мотоцикла. К тому же это позволило мне приготовить небольшой сюрприз...
Когда водитель взял наши рюкзаки, Йорен шагнул вперед, и открыл дверь машины движением истинного джентльмена. Это получилось у него так естественно, как будто он практиковал его с самого детства.
Я успел заметить лишь мягкий блеск сверкнувших во тьме салона янтарных глаз, и даже не успел понять, что произошло, как на меня обрушился вихрь черного меха.
Через мгновение я обнаружил, что лежу на спине, надежно придавленный к земле, и смотрю вверх в кошачье лицо...
Пантера весело рассмеялась, и её острые белые зубы ярко блеснули на фоне угольно-черного меха.
Усмехнувшись, она лизнула меня в нос:
— Ой, ты такой легкий!
Йорен улыбнулся:
— Айден, хочу представить тебе Дэйлу. Она присоединилась к моей семье в качестве «щеночка» в день моего рождения, шестимесячным котенком, и с тех пор была моим лучшим другом. Именно поэтому ты и Сэм привлекли мое внимание вчера, когда я увидел вас играющими у реки...
Рождение малышей моего вида были весьма редким явлением...
«Щеночки»-самки редко беременели, и еще реже им позволяли выносить котят. Как мне кажется, почти всегда это был результат добровольного объединения (а иногда и не совсем добровольного) самки с сексуально сильным самцом именно с целью родить малышей. За эти годы я получил несколько приглашения стать таким самцом, иногда даже за приличное вознаграждение.
Сэм уговаривала меня принять пару из них, но мне не очень нравилась эта идея. Процесс зачатия заранее оговаривался, и впоследствии контролировался «Черной Лапой», под предлогом наблюдения за беременными. И, конечно же, еще в детстве все котята получали подобный моему имплант, и ежедневно посещались инструкторами «Черной Лапы»...
Производить «щеночков» стирая память взрослых, — как например, в моем случае, — было проще и дешевле. Однако вариант с рождением позволял «щеночкам» не проходить через процесс адаптации и стирания памяти, а их владельцы могли с самого детства тренировать и воспитывать своего «щеночка».
На какое-то мгновение я позавидовал Дэйле; ей никогда не приходилось задумываться о своей прежней жизни...
Дэйла отодвинулась, и нетерпеливо толкнула меня:
— Давай, поднимайся! Мы сейчас поедем ко мне домой. Здесь ужасно жарко, и я хочу купаться! — она повернулась, и одним грациозным движением исчезла в салоне автомобиля.
Она была прекрасна...
До этого мгновения единственной личностью, которая заставляла меня замереть от её красоты, была Сэм, — но сейчас я не мог произнести ни слова, и лишь молча смотрел вслед пантере...
Я взглянул на волку, но она улыбнулась мне понимающей улыбкой, которая ясно говорила, — «Давай, развлекайся, все нормально! » — после чего я забрался в салон автомобиля, чтобы присоединиться к красивой самке.
С момента окончания моего обучения я всего раз встречался с кошачьей самкой.
Она была гепардом, интересовалась только груммингом, и была разумна лишь в той ...
