етыре умельца чинили личное оружие бойцов или собирали из трёх автоматов один — из которого можно было стрелять. Туда же ушли два из трёх найденных гранатомётов, что очень огорчило нашего командира. У нас, вроде было, была ещё парочка, но теперь, когда для них нашлись нормальные снаряды, можно было и пострелять — а не из чего.
    Я уже хотел отказаться от помощи, когда ко мне подошёл какой-то кот с новеньким калашом на спине. Я удивлённо приподнял бровь.
    -Тебе-то чего? — спроси я, понимая что он пришёл явно не за оружием.
    -Мне бы патронов… — угрюмо сказал он.
    -Это без проблем, — Доберман сразу же передал мне пять рожков для автомата, — а ты чего такой…
    -Скажите, что с Кенни?
    -Кенни? — переспросил я.
    -Да, Кенни. Один из котов, которого вы взяли с собой на вылазку. Что с ним?
    -Ну… — я запнулся, почесав промеж ушей, — Ты же понимаешь, что он не вернулся.
    -Они убили его? — со вздохом спросил кот.
    -Да. Они убили Кенни.
    Кот взял у меня патроны, и, казалось, всхлипнул.
    -Сволочи… — промямлил он, уходя.
    Он был одним из последних. Мы раздали боеприпасы своим солдатам — остатки перетащили на склад, в кои-то веки забив его чуть ли не доверху. Пушки решили оставить на вокзале — как я и предполагал места для них не нашлось.
    Конечно, было немного нагло оставлять их без патронов, но наш Терминатор, вцепившись в них как в свою любовь, не отдал ни одного ящика, крича что уж кому-кому, но они ему были нужнее.
    Ту ночь мы провели вместе с нашим командиром — вместе, всей оставшейся командой напивались в память о павших друзьях. Потом Доберман пустил по кругу свой заслуженный косяк, всё что было после я не помню. Наверное, это осталось на винчестере Добба, но я думаю, что мне будет стыдно слушать это…
    
    
    Ночью были заморозки. Утром я вышел из вагона, справить нужду, и в этом я был не одинок.
    Здание вокзала окружали многочисленные кусты, деревья и даже разбитые цветники. Всё бы было хорошо, если бы не тысяча с лишним оголделых солдат, все как один любившие выпить на долгих остановках. Я старательно обходил не заасфальтированные места, решив, что ещё день стоянки — и весь вокзальчик и вся его прилегающая территория, превратиться в крайне зловонное болото. Зайдя за само здание, ситуация не улучшилась — я уже думал, что надо было идти в противоположную сторону, за поезд, но раннее похмелье не давало мне нормально думать — хотелось думать как животное.
    Наконец-то я отыскал не самый грязный угол в какой-то архитектурной излишести местного вокзала, быстро приспустил штаны и наконец-то слил отработанное топливо. Блаженство было таким сильным и длилось так долго, что я не сразу заметил, как меня кто-то пытается отодвинуть.
    -Подвинься, приятель… — проворчал наш командир. Я уступил ему место, так он всё-таки старший по званию.
    Шакал, совершенно ничего (точнее никого) не стесняясь, спустил штаны чуть ли не по колено. Натягивать их обратно ему было лень.
    -Это вообще-то мой закуток. Я его себе вчера нашёл.
    -Хорошо, что вчера нас тут не было…
    -Хорошо вообще везде, где нас нет, — проворчал командир, — Собирай своих, если кого забыл — не ровен час они нас и топливом снабдят.
    -Весь мой вагон у себя на месте. Куда отправляемся?
    -А ты будто не знаешь! — саркастически воскликнул шакал, всплеснув лапами. Я увернулся.
    -В Москву? — догадался я.
    -Да конечно в Москву, ты все мозги что ли пропил?
    -Никак нет, товарищ капитан, — сказал я, как полагается по уставу. Наверное его в нашей армии знали единицы, так как набирали всех откуда попало и обучали так же. Базовое обучение, которое проходили все, заключалось в словах «иди туда, куда скажет этот шакал». В остальном не все знали даже порядок званий…
    -То-то же…- проворчал он.
    Я своё дело в этом закутке закончи, а Шакал так и остался стоять там со спущенными штанами. Я думал ему помочь, но потом побрезговал и отправился обратно к составу.
    Пройдя из конца поезда, к его локомотиву, я увидел что две машины, на которых нас катали вчера, стояли рядом, а их водители курили в кузове одной из машин. У обоих автомобилей сзади был прицеп с большой, на полтонны минимум, цистерной. Кажется, час настал.
    -О! — уже знакомый мне лис, вроде Ренреком его звали, — Ты! Ты же вчера был, давай сюда!
    Я не сразу понял, что он обращался ко мне, но больше никого на платформе не было, и к тому же я и сам был не против пообщаться.
    -Привет, Ренрек, — поздоровался я, пожав ему лапу, — чего вы тут стоите?
    -Так к нам распоряжение пришло — поделиться с вами топливом. Мы с удовольствием, да только ваш машинист дрыхнет как убитый.
    -Так напился, пойди, — предположил я, — Мне разбудить?
    -Ничего у тебя не выйдет, — сказал второй водитель — какой-то пёс. Я никогда не мог запомнить все их породы, было гораздо проще называть их всех именно собаками.
    -Ну я всё-таки подольше с ним знаком…
    -Ты нам лучше скажи, если знаешь — у вас этот локомотив, — лис ткнул пальцем на средний, из трёх, — дизельный или бензиновый?
    -Какой же он бензиновый? — я усмехнулся, пожав плечами, — Дизель конечно!
    -Отлично, — проворчал пёс, туша об капот своего автомобиля сигарету, — тогда девяносто второй вам не понадобится.
    -Скорее всего нет, — я пожал плечами. Как никак сейчас я решал за нашего машиниста.
    -Тогда вот эту бочку мы вам оставляем, а бензин я забираю.
    -Ну если что… — хотел напомнить я, но пёс перебил:
    -Если что привезём…
    Он завёл свою машину и движок, рыкнув, дёрнул машину с места. Лис остался вместе со мной, наблюдать как уезжает полтонны драгоценного бензина.
    -Конечно, чистый бензин вам никто не даст, ребята… — проворчал он, — Это наш мэр местный. Глава типа.
    -Да ладно?
    -Ага. Передаёт привет за ваши подарки, но… топливом делиться не очень хочется — сам понимаешь.
    -Понимаю… Так что вы нам привезли тогда?
    Лис сразу же хитро улыбнулся.
    -Масло. Отработаное.
    -Что!? — я понял, что только что подставил весь наш состав.
    -Спокойно, — лис показал мне открытую ладонь, успокаивая меня, — На этом может дизель ездить, точно говорю.
    -Да как же?
    -Вчера наши машины на нём ездили. И ваш дизель поедет как миленький. Это ни разу не экономней чем настоящее дизельное топливо, но до электропутей у Москвы вы доедете. Благо не вы первые и не вы последние.
    -Ренрек, блин! — в душе воскликнул я, — Ты хоть представляешь что будет если мы не дотянем!? Нам этот поезд на себе волоком тащить!
    -Дотянете как миленькие! Если останавливаться не будете… — дополнил он, зажигая ещё одну сигарету.
    -Ну вы даёте, ребята…
    Лис ничего на это не ответил и разговора у нас так и не вышло. Хотелось побить морду этому рыжему хитрому гаду, который вместо нормального топлива привёз нам отработанное подсолнечное масло, и ещё говорил что на этом мы куда-то уедем. Отчаянно хотелось верить…
    Но когда барсук проснулся, он даже не стал ворчать насчёт масла. Просто велел перекачать его в запасной бак — на меня даже внимания не обратил, как будто я был пустым местом.
    К двенадцати часам весь личный состав проверили, снабдили очередной порцией сухого пайка до Москвы — благо ехать надо было недолго, и приготовились к отъезду. Но прямо пред тем как машинист завёл свою машину, у состава скрипнул тормознул грузовичок мэра.
    Все любопытные морды тут же высыпали посмотреть что сучилось. Оказалось — ничего необычного. К мэру подошёл наш командир, представился, и выяснил в чём дело.
    -Сил судить этого мерзавца у нас почти нет, — пёс стукнул по борту машины и там кто-то замычал, — Возьмёте его в Москву, там сдайте кому-нибудь построже…
    Командир заглянул в кузов — там, связанный по всем лапам и заткнутый средних размеров простынёй, лежал захваченный нами в плен лис. Придя в себя, бедняга матерился и брыкался — наверное именно поэтому его и заткнули.
    -И какой нам с него навар? — спросил шакал, — Его же кормить, поить…
    -Он уже покормленный, — заверил пёс, — до Москвы он дотянет — а там уж с ним разберётесь.
    Долго уговаривать не пришлось — шакал кивнул, и двое солдат затащили его в соседний вагон.
    -ПО МЕСТАМ!!! — скомандовал чёрный, махнув лапой машинисту. Барсук тут же нацепи свою фуражку и запрыгнул в кабину. Локомотив тряхнуло и двигатель в три тысячи лошадиных сил спокойно и довольно заворчал.
    -Это он ещё на остатках дизеля работает, проворчал я.
    -Да что тебя тревожит? — спросил доберман, лёжа на соседней полке.
    -Не хочу опять волочить этот чёртов поезд на себе…
    Пёс хмыкнул, понимая что если что, это сулит и ему…
    По вагонам прошла волна сцепления и мы тронулись в путь до Москвы.
    Машинист попытался разогнаться до своей предельной скорости — пути были достаточно хорошими и известными, их поддерживала Москва со своими ресурсами, но всё равно, как я и предсказывал — через час нам пришлось перейти на подсолнечное масло. Двигатель хоть и работал довольно хорошо, но всё равно — больше пятидесяти километров в час не случалось. Я уже чувствовал как меня зовёт моя личная лямка под сиденьем…
    -Десять километров до электропутя! — объявил шакал, заходя к нам в вагон. Завидев нас с Доббом, он присвистнул.
    -Вы, двое, — сказал командир, — спускайтесь и за мной в головной вагон.
    -А нам это надо? — поинтересовался мой друг.
    -Приказы, Добб, не обсуждаются. Спускайтесь!
    Мы с неохотой слезли о своих полок, и отправились за шакалом. Он провёл нас через все вагоны до самого локомотива, не останавливаясь и не оглядываясь. Нас кое-где всё ещё встречали как героев, но это откровенно приелось. Командир, между тем спокойно вышел из первого вагона и прошёл в локомотив.
    Мы пожали плечами — обычно заходить туда было строжайше запрещено — после того, как один незадачливый солдат слил всё топливо для дизельного локомотива. Нас, наверное, посчитали не столь тупыми.
    Первый с конца у нас был электрический локомотив. Он использовался везде, где было напряжение и нужное оборудование — контактный рельс или линия электропередач. Это были самые счастливые для всего состава участки пути — поезд шёл быстро, плавно без рывков. Часто на таких перегонах перезаряжались те, кому это было необходимо — генераторы работали на полную,...