контактная сеть давала почти неограниченное количество электричества — можно было развлечься с этим. В России таких участков было, к сожалению, совсем не много — в основном у самых крупных городов, у которых остались ядерные электростанции, или у городов с работающими ГЭС — таких было довольно много, и электричество было у зверей в избытке почти всегда, но не у каждого города с запасом мощности пролегала железная дорога. Сейчас мы как раз подходили к одному из таких участков.
    Вторым локомотивом был дизельный — он сейчас и тащил весь наш состав, рыча своим движком. Обходить его пришлось по наружному борту, поскольку наш машинист не пускал туда вообще никого принципиально — топливо для этого локомотива было ужасающим дефицитом — а его как раз таки требовалось больше всего..
    И последним, а точнее первым локомотивом был огромный чёрный паровоз. Его мы тоже обошли по внешней дорожке над огромными громыхающими своими сочленениями колёсами, тяжёлыми как чёрт. Меня всегда впечатлял именно головной локомотив — самый большой из трёх, с огромным скотоотбойником перед собой — это был единственный локомотив, который мог потянуть за собой весь состав, включая два дополнительных локомотива. У нас его прозвали драконом — за его звук. И действительно, когда машинист растапливал топку, а потом запускал его — это было грандиозное зрелище. Меня неимоверно впечатлило это в первый раз, когда я увидел как восемь пар стальных колёс вместе провернулись на месте, не трогая поезд с места — несколько раз, а потом, чуть замедлив свой ход, вперёд. Машина, весом больше чем пятьсот тонн, разгоняла состав до сотни километров в час, требуя при этом огромное количество угля, мазута и воды. Обычно этот гигант использовался только в крайних случаях — если не хватало дизельного топлива или не было электричества, а ехать надо было быстро…
    И что самое интересное нам рассказал Барсук — поезд был не наш, а из далёкой Америки. Как он оказался у нас, а главное зачем — никто уже не знал. У нас его берегли как священную реликвию и старались без нужды не гонять. В России его слегка переделали, но лишь внешне — добавили дорожки, чтобы можно было ходить у котла прямо на ходу, и некоторые другие косметические особенности.
    Шакал повёл нас в кабину этого самого паровоза. Доберман охотно завернул за ним, а я ещё минутку стоял, любуясь огромным тяговым механизмом колёс, сейчас работающим вхолостую. Очень хотелось пройти около котла по узенькой дорожке, оказаться на носу этого поезда… Но я был не такой маленький.
    -Эй, ты там застрял? — поинтересовался Добб, высунув морду в запыленное окошко.
    -Уже иду…
    Внутри кабины было довольно тихо и уютно, хоть и не тесно. Тут нашлось место даже для небольшой полки, на которой можно было устроиться спать…
    -Присядьте, — велел нам командир, указывая на неё, — У меня к вам небольшой разговор.
    Я аккуратно поджал хвост к спине, усаживаясь на полку. Доберману повезло куда больше с этим делом.
    -Чем-то провинились, товарищ капитан? — спросил доберман, следя за передвижениями шакала.
    -Если не считать, что ты увёл у меня из под носа ящик патронов, то строго наоборот. В данный момент мне нужны лучшие.
    -Это приятно, — констатировал я.
    Шакал приподнял свою фуражку пальцем, потом вообще снял её, растрепав свои уши.
    -Могу сделать вам ещё приятнее, — сказал он, садясь на место кочегара, — Вы, наверное, думаете о увольнительной?
    Я переглянулся с моим другом за пару секунд. Мы дружно кивнули шакалу.
    -Отлично, — улыбнулся он, но как-то криво, — это не без подвоха.
    -И в чём подвох? — прямо спросил доберман.
    -Мне нужны лучшие, как я уже говорил. Ваша задача будет простая — в Москве вы возьмёте с собой Терминатора в качестве огневой поддержки, и сходите за… — Шакал замолчал, почесав подбородок, — За ураном.
    -За чем!? — дружно воскликнули мы.
    -Вы не ослышались, дорогие мои. За ураном.
    Я сжал зубы. Хорошо, что он предупредил сейчас, иначе окончательно бы испортил нам всю увольнительную. Баснословная стоимость даже грамма урана, привлекла бы к нам такое внимание, что ввек не отстрелялись бы.
    -Сколько? И почему не предупредили Терминатора? — стал уточнять Добб, но я перебил его.
    -Эй, ты чего так сразу соглашаешься? — выпалил я, ударив его по груди.
    -Ты же знаешь закон — приказы не обсуждаются.
    -Точно, — подтвердил шакал, — Но это пока не приказ. Приказом это станет, если вы согласитесь.
    -Тогда я повторю главный вопрос — сколько урана мы повезём и главное — как.
    -К сожалению, Москва пока не ответила дадут вам машину или нет, но я бы не советовал вам на это рассчитывать. Урана там совсем не много, чтобы кто-то из вас, даже ты, — он кивнул на меня, — надорвался.
    -Что с безопасностью? О нас кто-нибудь позаботиться?
    -Да, но главная задача у вас — позаботиться об уране. Он нам будет очень-очень нужен, на ближайшие полгода. Что касается вас — да. Обеспечат всем необходимым — препаратами, защитой, масками. Сейчас будете смеяться, но при этом вам лучше не вызывать подозрений, и вообще вести себя как обычно. Операция не утверждена штабом, и всё это — большой военный эксперимент. Если всё получиться, то железные дороги пойдут в гору и мы в кои-то веки сможем восстановить нашу державу!
    -А если нет? — спросил я.
    -Тебе в лучшем случае или в худшем?
    -В лучшем.
    -В лучшем случае вы будете тащить этот состав волоком до Владивостока.
    Доберман присвистнул от негодования.
    -Лучше бы этот эксперимент удался.
    -Да, все об этом так и мечтают.
    -А в чём чуть-то? — решил спросить я, но командир лениво отмахнулся от меня лапой.
    -Скажу пока только одно — ящеры умудрились раздобыть где-то паровоз покрупнее этого, — он похлопал по железной стенке кабины, — А ходят слухи так они вообще его сделали с нуля. Но всё — не суть важно. Когда приедете вы это увидите воочию, и я уверяю вас, что зрелище того стоит.
    Состав сильно дёрнуло, и поезд стал набирать скорость. Выглянув в окно, я увидел мелькающие у пути столбы.
    -Электричество! — сказал я.
    -Да. Значит уже скоро. Теперь слушайте меня внимательно, потому что повторять три раза я не буду.
    Добб кивнул своему командиру, я же продолжал смотреть в окно, развернув одно ухо в сторону шакала.
    -По прибытии в Москву ты, твой друг и песец, берёте всё своё оружие и сразу же чешете к последнему вагону — там вас будут ждать двое зелёных, типа ботаники. Ящеры отведут вас на склад с медикаментами, выдадут всё самое необходимое, включая маршрут вашего прохода. Не удивляйтесь тому, что он будет извилистым, не логичным и вообще тупым — вместе с вами пойдут ещё шесть ложных групп, задача которых — отвлечь вероятного противника от вас. Вам дано разрешение стрелять на поражение в городской черте — сколько угодно. Старайтесь не пались по всякому, кто на вас криво посмотрит или не поздоровается на улице — хотим мы этого или нет, но бандиты есть и в Москве. Не привлекайте внимания — просто принесите чемоданчик сюда.
    Шакал закончил и тоже выглянул в окно.
    -Если у вас всё получится, и если эксперимент пройдёт успешно — настанет для нас счастливая пора, парни.
    Доберман сидел на полке, опустив морду вниз, явно думая о предстоящем. Я решил слегка приободрить его, и громко спросил у командира:
    -А отпускных будет много?
    Доберман тут же поднял свою морду, на которой поигрывала улыбка.
    -Если справитесь — вас неделю отпускать вообще не будет, — пообещал Шакал, зная все вредные привычки моего лучшего друга.
    -А когда это будет подтверждено на бумажке? — поинтересовался доберман. Шакал удивлённо поднял брови.
    -Да хоть прямо сейчас.
    Доберман развёл лапами, показывая, что он будет совершенно не против того, чтобы получить своё разрешение. Командир клацнул челюстью и достал из мундира пару небольших листочков и шариковую ручку.
    -Ладно, это вам на троих, — пояснил он, выписывая нам одно разрешение, — Всё равно никто не спросит.
    Я взял у него маленький клочок бумаги, аккуратно свернул и засунул в карман разгрузки. Добб такой не носил и проблемы с недостатком карманов у него были всегда.
    -Можете идти, — командир мазнул на нас лапой.
    -Барсук пустит через локомотив, когда тот на ходу? — поинтересовался я. Чёрный лишь удивился, пожав плечами.
    -Куда же он денется? Пустит конечно…
    В общем-то мы действительно прошли без проблем — более того, на обратной дороге машиниста нашего мы даже не увидели. Странно, потому что тот обычно носился как угорелый с этими локомотивами, а сейчас, судя по всему, валялся где-то пьяный в усмерть. Странно — перед Москвой вообще положено привести всё в порядок…
    Терминатора мы нашли быстро — он сидел в своём купе, вместе со всеми, чистя свой пулемёт. Зрелище это было то ещё — разобранный пулемёт песца занимал весь стол, пол, верхние полки и пасть полярного лиса. Наверное именно поэтому посмотреть на это хотели все.
    Доберман, пожав плечами, сказал что это не самое лучшее время рассказывать нашему товарищу о секретных планах командования, но на правах старшего, я приказал ему собрать пулемёт обратно, и привести его в полную боевую готовность. Песец недовольства не высказал, но намёк понял — он видел как нас увёл шакал, и знал что разговор был не за милые глаза.
    Мы вошли в пояс хаоса, что лежал вокруг Москвы. Это была огромнейшая свалка радиоактивного и крайне опасного мусора, окружающая столицу почти что неприступным кольцом. За пару километров до пояса начиналась выжженная пустыня, земля которой была покрыта двухметровым слоем стекла. Пояс хаоса образовался ещё во времена войны — когда Москву всячески пытались разбомбить, уничтожить и сжечь — русские системы противовоздушной обороны работали настолько хорошо, что ни одна ракета, бомба или самолёт не долетели до Москвы. Их путь заканчивался здесь — на границе дальности поражения средств ПВО. Всего пять километров от границы города, но впечатляющая эффективность. Странно, что с любой высоты любая техника падала в одно место, точнее в один радиус от центра Москвы.
    Пока терминатор собирал свой пулемёт, я сидел у окна, разглядывая причудливые остатки оружия последней войны. Самолёты, неразорвавшие...