ьми всё в порядке, с рычанием спросила у незнакомых львиц:
    -- Что нужно?! Зачем вы сюда пришли?
    -- Ничего нам не нужно, просто проходили мимо, и заметили твоих детей, львица, — ответила Иримэ. — Мы подумали, что с ними что-то случилось, или их бросили.
    Арана ничего не ответила. Вместо этого она начала гладить своих детей, но вдруг ойкнула, заметив, что ее сын перепачкан в крови.
    -- Ты в крови, Сеймур, почему?!
    -- Мам, это ты в крови, посмотри на свою лапу, — ответил сын.
    Иримэ и Аврина наблюдали за тем, как она подняла свою лапу, и посмотрела на нее. Приземлившись, она совсем разодрала большую рану на левой лапе.
    -- Ну всё... — обреченно сказала Арана, поняв, что судьба сегодня с ней была жестокой.
    -- Львица, у тебя течет кровь из лапы, это опасно, — сказала Аврина. — Но, не пойму, откуда столько крови... Иримэ, разве ты ее ударила?
    -- Нет. Я только увильнула.
    -- Мама... — снова начала плакать Мартиэль, и уткнулась ей в бок.
    Та молчала, и начала вылизывать свою лапу; ей было неудобно и больно это делать. Тем временем Сеймур, насмотревшись на то, как мучается его мама, прокричал в сторону Иримэ и Аврины:
    -- Вот видите, чего вы наделали?! Не было бы вас, не было бы этого! Не беспокойся мама, я буду как-нибудь охотиться, — постарался заверить он маму.
    Арана на миг перестала возиться со своей лапой, и со слабой улыбкой посмотрела на своего сына:
    -- Глупое, доброе дитя. Какое тебе охотиться...
    -- Мама! Я уже большой!
    Та только вздохнула.
    -- Извини, что причинили тебе такое несчастье, — сказала Иримэ, — но ран я тебе таких не наносила. Что ж такое случилось?
    -- Там уже была рана, — недобро сказала Арана. — Идите прочь, чего надо?
    Аврина молвила:
    -- Что ж Иримэ, пошли...
    -- Мы можем тебе помочь, ты погибнешь с такой травмой сама... несомненно. Кто-нибудь может для тебя поохотиться? — спросила Иримэ, не ответив Аврине.
    Арана засмеялась; этот смех в большой степени был наигранным, вымученным.
    -- Ага. Поохотятся, еще к морде поднесут, и за детьми присмотрят. А как же, как же. Да скорее львы у меня из пасти последний кусок вытащат, и отберут остальное у моих детей. Наверное, в прайде живете небось? Привыкли к удобствам, что б вас... — Арана не договорила, и продолжила вылизывать лапу. Аврина недовольно фыркнула. «Что она себе позволяет?».
    -- Мы из прайда Юнити, — Иримэ сделала шаг навстречу ей. — Мы шамани, можем помочь тебе, с такой раной ты погибнешь одна со своими детьми.
    -- Вижу-вижу. Наслышана о вашем Союзе. Сейчас уйду, не переживайте, знаю, что я на ваших территориях.
    -- Мы тебя не гоним. Дай посмотрим на твою лапу, ты сама не сможешь с ней справиться, — Иримэ была упорной, непреклонной.
    -- А зачем вам мне помогать? — недоверчиво спросила Арана.
    -- Мы шамани, — ответила Иримэ.
    -- Кто-кто?
    -- Короче говоря, мы целительницы, ну, точнее, мы двое — ученицы целительниц, — подала голос Аврина, раздраженная всем этим.
    Иримэ тем временем поняла, что разговоры разговорами, но вместо них нужно решительно действовать. Она чувствовала себя немного виноватой в том, что случилось. Смело подошла к Аране, несмотря на ее недружественный взгляд, и сказала:
    -- Дай сюда лапу.
    Арана отнюдь не спешила это делать. Тогда Иримэ так же смело протянула лапу к ее лапе, и осторожно взяла повыше. Та не сопротивлялась. Иримэ, начав осматривать внутреннюю сторону лапы, спросила:
    -- Как тебя зовут?
    -- Арана.
    К Иримэ подошла Аврина, и тоже начала смотреть. Травма была действительно очень неудобной и плохой — между пальцами лапы был большой кровоточащий порез, сама рана уже успела нагноиться; кроме того, дальше, между подушечками лапы была рана поменьше. Неожиданно для Араны Иримэ лизнула ее лапу, потом еще и еще раз. Иримэ снова с задумчивым видом снова посмотрела на лапу, а потом сказала:
    -- Арана, у тебя тут большая заноза сидит, нужно вытащить.
    -- Да? Почему я ее не видела?
    -- Она глубоко, я ее тоже плохо вижу, но она там, вне сомнений. Ты сама ее не вытащишь. Придется потерпеть.
    Иримэ сильно взяла ее лапу; Арана зашипела от боли. Дети и Аврина наблюдали за действием, Сеймур на всякий случай скорчил гримасу недоверия. Аврина поморщилась — она никогда бы не стала вытаскивать занозу из лапы аутлэндерши, никогда. «Гадость какая... Хочется ей это делать?.. Какой смысл, она же не своя, не состоит в прайде, изгой...», — подобные мысли проносились в ее сознании. Вдруг Иримэ впилась зубами в лапу Араны — та зарычала и тут же отдернула лапу. Заноза осталась в зубах Иримэ, весьма внушительная; она тут же выплюнула ее на землю. Снова пошла кровь.
    -- Что ж, спасибо... — несмело сказала Арана. — Даже не знала, что мне так мешает. Думала, порез...
    -- Иримэ, Аврина!
    К ним быстро шли Нарра и Шелли. Этому не удивилась Иримэ, но очень удивилась Аврина. Когда они подошли, Аврина спросила:
    -- Шелли, как вы нас нашли?
    Она ничего не ответила, а Нарра даже посмотрела на нее укоризненным взглядом. Для шамани, пусть даже и такой неопытной, как Аврина, это весьма глупый вопрос.
    -- Что здесь? — спросила Шелли.
    Арана удивленно смотрела на двух прибывших львиц. Они весьма поразили, такого она еще не видела. Та, что спросила «Что здесь?» — небольшая, стройная, видимо, ей лет пятнадцать или около того. Необычный полностью черный хвост — Арана догадалась, что он каким-то способом так покрашен. Три чёрных полосы с каждой стороны шеи, удивительно ровных и не смазанных. Две большие вертикальные черные полосы, которые идут, расширяясь, с верхушки лба к зеленым глазам, а потом так же сужаются, заканчиваясь на горле. Взгляд львицы завораживает, и она не смеет смотреть в эти глаза. Никогда Арана не видела ничего подобного. Другая львица (это была Нарра) никак не окрашена. Но и у нее такой же непреклонный, пронзающий вещи и существа мира взгляд.
    Иримэ ответила Шелли:
    -- Вот, проблема, рана на лапе. С такой эта львица — ее, кстати, зовут Арана — не сможет охотиться сама...
    -- Нет, смогу, — неуверенно сказала Арана, — ты же вытащила мне занозу, заживет как-нибудь. Извини, не знаю твоего имени.
    -- Я — Иримэ.
    Тем временем Шелли подошла к раненой. Взяла ее лапу в свою, осмотрела со всех сторон, понюхала и даже лизнула. Аране показалось, что при этом она что-то очень тихо напевает себе под нос.
    -- Нет, нет, Арана, нет. Ты точно не сможешь с этим охотиться, очень скоро можешь получить огонь в крови, и умрешь, — сказала она.
    -- Что за огонь в крови? — спросила Арана.
    -- Такая болезнь, которая не лечится. Есть здесь где-то вода — родник, озеро?
    -- Есть... Небольшое озеро, не очень далеко.
    -- Хорошо, — сказала Шелли. — Не ставь левую лапу на землю, иди на трех. Пошли.
    -- Я покажу! — сказал Сеймур. — Идите за мной.
    И все пошли за ним. Шли молча, только Мартиэль спросила у Аврины:
    -- Пожалуйста, скажите, что будет с моей мамой. Она не умрет?
    -- Нет, не умрет, Марти, — ответила ей Аврина. — Всё будет хорошо.
    Они пришли к небольшому пересыхающему озерцу. Солнце уже довольно высоко поднялось над землей. Начиналась дневная жара.
    -- Арана, моя хорошая, ляг на землю, — мягким, глубоким голосом сказала Шелли. Он отличался от ее обычного голоса, заметила Арана, но чем, сказать совершенно не могла. Она повиновалась.
    -- Нет, нет, не так, на спину, так будет удобнее, — молвила Шелли.
    Арана перевернулась на спину. Сама протянула Шелли больную лапу.
    -- И сильно болит? — спросила шамани.
    -- Так, терпимо пока.
    -- А так? — спросила Шелли, и взяв лапу, растянула в стороны пальцы и сильно слизнула кровь и слизь с раны. Арана от неожиданной боли напряглась всем телом, а ее когти непроизвольно вытянулись.
    -- Так очень больно, — сказала Арана.
    -- Конечно, там ведь очень чувствительное место, Арана, ничего не поделаешь. Такими мы уж все родились, несомненно... Но мы с тобой сейчас всё исправим, мы всё поправим. Болеть не будет, нисколько, совсем не будет. Посмотри мне в левый глаз, Арана. Ты видишь мой левый глаз?
    -- Вижу, — ответила она, чувствуя нечто вроде головокружения. Она смотрела в левый глаз Шелли, и это странным образом нагоняло на нее сонливость, словно в сознании появился некий туман, который совсем не хотел рассеиваться, а наоборот, всё густел, густел. — Вижу...
    -- Это очень хорошо, Арана, очень хорошо. Я очень рада, что ты видишь. Слышишь, тебя уносит, ты чувствуешь — тебя уносит. Наша жизнь лишь мимолетный сон, и ты уходишь к другому сну. Ты уходишь. Ты уходишь. Мой левый глаз уносит тебя. Ты ушла, Арана, ушла, ушла. Не бойся...
    Арана почувствовала, что она как бы куда-то проваливается, назад и вниз. Всё выглядело сноподобным, ирреальным, отчего ей стало легко и весело, словно стоит проснуться — и кошмар по имени «жизнь» закончится, словно никогда его и не было. Арана вдруг забылась, и провалилась в темноту. Ее глаза прикрылись немного, тело полностью расслабилось. Некоторое время Шелли продолжала на нее внимательно смотреть; все остальные молчали. Дети с разинутыми ртами смотрели на происходящее, не веря своим глазам.
    -- Хорошо. Вот. Что ж, приступим. Что у нас там есть? — Шелли повернула голову к Нарре. — Смотрели?
    -- Еще нет.
    -- Иримэ, Аврина, ну-ка сбегайте, посмотрите...
    Через небольшое время те вернулись
    -- Корень альхамбры есть, и еще листья лизеи, — молвила Аврина. Иримэ положила найденное на землю.
    Шелли села, и стала задумчиво смотреть на Иримэ, словно та могла помочь.
    -- Что будем брать?
    -- Да вот сама думаю, — ответила Нарра. — Думаю, корень, он дольше и лучше держится, а листья будут отпадать.
    -- Да, пусть Шелли возьмет корень, он пристанет там хорошо, — сказала Иримэ.
    Шелли взяла корень в зубы, откусила кусочек, но вдруг поставила его на землю, и сказала:
    -- Не понимаю, почему именно мы, такие старые, будем это делать?
    -- Да, действительно, — подхватила Нарра. — Молодежь, давайте, ваше время. Кто пойдет? Аврина, ну?
    Аврина, державшая у своих лап дочь Араны, виновато потупила глаза:
    -- Я не умею.
    -- Умеешь, умеешь, — уверено сказала Шелли, — просто тебе не хочется этого делать, верно?
    -- Не могу... Это так... Просто не могу...
    -- Ох уж эта молодежь! Аврина! Не разочаровывай меня, — с укором произнесла Нарра.
    -- Это... так...