даже не спросили, что случилось; это сделал шедший с ними Ашади, который подбежал следом:
    -- Что такое?
    -- Ашади, беги за мной, все за мной! Они украли Намару, они убьют его!
    Шаана вдруг поняла, что каждое слово попросту забирает у них время; она всем сердцем чувствовала стыд за то, что не смогла уберечь прайд от такой напасти, и что Намару может навсегда исчезнуть из их жизни. Ну конечно же! Как она могла забыть рассказ Шелли об особом виде бродячих шамани, которые избрали жуткий способ добывания энергии — они всеми способами выискивали маленьких львят, это обязательно должны быть мальчишки, не девочки. Проведя особый ритуал, они убивали и съедали их, и таким способом получали энергию. Этот путь позволял им стать очень сильными шамани в краткий строк.
    Шаана бежала туда, куда несли лапы; никаких разумных зацепок о том, куда же они ушли, у нее не было. Она всей своей сутью не хотела допустить того, что должно было случиться, поэтому неслась над землей изо всех сил, которые находила в себе. «Успеть, успеть, догнать, только бы успеть...». Эта мысль сделала ее своим рабом в эти мгновения; никаких сомнений в том, в правильном ли направлении она бежит, не было.
    Вот они, трое! Они спешно продвигаются к зарослям, чтобы скрыться, быстро уйти с территории прайда. Намару послушно, не сопротивляясь, идет рядом с ними; Шаана продолжала бежать. Вот уже показались их испуганные морды, и они на мгновение застыли в смятении. Две старшие стояли на месте — понимали, что единственный выход для них теперь: стоять здесь, на своем месте, ни в коем случае не убегать, потому что это бессмысленно, все равно настигнут. Тогда смерти не миновать, а никому в этом мире, даже им, умирать не хочется. Но неопытная, молодая Вирис сделала фатальную ошибку своей жизни — она, схватив в зубы львенка, начала убегать со всех ног. Две остальные закричали ей «Стой!», но поздно. Шаана была уже совсем недалеко, бегущие за ней Ашади, Нордоза, Акида, Тарна и остальные также скоро будут рядом.
    У них не оставалось выбора, теперь Кавиза закричала Вирис «Бросай!», чтобы та успела убежать — ноша в ее зубах не позволяла делать это быстро. Но та уже сообразила, и бросила свой груз себе под ноги, и тут же о него споткнулась, чуть не упала; но продолжила бежать, не оглядываясь, подхлестываемая страхом за свое существование. Кавиза и Ифана также начали убегать, но это была лишь жалкая попытка отсрочить неминуемое — Ифана бежала слишком медленно.
    Шаана уже почти рядом.
    -- Беги! — тоном приказа Ифана сказала Кавизе, и остановилась.
    -- Нет. Тебя не брошу, — остановилась и та. Слишком многое их связывало, и убегать без нее в такой момент было для Кавизы нелепо.
    -- Что ж... — только и успела сказать Ифана.
    Шаана уже была здесь, на расстоянии прыжка, с оскаленными зубами и горящим взглядом; мимо них пронеслась Акида, которая бежала к лежащему в траве сыну — она видела, как его бросила себе под ноги убегающая.
    -- Ты выиграла эту битву, дитя. А мы проиграли. Но мы встретим свою судьбу, — чуть улыбаясь, смотря Шаане в глаза, сказала старая Ифана.
    Кавиза не собиралась умирать, как глупая кроткая тварь, — она сжалась, чтобы прыгнуть на Шаану и вцепиться куда-нибудь — за горло, за бок, за лапу, за шею — за что угодно, лишь бы вцепиться и успеть сделать хоть что-то, прежде чем ее убьют. Но было поздно — начатый полет был прерван огромным телом Ашади, который с разбегу налетел на нее, чтобы смять и сокрушить. Та попросту отлетела далеко назад, оглушенная; встала на непослушные лапы, чтобы дать последний отпор; но не смогла этого сделать, потому что Ашади двумя яростными ударами по глазам львицы потушил свет дня в ее глазах, и она навсегда перестала видеть. Кавиза завалилась набок, и уже не вставала.
    Шаана и дальше смотрела на Ифану. Она не словно не замечала происходившего вокруг; Ифана тоже смотрела на ее в ответ. Шаана почувствовала нечто вроде головокружения, и поняла, что нужно отводить взгляд; ее воля, уже натренированная, пыталась сделать это, но Ифана была старой, сильной шамани. Последние мгновения жизни сделали ее дух еще сильнее.
    -- Шаана! Ты проклята, будь ты проклята, на всю жизнь ты будешь проклята! И не сможешь избавиться от этого никогда! Это мое последние намерение, последнее!..
    Не сводила Ифана своего взгляда, но потом, увидев, что Тарна хочет свалить ее на землю, решила и ему оказать сопротивление: она издала страшный, дикий крик, смешанный с рыком, смотря на него; тот, словно оглушенный, начал мотать головой, и отошел в сторону. Было впечатление, что он потерял ориентацию; он прилег, не в силах совладать с головокружением и оглушением.
    Но Ашади тут же свалил Ифану с лап, одна из только подбежавших львиц прижала ее вместе с ним к земле. Львица не стала зря терять времени — она своими челюстями сжала горло Ифаны, чтобы задушить; а Ашади держал ее, чтобы она не вырвалась.
    Подбежали все остальные, Нордоза и Шиадаль спросили у безмолвно и неподвижно стоящей Шааны, всё ли в порядке, и она ответила: «Да». Она помотала головой, и снова обрела над собой контроль и способность ясно воспринимать окружающее. Осмотрелась — все собрались полукругом вокруг места, где всё происходило; Ашади с львицей медленно убивали Ифану, ибо оставлять ее в живых не было смысла, в любом случае ее ждала смерть, рано или поздно, ибо она вместе с двумя другими сделала непростительное преступление, наказанием за которое может быть только лишение жизни. Шаана посмотрела вдаль, где виднелась Акида. Около нее стоял заплаканный, с кровью на ухе, но живой и в целом здоровый Намару, и шамани вздохнула: она сделала то, что должна была сделать, и его жизнь спасена, долг выполнен.
     Вскоре Ашади встал с тела Ифаны — с ней было покончено. Тарна уже оклемался от крика Ифаны, и удивлялся, как такое могло произойти. Шаана кратко объяснила ему, что это был не обычный крик.
    -- Шаана, кто они, что здесь произошло?! — обеспокоено спросила Нордоза, смотря на два неподвижных тела.
    -- Они пришли сюда с целью украсть львенка, чтобы потом его ритуально убить и съесть. Так они получают силы для самих себя... — грустно объяснила Шаана.
    Подошли мама и сын — Акида с Намару. Акида от пережитого волнения выглядела сама не своя.
    -- Они хотели украсть моего ребенка! Слышите! Хотели украсть!
    Потом она посмотрела на Шаану.
    -- Как они украли моего сына?! Ты видела?! Я же говорила тебе, не нужно лазить где-то без спросу! — последние слова были обращены к Намару, который прижался к маминому боку; но в голосе Акиды совсем не было злости.
    -- Я не видела. Пока тебя не было, к нам пришли эти трое, и сказали, что они целительницы. На самом деле они шамани, которые... — Шаана не хотела говорить при Намару, — ...в общем, крадут детей.
    -- Шаана, ты ведь была со мной, — сказал Тарна, — и не видела, как его украли. Откуда ты это узнала?
    Она не знала что сказать. Не объяснишь же им в самом деле, как она это узнала, если сама не ведала этого.
    -- Так... — неопределенно сказала она. — Неважно.
    Все переглянулись. Их впечатлили такие способности молодой шамани, отчего прониклись к ней уважением. Вопросов на эту тему больше не возникло. Акида кинулась к Шаане, потерлась о нее и обняла.
    -- Ты спасла моего сына, сестра. Ты спасла его. Спасибо тебе...
    -- Всегда пожалуйста, — ответила Шаана, закрывая глаза от смущения. Многие заулыбались. Наконец Акида отпустила свои крепкие объятия, и нарочито строгим голосом сказала Намару:
    -- Иди скажи спасибо тете Шаане, быстренько.
    Тот подошел, и сказал:
    -- Спасибо, тетя Шаана, что не дали меня украсть.
    Та только придвинула его к себе, лизнула и заурчала. Остальные же начали обсуждать случившееся. Шаана спросила, наклонившись к нему:
    -- Намару, родной, где они тебя встретили?
    Он уже справился с впечатлениями от пережитого, и не обращал внимания на два тела неподалеку. Все будущие львы воспитывались в смелом и мужественном духе, и ему не пристало быть шокированным или плакать, как девчонка. Он ответил:
    -- Я не хотел, чтобы кто-то за мной присматривал... Ко мне подошла та, самая младшая, и сказала, не хочу ли я посмотреть на один интересный фокус...
    -- Ты видел, как они пришли в прайд?
    -- Да, знал, что это одна из гостей, поэтому мне стало интересно, и я пошел. Подошли потом эти двое, — он кивнул в сторону двух тел, и растерянно сказал: — А дальше не помню, что было. Не знаю... Мне кажется, я заснул, а проснулся — куда-то меня тащат на бегу, потом... бросили.
    Шаана больше не стала ничего спрашивать, и он ушел вместе с мамой прочь, в прайд. Для них заставить львенка идти за ними было легкой задачей. Все остальные так же начали расходиться. Нордоза сказала: «Пошли, Шаана, идем». Тарна дотронулся к ней лапой, как бы приглашая следовать за ним. Она ответила: «Сейчас». Никто не собирался убирать тела двух львиц — они были достаточно далеко от прайда; трогать мертвых, ни своих, ни чужих вообще не принято, и делается это только по большой необходимости.
    Шаана думала о том, что случилось; яркое солнце освещало мир вокруг нее, и это контрастировало с ее печалью. Она подумала о том, почему же эти трое выбрали именно такой страшный путь в обретении силы; признаться, она не совсем верила Шелли, которая рассказывала о таких шамани. Она подумала что, без сомнения, всё в мире имеет свою ценность, и они заплатили цену за свой путь.
    Вспомнила в подробностях, как Ифана прокляла ее. Странно, но большого беспокойства по этому поводу не почувствовала; но она понимала: нужно быть осторожной с такого рода вещами, тем более, последнее намерение кого-то всегда имеет намного бoльшую силу, чем обычно, а тем более, что эта кто-то была при жизни сильной шамани. Шаана не знала, что делать, и решила дождаться Шелли, чтобы посоветоваться; а пока нужно быть осторожной, и не делать всего, что требует контроля и энергии: сновидеть, стараться влиять на других, прочее. Нужно на время успокоиться, уйти, и заниматься самыми обычными делами.
    Шаана уже хотела уходить, но услышала слабый стон. Удивилась она этому, повернув назад голову и подняв уши, прислушалась. Стон повторился — стонала Кавиза; как удивительно, что...