- признаться, Таар был немало удивлен.
    За ней вбежали еще два льва, это были юнианцы.
    -- Как ты смеешь... без спроса вбегать... в пещеру дренгира? — с одышкой, тяжело и угрожающе сказал один из этих львов; это был молодой Рагнар. Шивисена в нерешительности прижалась к каменной стенке пещеры; она не знала, как себя вести и что делать дальше.
    -- Рагнар! — одновременно крикнули на него Таар и Дальвар. — Оставь ее, всё хорошо, — это уже молвил сам Таар.
     Тот понял, что его бдительность сегодня сыграла с ним плохую шутку, он и, извинившись, и отошел в сторонку, всё еще с подозрением разглядывая Шивисену.
    -- Таар! Прошу тебя, разреши моим детям, и еще трем львицам придти к вам в прайд! Они здесь, — она махнула лапой. Ее тон был умоляющим: — Они тут, просто ваши не дают им пройти, не было времени для объяснений, мы очень спешили... — она говорила быстро, прерывисто, волнуясь.
    -- Рагнар, немедленно беги и скажи, чтобы тех спокойно впустили в прайд, — приказал Таар.
    Он подошел к ней, остальные остались на месте. Участливо положил лапу на ее плечо.
    -- Что случилось, Шиви? — смотрел на нее, ища ее взгляда.
    -- Нам нужна защита. Я со своей семьей и немногими смогла убежать...
    -- От кого?
    -- Десять... нет. Одиннадцать дней назад в наш трайб пришли гунналы...
    В пещере сразу все зашевелились, встали. Как только все услышали слово «гунналы», стало понятным решение конунга. Видимо, что-то он таки подозревал. Повисла мертвая тишина.
    -- ...и потребовали от нашего короля союза с ними. Тралис отказался сначала, но их пришло слишком много; их главарь, Адилу, начал угрожать. Прайд разделился на две части, первая считает, что нужно идти в поход против Cоюза с гунналами и Адилу, вторая, меньшая, считает... точнее, считала, — Шивисена оскалилась, но потом понурила голову, словно навалилась большая тяжесть. — Тех, кто не был согласен, а это все были львы и львицы высокого рода, убили. Нам удалось спастись, случайно. А некоторые, низкого рода, даже рады такому обороту событий. Мол, равноправие теперь... Никогда бы не подумала! Позор нам...
    -- Гунналы, говоришь? А сколько их?
    -- Много, к нам пришло около сотни, Адилу остался у нас. Не знаю даже, как выдержат наши земли, всем еды не хватит, — качала головой Шивисена, — мой муж погиб, и теперь я не знаю, что делать дальше. Некуда нам больше бежать, Таар! — она посмотрела ему в глаза. — Наша судьба в твоих лапах.
    -- Тогда оставайтесь пока у нас. Мы вообще-то собирались идти в поход, на вас... Потому что подозревали, что у вас гунналы, — Таар моментально уловил взаимосвязь всех последних событий.
    -- А гунналы собрались ударить по вашему прайду, вместе с моим трайбом, — горестно вздохнула она. — Точнее, с тем, что от него осталось. Жалкий плебс, не могу в это поверить! Они отдали себя врагу просто так! Всем нам уготовано презрение потомков, — казалось, она заплачет. Но этого не происходило — она держалась.
    К Таару подошел Лагнал:
    -- Это вносит некоторую ясность.
    Шивисена, справившись с собой, продолжила:
    -- Сначала они искали лазейки на ваших южных границах. Туда даже отправили в группу, в нее, кстати, входил и Игнал. Он сразу почуял, откуда и куда дует ветер, — усмехнулась она, — и сразу принес клятву в верности гунналам. Проклятое отродье, с их глупым культом, и служителями. Фу! — фыркнула в презрении. — Но у них там ничего не вышло, ваш прайд, забыла его название, простите...
    -- Веларийцы? — спросил Таар.
    -- Именно. Да. Насколько я знаю, гунналы искали связей с местным прайдом, с которым веларийцы были в хороших отношениях. Только им не повезло — по дороге они убили львицу Союза, точнее, как они рассказывали, она сама бросилась на камни в пропасть, и это поломало им все планы. Им пришлось убежать...
    К ней подбежал Хасан.
    -- А ну-ка расскажи мне поподробнее, львица, пожалуйста!
    Все удивленно уставились на него. Шивисена ответила не сразу.
    -- О чем?
    -- Об убийстве!
    -- Той львицы?
    -- Да! — нетерпеливо выкрикнул Хасан.
    -- Многого я сказать не могу. Знаю только, что они шли, и вдруг встретили львицу. Там произошло нечто непонятное, и в итоге они ее убили, сбросив с обрыва, когда узнали, что она — львица Союза. Они твердили, что та сама туда бросилась, что немало удивило и потрясло их; так они говорили. Но мне это кажется неправдоподобным. Всё...
    -- Эта львица, мой дренгир, есть Аримали, — объяснил Хасан. — А теперь мы знаем, кто ее убил, отлично! — Хасан неестественно улыбался во все зубы, его улыбка была плохо замаскированным оскалом. — Отлично... Спасибо тебе, милая львица...
    Повисла тишина, все молчали. Хасан ушел, бормоча что-то себе под нос; вышел, и посмотрел на безразличное, огромное небо и в эти мгновения можно было увидеть, как Халнас беззвучно плачет. Но он лев, он никому не выдаст этого, и никто не увидит. Хасан пошел от пещеры прочь, не попрощавшись.
    
    **
    
    Шаана, конечно же, вскоре начала глубоко сожалеть, что не смогла сдержаться, не контролировала себя, и нагрубила своим родным наставницам, Шелли и Нарре. Она не находила себе места; пошла было на охоту с отрядом, но это только усугубило терзания. Кроме того, охота была на редкость неудачной, и все возвращались понурые и недовольные. Когда группа пришла в прайд, то все узнали свежие новости: гунналы рядом, приходит Кигали в прайд Юнити, в общем, будут деньки — не соскучишься.
    Юная шамани уже на дороге назад решила пойти, и попросить прощения. Она быстро нашла их. Шелли и Нарра как раз показывали Аврине, как правильно обращаться со строфантом, и как готовить из него лекарство, да при том не отравиться. Аврина волновалась, суетилась и делала всё невпопад. Когда подошла Шаана, то увидела растерянную мордочку Аврины, спокойную Шелли и чересчур серьезную Нарры. Она не знала, как же начать.
    Первый шаг сделала Шелли:
    -- Извини, Аврина, не могла б ты ненадолго оставить нас? Есть небольшой разговор с Шааной, будь добра, — как бы обыденно и невзначай сказала она.
    -- Конечно, — ответила та, и сразу же обиделась.
    «Любимица... А я уже никто?! Уже и секреты есть, которые от меня таят. И так можно мной пренебрегать?..», — мысленно вспылила Аврина, и подарила Шаане очень короткий, но исполненный нехорошего взгляд. А потом ушла. Шаана стояла, стараясь не шевелиться, и провожала взглядом уходящую Аврину, потому что нужно было как-то сгладить неловкость — в глаза смотреть наставницам не хотелось.
    -- У тебя был разговор с ней? — это Шелли спросила Нарру, бесцельно шевеля цветки строфанта, которые находились в панцире.
    -- Будет, — уверенно ответила Нарра.
    Аврина скрылась с виду, и придется Шаане повернуться. Глаза шамани оказались участливыми и добрыми, и оценивающе смотрели на нее.
    -- Шелли и Нарра, мои родные наставницы! Пожалуйста, простите меня за сегодняшнюю выходку, я прошу вас, — молвила Шаана, и вся сжалась. Ей было стыдно.
    -- Что ты, Шаани, дитя мое, — обняла ее Шелли. — Не говори таким тоном, словно только ты на этом свете делаешь ошибки и глупости.
    -- Хорошо. Спасибо вам, — радостно и тихо ответила она, понимая, что смогла сгладить свою ошибку, и даже замурлыкала. — Не знаю, просто сейчас плохо мне, если честно...
    -- Знаем, — молвила Нарра.
    -- На тебя слишком много свалилось в последнее время. Случай с тремя ведьмами, смерть Арималы, несчастливая любовь — опустошенным почувствует себя кто угодно, — говорила Шелли. — Ты должна справиться, и мы тебе поможем, не беспокойся. Твой дух будет спокойным и чистым, если встретишь судьбу таковой, какой она есть.
    Шаана поняла, что Шелли почувствовала, или же догадалась, о ее делах сердечных.
    -- Наш путь таит в себе много печалей, — теперь говорила Нарра. Такие речи были ей несвойственны, потому что она предпочитала действие, и не имела предрасположенности к разговору. — Нужно сказать, их слишком много, чтобы вынести обычной личности. Поэтому шамани делают себя неуязвимыми и сильными, чтобы противостоять силам мира.
    Их слова очень воодушевляли и успокаивали Шаану, но всё равно смутные сомнения шмыгали по углам души. Словно ее обманывали, старались только успокоить, хотя Шаана знала, что это совсем не так, и слова их искренни.
    -- Новости какие, слыхали? Гунналы рядом. Оказалось, Арималу они убили, мне Тарна уже сказал, — грустно молвила Шаана.
    -- Все уже знают это, — вздохнула Шелли.
    Шаана закрыла глаза.
    -- И мы отомстим.
    Шелли недовольно покачала головой в такт каким-то своим мыслям.
    -- Шаани, нужно сказать, что пойдут в поход я, Аврина, Шелли и Иримэ, а ты останешься, — сказала Нарра.
    Юная шамани оцепенела.
    -- Но я должна пойти, должна, как вы не понимаете? Мы с Хасаном должны отомстить, потому что... нет, весь прайд, весь Союз должен, но мы в первую очередь!..
    -- Ты останешься, сейчас для тебя не лучшее время идти в поход. Кроме того, ты будешь тут потому, что если с нами что-нибудь случится, то ты единственная, кто может заменить нас.
    -- Но со мной всё хорошо, вы преувеличиваете, честное... — Шаана старалась говорить спокойно и убедительно.
    -- Не спорь, Шаани, не надо, — сказала Шелли. — Всё уже оговорено, ты не пойдешь, и останешься здесь, ты нужна тут. А идти не стоит, сейчас ты неустойчива, это период изменений, который рано или поздно пройдет, — она легла, и пригласила сделать то же самое Шаане. Нарра незаметно ушла, словно ее тут и не было.
    Но Шаана не легла, а тяжело плюхнулась на землю, подняв пыль.
    -- Не поддавайся этому. Ты ничему не должна поддаваться. Не воспринимай всё так безоговорочно. Ты слишком реальна, твои поступки сейчас — поступки той, которая вовсю поглощена миром. Мы сами создаем свой мир, ты знаешь это.
    Шаана положила лапу поверх лапы Шелли, молчаливо ища поддержки и совета.
    -- Я понимаю, — ответила она. — Но это непросто, слишком легко сказать, но трудно исполнить.
    -- Та шамани, дух которой силен только в спокойные времена, мало чего стоит. Но если ты движешься в трудных обстоятельствах, тогда это действительно достойно.
    Шаана покачала головой.
    -- Я чувствую вину за ее смерть, я всё предчувствовала, но не смогла предупредить. Какой тогда от меня толк? Я не предупредила, не уберегла ее. И кто я после этого?
    -- Не над...