такое увидишь, когда я всыплю тому, кому хватило ума кидаться свиньями!
    Стоящая рядом Эмерлина резко отряхнулась, вытряхивая из шерсти крупинки стекла. Я последовал её примеру, но тут же пожалел об этом — шерсть снова распушилась. Моя жена, заметив это, стала приглаживать меня, но тут я увидел эва, который пролезал в окно, очевидно для того, чтобы забрать снаряд обратно. За ним показалась ещё одна морда, которая выглядывала из-за своего куда боле смелого товарища.
    -ВАШУ МАТЬ!! — непроизвольно вырвалось из моей глотки, как только первый залез в зал. Эв лис тут же оглянулся, и попытался стать меньше. Это ему удалось слабо, учитывая его положение. Второй, который только начинал залезать внутрь, тут же пропал из виду. Внизу раздались крики и топот множества лап, говорящий о повальном бегстве.
    -Простите... — тут же выдавил эв, почесывая затылок.
    -ПРОСТИТЬ?! Интересно — а за что тебя прощать?! Вы вообще что это творите, скажи мне на милость?!
    -Мы... мы в свинку играем!
    -Какую ещё свинку, вы что, сдурели совсем?! Что вы устроили, ты посмотри на витраж!
    -Мы случайно... — оправдывался лис, возя своей исполинской лапой по засыпанному осколками ковру.
    -Ещё бы вы это специально сделали, ты бы вообще из клана вылетел, гадёныш!
    -Не надо, пожалуйста...
    -Не надо?! — продолжал орать на него я, — а что прикажешь с тобой делать?!
    -Господин Ренар, я... — он развёл лапами, будто показывая, насколько он пристыжен, но сделать ничего не может.
    -Ты! Да ты! — я уже не знал, за что на него орать, но уж очень хотелось.
    -Милый, успокойся, — Эмерлина снова прижалась ко мне, — он же признал свою вину.
    -Этого мало! Одной вины тут точно мало! — запротестовал я, но к эву уже обратилась Эмерлина:
    -Ты явно участвовал в этом не один, ведь так?
    Лис уверенно покивал, и изъявил полную готовность выложить все имена соучастников.
    -Так вот. Иди, собирай своих друзей, и начинайте тут убирать. Как, меня не интересует, но что бы к вечеру тут было чисто!
    -И заберите свою свинью! — напомнил я лису, прижимая к себе жену. Она всегда успокаивала меня...
    Эв закивал как болван, быстро поймал свинью, засунул её подмышку, и ретировался. Мы остались вдвоем с котом, который ходил по осколкам, пиная большие куски стекла.
    -Ну что, возьмёшься за такую работу? — спросил я у него.
    -Какой смысл делать тут красивые витражи, если в него в любой момент может влететь свинья, и вся моя работа пойдёт кошке под хвост?
    Странно. А я всегда считал, что кошачьи очень не любят это выражение...
    -Обещаю, никто более в этот витраж не влетит. Этот-то тут стоял две сотни лет. Теперь пришло время менять и его... — я любовно посмотрел на Эмерлину. Дело в том, что я хотел поместить на главный витраж замка её изображение. Она, естественно, об этом догадывалась, но виду не подавала. Хотя я был точно уверен, что ей всяко будет приятно, безо всяких витражей. Я быстро кивнул коту, тем самым подтверждая свой заказ. Купец быстро достал блокнотик, что-то там черкнул, и проговорил:
    -Ну, раз вы согласны, то мои мастера прибудут к вам через неделю. На монтаж такого размера нам понадобиться месяц, не меньше. Это с резкой, покраской и прочим...
    Пока кот перечислял всё это, я опять взял свою жену под локоть. Она улыбалась и была счастлива, и я был несказанно рад, что смог отвлечь её от тяжёлых мыслей о завтрашней встрече со старыми друзьями.
    -Пойдем, прогуляемся до королевского замка? — предложил ей я, подёргав за лапу.
    -Конечно, — согласилась она, и последовала за мной.
    Я не стал выпячивать свою грудь подобно барону, — всё равно одежда моя была не парадной, — но вполне гордо вывел свою жену из замка, и повёл через рынок, через речку, к королевскому замку. Вскоре мы вышли с родной территории, и последовали через город, к центральной площади, где Арен вчера ловил курицу. Вся дорога у нас заняла больше сорока минут, — но мне с моей любимой никогда не было скучно. Мы даже не разговаривали, мы просто молча шли, прижимаясь друг к дружке. Любовались окружающей нас растительностью, здоровались с редкими прохожими, которые при виде феодала начинали кланяться. Я смеялся над ними, и говорил, что мне не нужно почестей, потому что знал — когда дело дойдёт до погони, они спокойно, и без всяких зазрений совести побьют меня, и выкинут в речку.
    С таким настроением, и с улыбкой до ушей, мы дошли до площади. Эмерлина не вспоминала тот ужас, который она вчера принесла мне, улыбалась. Но тут улыбка исчезла с моей морды: какой-то пёс в огромном сером плаще поманил меня к себе. Капюшон закрывал его морду, и виден был лишь чёрный нос, окружённой чёрно-серебристой шерстью. Неожиданно он откинул ткань с морды, и сердце моё окончательно скатилось к кончику хвоста: Это был чёрный, потрясающей красоты шакал. Странные, фиолетовые глаза будто светились, хотя на дворе был ясный, безоблачный весенний день. На глаза спадала ярко-белая длинная чёлка, яро контрастируя с остальной шерстью шакала. Он поманил меня пальцем, пристально глядя на меня, но мне показалось, что ничего хорошего он мне не скажет. Я покачал головой в знак отрицания, и пошёл со своей женой дальше. Краем глаза я видел, как незнакомец нахмурился, накинул капюшон, и, взмахнув полами плаща, направился в другую сторону. Я передернул плечами, отгоняя наваждение...
    -Что-то случилось, дорогой? — спросила Эмерлина.
    -Ничего, Эмерлина. Всё в порядке...
    Этот шакал был слишком похож... На него... На нашего...
    А, чур меня, мало ли что привидится.
    
    Ошейник для Лисицы 2. Глава четвёртая. Романтика мира сего.
    
    Вечером того же дня, мы с Эмерлиной, нагулявшись вдоволь, вернулись к замку. Кругом шли приготовления к пиру эвов, выдр уже давно пригнал целое стадо свинок на забой, и уже семенил обратно с мешком золота, когда мы с Эмерлиной возвращались на территорию клана. Нам удалось прогуляться по лесу, пройтись по ближним границам владений, купить на рынке пару фруктов и ещё большее количество фруктов украсть. Моя жена всегда любила наблюдать за моей работой, и я устроил ей показательное выступление величайшего вора. Избытки всевозможных сладостей пришлось отдать первой же попавшейся кошечке-крестьянке, возле которой, держась за её хвост, пять или шесть котят. Они так мельтешили, что я не смог сосчитать их точное количество.
    Мы не отпускали друг друга очень долго, кроме тех моментов, когда я воровал, хотя это было немного утомительно для лапы. Вернувшись к замку, мы с Эмерлиной тут же почувствовали сильный запах крови и жарящегося мяса. Запах исходил частично из моего замка, и частично из некоторых домов, в которых готовили поросей. Конечно, сделать сразу всё не представлялось возможным, поэтому часть стада озадаченно бегала около ворот замка, в окружении нескольких эвов. Я имел честь собственными глазами наблюдать игру в свинку: из стада выбиралась любая свинья, подбрасывалась над головой, после чего отправлялась в полёт мягким толчком лап. Задача принимающего игрока была не поймать свинку, а оттолкнуть её лапами в сторону подающего. Игра показалась бы забавной, если бы не предмет игры. Целая, да к тому же живая свинья была бы для меня слишком тяжёлой, в то время как для эвов она была не более чем мячиком.
    Подойдя к ним поближе, я даже услышал их песенку, которую они напевали перед особо высоким и дальним броском:
    -Свинка-свинка, не молчи, свинка-свинка, покричи!
    И после такого напутствия истошно визжащий снаряд отправлялся на другой конец поляны, или даже через замок. Теперь понятно как они умудрились разбить мой витраж...
    Я постарался отогнать от себя злые мысли о великой мести, просто проводил свою жену в спальню и уложил спать. На пир она не пойдёт, она сказала мне об этом ещё на подходе к замку, хотя я бы хотел этого. Я решил уговорить её потом, перед самым пиром, а сейчас я дам ей отдохнуть. Но она уговорила меня, заявив что завтра ей надо будет быть полной сил, что бы при необходимости дать бой своим обидчикам. Я лишь махнул на неё лапой — какой тут может быть бой, когда за неё такие воины?
    Оставшись один, я немедленно пошёл на вкусных запах, который доносился с кухни. Аппетит я нагулял просто ужасный, чувствовал себя настоящим зверем, и если мне на моей же кухне не дадут большой, очень большой кусок прожаренной свинины, то я пойду к эвам, отберу у них игрушку и съем её сырой. Не так приятно, как жаренное, но зубы, в солидарности с желудком, хотели мяса. И не важно какого.
    И больше всего меня поразило, что на моей кухне всеми управляла никто иная как сама глава клана. Кулинарные таланты Флёр развернулись во всей своей красе, а в сочетании с навыками руководства, она превратила кухню в хорошо отлаженный механизм, который крутился вокруг лисицы. Она пробовала всё, что можно было попробовать, засовывая свой палец в каждый соус, который подавался вместе с мясом. Как только она начинала пробовать его на свой взыскательный вкус, лис, который делал его, замирал в ожидании вердикта. Как только повар получал утвердительный кивок головы, он сразу расслаблялся и заново обретал желание жить.
    Понаблюдав за работой Флёр несколько минут, я, услышав недовольный стон своего желудка, решительно направился к ней, с каменным намерением получить порцию еды вперёд ужина...
    Как только я дотронулся плеча Флёр, она тут же обернулась, и буквально схватив меня, потащила к другому концу кухни.
    -Ренар! Тебя-то мне и надо!
    -Что? Что за...
    Лисица, оставив меня без ответа, подвела меня к небольшой жаровне, в которой тлели угли. Над ними, шкворча и капая жиром, жарились какие-то маленькие кусочки свинины. Только пахли они странно, и были украшены кусочками лука.
    -На вот, попробуй, — Флёр впихнула мне в лапу железку, на которую были насажены кусочки, и выжидательно на меня посмотрела.
    Я принюхался к мясу. Свинина, но отдаёт какой-то остротой и непонятными специями. Пожав плечами, я стянул зубами кусочек мяса и принялся жевать.
    В тот момент когда мои клыки разрубили этот твёрдый, немного кисловатый кусочек, у меня перевернулось всё сознание о вкусной пище: мясо было и кислым и сладким, и твёрдым и нежным, просто потрясающ...