.
Сейчас было тихо, но эта тишина не пугала, а наоборот — одобряла мои действия. Мир вокруг меня остановился и время приостановило свой ход…
Проснувшаяся Флёр, сидела на полу и удивлённо смотрела на то место, где я схватил жемчужину. Вытянувший лапки Рыж, отдающий мне жемчужину. Холодный, пристальный, но почему-то очень добрый и дружеский взгляд бога смерти. Застывшая улыбка на морде у его товарища. Испуг в глазах Арена.
Но самое главное — нити. Золотые, серебряные, пурпурные — все цвета радуги, они рассекали воздух в этом зале, путались друг с другом, но все вели точно в одно место — к кому-то из моих друзей или помощников. И каждая нить, какая ровная она бы не была — прерывалась, ветвилась, от неё расползались тысячи других, но просто гасли в воздухе, застыв так.
Это и были нити нашей судьбы. Дороги, по которым мы идём. У каждого она своя, но иногда — они переплетаются…
Из груди Флёр шла тонкая, фиолетова нить, и только-только начинала утолщаться. Её нить была ровной и прямой — у неё долго не было выбора, и всё решали за неё. Стального цвета полоска тянулась и за Ареном — несколько ответвлений я хорошо видел — они были гораздо длиннее и яснее, чем ответвления у остальных. За богами тянулись две изумрудно-чёрные дороги, и понять что либо было просто невозможно — так много распутий и такие лихие повороты…
Светящихся в воздухе полос было невероятное количество, но лишь одна обрывалась в воздухе. Ярко-рыжая, толстая и с огромным количеством распутий. Это была моя.
Подойдя к ней, я прошёл до ближайшего разветвления, и потянулся лапой к другому, альтернативному варианту, и тут же услышал слова…
-Я не могу… Это слишком страшно!
-Слабак! Как ты мог проделать такой путь ради того чтобы оборвать всё в самом конце!?
-Извините…
Я отдёрнул лапу. Я не позволил себе быть таким слабым. Я пошёл дальше, двигаясь по своей дороге и через пару шагов я дошёл до очень тонкого места, где нить почти что исчезала в воздухе. Прямо перед ним было ещё одно ответвление…
Звон меча, вскрик Флёр — ошейник рассыпался на три части, а я тяжело рухнул на колени — в лапе был неповреждённый меч. Флёр взводит арбалет для того чтобы добить меня, и…
Я не выдержал и зажмурился.
Так много выборов на своём пути я сделал… Я пошёл ещё дальше. В зал, где ещё было темно, но моя судьба освещала мне дорогу. И здесь моя нить была единственной — и её ответвления заполнили всё пространство огромного зала, освещая его. Вздрогнув, я пошёл наружу, смело следуя за выбранной мною дорогой…
Путеводная нить показала мне дорогу назад — и зал уже не был таким большим. Воспользовавшись крыльями, я вылетел через разбитый витраж, приземляясь во дворе цитадели.
Но стоило мне обернуться, как я понял что витраж уже был цел — и я возвращался назад во времени. Моя нить гасла за моей спиной, но мне это и было нужно.
Мои друзья снова были здесь, возвращаясь вслед за мной — кипела битва. Всё кругом просто сияло от разнообразия цветов и миллионов путей, некоторые из которых так и остались невыбранными. Огромное поле…
Я уже вышел из ворот, подойдя к пустыне — судьба была даже у тех джунглей, что создал Фаэрт, но она была ещё совсем коротка — и у них совершенно не было выбора. Только расти, стремиться к солнцу — всё что было нужно молодым деревьям…
Я понял, что идти так будет слишком долго, и поэтому потянулся к своей судьбе лапой.
-Это бесполезно! Надо отступать! — услышал я свой собственный голос.
Моя лапа дрогнула. Я сжал челюсти, и дотронулся до того участка пути, где не было ни единой развилки…
Что-то просвистело мимо ушей, а в следующий миг я понял, что лечу по своему пути и вся жизнь, все те деяния, что я совершил, абсолютно всё проноситься перед глазами с совершенно умопомрачительной скоростью. Ветер трепал мои уши, крылья мешали нормальному полёту — только тормозили. Внезапно всё тело пронзила боль — пропали все руны, в ушах постоянно стояли какие-то малопонятные разговоры, перевернутые с конца на начало, и всё это длилось всего мгновения. Толчок в спину, боль — и крыльев больше нет за моей спиной…
Я с трудом открыл глаза, видя что лечу уже над морем, ив от уже вижу, как на огромном корабле мы с Эмерлиной плывём домой, к счастью и спокойствию, но было ещё рано. Я увидел как из моря поднимается огромный чёрный корабль, как к нему поднимается днище и то что он плывёт назад. Увидел как разгружают их него золото, возвращая на пока ещё законное место, и как мы плывём назад. Домой.
Я зажмурился, но как только открыл глаза, увидел что на моём пути ко мне приближается самая крупная и самая важная развилка на пути. Второй, альтернативный путь был таким же надёжным и сияющим, как тот, по которому по ошибке пошёл я. Отпустив свою ладонь, я почувствовал как лечу куда-то вниз, и как сильно меня клонит в сон. Я закрыл глаза, приготовившись к удару об землю. Нить моего пути погасла ровно до развилки. Предыдущий мой выбор пропал как бикфордов шнур, уничтожая за собой все события, что он за собой принёс. Но вместе с ним — гас и другой, альтернативный путь. Всё это было видно и так. Ошибка. Моя ошибка, которая так много изменила, и теперь — всё начиналось заново и больше ничто не могло определить мою судьбу. Только я сам.
Раз уж я не нашёл свой настоящий путь в первый раз — я найду его во второй!
Воздух вокруг меня сгустился, остановился, и я рухнул на мягкую, платяную поверхность. Подпрыгнув на своём месте, я упал плашмя, тут же почувствовав под головой любимую подушку, и мягкий, пушистой бок под своей лапой.
Ошейник для лисицы 2. Глава двадцать восьмая. Глава шестая
Утром, просыпаясь, иногда чувствуешь необыкновенно тёплый воздух. Открываешь глаза и понимаешь, что ты просто уткнулся носом в шею своей жены и дышишь сквозь её шерстку. Воздух нагревается, шерстинки щекочут твои ноздри. Я озабоченно потрогал нос — за всю ночь такого сна он стал тёплым и сухим. Ой, это не хорошо, он обычно не такой...
Я потряс мордой, разгоняя сон. Вот она, такая милая и прекрасная, лежит рядом с тобой и спит. Спит как никто другой, потому что только я могу осознать, насколько лисица может быть дорога мне. А главное — она знает об этом и разделяет со мной любовь.
Я не стал её будить, просто вылез из-под одеяла, постарался как можно тише расчесаться и вышел из спальни.
Клан спал. Мирная, спокойная жизнь дарует нам всем такую награду — спокойный и безмятежный сон. По моему замку на правах полного хозяина гулял ветер, периодически хлопая незапертыми дверьми и завывая в длинных коридорах, вырубленных в дереве.
Я решил прогуляться, пока никто ещё не проснулся. Я очень-очень редко вижу свой замок в таком умиротворённом состоянии. Да, я прожил в нём всю свою жизнь, изучил каждые его ход и всего тайны, можно даже сказать, подружился с ним. Не так давно я понял, что мой замок — это такой большой живой организм, а мы всего лишь паразиты, копошащиеся в его нутре. Даже моя жена, очень любящая растения, порой гладит кору древнего дерева, общается с ним, иногда даже что-то просит. Я держался куда проще — просто гулял по нему, иногда прося у него прощения. И сейчас у меня было за что извиниться: зайдя в главный зал я прижал уши от холода. За ночь тут очень похолодало: подушечками лап я чувствовал росу, которая появилась на ковре. А ещё чувствовались мелкие осколки стекла; эвы хоть и убирались здесь довольно долго, но всё равно они не смогли вытряхнуть из ковра все остатки шикарного витража.
Я побродил немного по большому залу, погладил большой дубовый стол, за которым обычно проходили клановые совещания. Я знаю, замок запоминает и хранит всё что здесь когда либо происходило, но вот как спросить к него так нужные мне вещи — я не знал. Да и даже если бы знал — воспользовался бы?
Снова в голову забрались сомнения по поводу предстоящего решения. Я решил обдумать два варианта самых вероятных исходов этого дела.
Меня поймают.
Это мне представлялось почему-то лучше всего. Сталь наручников холодит запястья, меня ведут к парапету, и там вешают. Нет, будучи обвинённым в таком преступлении, я не смогу выкарабкаться никакими силами. Любой провал повлечёт за собой только смерть.
А если у меня получится?
Вот тут моё воображение давало сбой и я терялся в догадках. Ну что со мной может произойти, когда я ограблю целое королевство?
Почему-то опять думалось о смерти и представлялись довольно ужасные картины всевозможных побоищ за всё это золото. Я ведь не смогу охранять его достаточно хорошо, тут целая армия нужна.
Но мне придётся отдать три четверти пиратам. Не жалко в принципе, но всё равно. Даже одной четверти мне хватит что бы купить половину родного королевства в собственность. Да и зачем мне столько золота, действительно?
Реальная его польза была в авторитете и славе, которую я заработаю, если проверну это дело. О таком не мечтал никто, и скорее всего не мечтает.
Кроме меня.
Если я совершу это ограбление — моё имя надолго останется в истории.
А это очень приятно, как ни крути.
Всё равно выбор был слишком сложным для меня.
Я бродил по своему замку не один час, прежде чем утреннее солнце разогрело влажный воздух, и день полностью вступил в свои права. Успел я заглянуть и на самую высокую башню своего замка. Дерево — это лишь основа для моего дома, на нём было множество каменных надстроек. Конечно, до королевского замка мне никак не дотянуть, но то что у меня есть этот дом делало мою особу несколько выше, чем обычное зверьё.
Первой в зал пришла Флёр — в лёгкой белой пижаме и явно не выспавшаяся. Зевая, она стала готовить себе крепкий чай, будто меня и не замечая. Пока чайник грелся на огне, она достала буханку хлеба и стала откусывать прямо от него.
-Как ночка, Флёр? — тихо спросил я, удивляясь домашнему наряду лисицы.
Глава клана что-то недовольно пробухтела, набивая пасть хлебным мякишем. Булка была совсем свежей — испекли только вчера.
-Утро-то, надеюсь, доброе? — я и не пытался её понять.
-Более-менее... — ответила Флёр, прожевав. Она налила в свою кружку заварки и поставила передо мной мою любимую большую фарфоровую чаш...
