м генерала Филснейка. Теперь мы все были сами по себе, приказы шли от президента и ни от кого больше — я был более чем уверен, что новоявленный генерал ни от кого другого их попросту не примет, даже если кто-то в столице назовётся адмиралом. Но судя по всему, мы должны были лишь симулировать их активное выполнение, что не могло в какой-то степени не радовать.
    -Попахивает анархией! — весело и с большим-большим энтузиазмом вякнул андроид, стоящий в углу.
    -Ещё слово вякнешь, и я тебе бошку оторву! — рыкнул мой друг из угла напротив, но шакал тут же прикрикнул на обоих:
    -Заткнулись! — киборги, вроде и не собирались продолжать вой спор, — Никакой анархии мы не предусматриваем. Армейская иерархия сохраняются. Считайте вы перешли под другое командование, Буль, — сказал шакал лично бультерьеру.
    -Это командование мне по нраву! — заверил пёс, ничуть не испугавшись давления со стороны генерала, — Я уже сейчас готов бежать по всему составу и пропагандировать ваши идеи!
    -Мне бы твой энтузиазм... — прохрипел овчар. Тенесси аккуратно обняла его за плечо и с улыбкой прижала к себе.
    -Весь энтузиазм оставьте сержантам. Полковник, вы свободны.
    Я даже не сразу сообразил что он обращается ко мне.
    -Что, а? Да, да... — я почесал своё ухо, — Так что, мы сообщаем наш план солдатам?
    -Немедленно, — кивнул шакал, — Сержанты, старшины — за дело. Если будут какие-то вопросы, то задавайте их нашему полковнику.
    -Есть, — раздалось со всех сторон строительного вагончика в разнобой, и все стали собираться на выход.
    -Андроидов попрошу остаться здесь, — сказал генерал, не отходя от стола, — Даже тех, кто это не признаёт.
    В вагончике осталось примерно десять зверей, среди которых я увидел тех, кого никак не подозревал в искусственной жизни. Я посмотрел на Добба, но тот лишь пожал плечами и кивнул мне на выход. На прощание я похлопал его по плечу и вышел из вагончика.
    Сержанты быстро разошлись по своим вагонам, я пошёл к своему, где всю разъяснительную работу пришлось делать мне.
    Когда я собрал весь вагон перед собой на перроне и коротко ввёл их в курс дела, то не встретил никакого негодования. Все солдаты, которые стояли на перроне, тысяча с лишним морд, слушали своих командиров и не испытывали никакой неприязни к такому странному приказу — не подчиняться приказам. Когда я сказал, что новый президент посадил в высокие кресла жульё и бандитов, больше всех воодушевился Чак: сказал что кому ли, как не ему знать что за народ такой — бандиты. Лично мне этот лис в кресле какого-нибудь начальника московской милиции представлялся ну очень плохо.
    Когда же дело дошло до секретности всех наших действий солдаты закивали головами, подразумевая, что это само собой разумеется, и никто о нашем заговоре не узнает. Предупредил, что за разглашение секретов мера наказания будет высшей, и дополнил от себя немного:
    -Я конечно понимаю, что не все из вас заправские лжецы, есть и честные звери в наших рядах, но на этот раз от вас требуется проявить своё мужество, чтобы соврать тому, кто будет спрашивать вас о наших планах.
    -Соврать легко! — заверил всех Чак, ему тут же закивали все рыжие лисы в строю.
    Судя по тому, что все остальные вагоны уже расходились, я махнул лапой своим бойцам и тихо произнёс:
    -Вольно.
    Без лишнего энтузиазма бойцы разошлись кто куда. Большинство — в свои купе, полежать, подумать о грядущем. Парочка пошла к Ботанику, воспользоваться интернетом, ещё несколько остались курить у вагона.
    Всё это было сложно понять обычному зверю, который был в принципе далёк от власти и каких-то решений. Нас всех объединяло одно — мы служили одной стране и одному командованию, не знали горя и непреодолимых препятствий. Все мы помогали другим зверям, помогали буквально за просто так. Раньше — за бензин и уголь для наших поездов, чтобы проехать дальше и помочь другому городу. Конечно редко мы помогали кому-то в военном плане — чаще строили, возводили мосты и переправы, строили железные дороги и жилые здания. Мы все что-то делали для других зверей и тем оправдывали своё существование.
    И внезапно до меня дошло, дошло так резко и примитивно, что я схватил себя за уши и оттянул их до лёгкой боли.
    Мародёры! Они же именно так и жили! То, что у нас незримо происходило во всей стране, они собрали в одном городе и благодаря этому смогли выжить там, где другие давно бы сошли с ума от безысходности. Каждый просто помогал другому или другим, не беря за это ничего, кроме обещания того, что тот, кому он помог поможет ему. Плотник построит дом торговцу едой и сможет приходить к нему и есть за то что продавец торгует в его доме. Да только этот продавец не будет продавцом как таковым — он просто будет заниматься своим делом, будет кормить и поить тех, кто даёт ему воду, свет, крышу над головой. Будет заниматься своим делом, будет делать то, что он делает лучше всего. И мастистому, умелому повару никогда не придётся лезть в систему водопроводных труб, он сможет попросить об этом любого зверя, который хорошо разбирается в этом, а в замен сытно и вкусно покормить его от пуза, и наверное не один раз. И так будет всегда и везде, потому что любая способность делать что-то, любое умение, любой специалист — это всё востребовано у всех и всегда. Если ты умеешь чинить трубы — чини трубы, потому что они ломаются. Пускай не всегда — но их много, и поэтому без работы не останешься. Не останешься без еды и крова на головой, потому что ты делаешь что-то своими лапами и это всегда будет востребовано. Если ты умеешь воевать — защищай тех, кто тебя кормит и содержит, а ты будешь стрелять и рисковать своей жизнью ради всех них. Элементарно настолько, что хотелось смеяться. Вот почему мародёры говорили мне, что у них нету командующих — никто не командовал, все жили по способностям и по потребностях. И их вождь был прав — чтобы такое можно было осуществить — нельзя чтобы в обществе были идиоты.
    Стоило, конечно подумать и про них. Почему-то звери, которые ничего не умели, лучше всего ассоциировались у меня со всякими художниками, певцами, писателями. Их же вроде тоже немало на нашем свете, но в обществе мародёров им наверняка не легко — никто не будет смотреть на современное искусство, которым сейчас пытаются кормить какие-то там художники, насмотревшись на творчество людей. Кто-то нарисовал синий треугольник и кричит — это шедевр! Странно, что в Москве зачастую в это начинают верить, восхищаться обычным синим треугольником и что-то там про него думать. Музыка, которая играла в клубах можно было глушить тараканов. В некоторых песнях есть даже ультразвук, который был неприятен почти для всех псовых, никакого живого исполнения, ну а про книги я вообще не говорю, и старался их вообще не читать. Когда пишут такое, от чего тянет блевать, это знаете ли. И не дело в качестве, а дело в содержании...
    И тут я задумался — а ведь так это было бы ещё лучше! Все эти «творцы» отсеются сразу и займутся настоящим делом! Ведь мне очень нравилось, как пел наш Терминатор, пускай и старые, довоенные песни, которые смогли пережить без малого не одну сотню лет и остаться в памяти не только людей, но и зверей. Пускай делают то, что нравится зверям, а не пичкают их дрянью, называя это искусством! И тогда я с удовольствием пойду защищать творцов прекрасного, доброго и вечного, чтобы они продолжали нести это и дальше.
    С этими интересными мыслями я провёл весь день, потом в общем и целом я изложил их Доббу, и как ни странно пёс пришёл от них в лёгкую степень восторга и сказал, что обязательно запомнит такую систему. Он даже дополнил несколько других мыслей — исчезнет воровство. Да-да, а зачем воровать, если можно пойти и взять у того, кто это делает всё, что тебе нужно? Но и следить за порядком он тоже предложил — чтобы те, кто умеет только брать, ничего не давая в замен, быстро становились на путь истинный. Я предположил, что такие звери просто быстро станут изгоями — честных всё равно всегда будет больше, и масса всегда найдёт как выгнать из себя паразитов.
    Кстати после этого разговора я спросил о чём Добб разговаривал с бывшим полковником, но пёс говорил об этом слишком неохотно, постоянно уходил от ответа и вообще темнил. Намекал лишь то, что наш новый командующий очень не хочет, чтобы киборги разбредались кто куда и практически слёзно умолял остаться. В принципе, я остался доволен таким разговором, а мой друг вообще после разговора стал куда веселее.
    -Кстати я теперь лейтенант, — напоследок буркнул он, — Чак — ефрейтор, Терминатор — вообще старшина.
    -Не думал, что маленькая революция принесёт нам волну повышений, — признался я, — надо бы обмыть всё это дело.
    -А есть что? — с озорцой в глазах спросил доберман, отрывая от своей морды кружку с чаем.
    -Мы же в Иркутске в конце-концов. Думаешь в такой деревне найдётся кто-нибудь с самогонным аппаратом?
    -Кстати, не только он нам нужен, — вовремя вспомнил мой друг, — Надо ещё обогреватель купить!
    -На кой он нам чёрт?
    -Ботаник и Динозаврик вот-вот доделают новую проводку в нашем поезде и дотянуться, наконец до нас. Электричества у нас теперь хоть жопой жуй, полсостава уже сидит в тепле.
    -На улице плюс десять!
    -А во Владивостоке будет минус сорок, если не меньше.
    -Переживали и не такое, — буркнул я, но с доберманом согласился, — Деньги-то у нас есть?
    -У меня — есть. У тебя не знаю.
    -Может, если только пара тысяч.
    -Сойдёт. Только в одно заведение зайдём, я там ещё возьму. Кстати там и выпивкой закупимся. До Владивостока время у нас есть, только места не очень.
    -Пойдём к Чаку в купе? У него соседи всегда где-нибудь шлются...
    -Не, у нас лучше. Негоже командованию пить с солдатами.
    -Это командование только что по-дружески попросило всех солдат не подчиняться нашему президенту. Почему бы нам по-дружески не выпить с ними?
    -Потому что всё выпьют и скажут что так и было!
    Добб достал из ящика свой гранатомёт, вставил туда ленту на десяток выстрелов, которую для удобства обмотал на ствольной коробке.
    -Нахрена? -просто спросил я.
    -Для солидности, — ухмыльнулся доберман, — Ты тоже пулемёт возьми.
    -Ты так гово...