ставил Добб.
    -Я здесь уже не особо нужен, — заявил Молотов, — Рядом с бойцом…
    -Идите, — отрезал наш Генерал, — Хотя я не против бы и…
    -Закончили, — объявила Шанди, — Думаю как туда добраться мы все и так знаем.
    -Пойдёмте! — позвала нас дочка главнокомандующей, тяня меня за руку, — Он вас звал! По имени! И ещё свою жену!
    Я быстро собрался и пустился бегом за шустрой Шанни. Змейка повела нас всех через какую-то секретную тропу, на ходу разгоняя охранников и зазевавшихся зверей, имевших несчастье оказаться на её пути. До лазарета мы добрались за считанные секунды, но когда вся наша орава ворвалась в палату Терминатора, все затихли сразу. Даже Ларсен, который побежал за всеми просто по инерции, и тот проявил уважение к тяжело раненому бойцу.
    Песец лежал на койке с уже открытыми глазами, и еле-еле шевелил пастью. Я тут же подошёл к нему, садясь на колени рядом с его кроватью, поднося ухо ближе.
    -За дверями вагона последнего…
    Небеса провожали пропащего…
    Целовали косой дождя летнего…
    Прижимая к груди уходящее…
    Он говорил очень медленно и тихо, с большими перерывами. Я вслушивался в каждое слово, но не понимал смысла.
    -Что он говорит? — спросил меня Шакал, тихо подходя ближе.
    -Расковала меня ночь бессонная…
    Вынул я перспективу из скважины…
    Закопал у вокзала всё чёрное…
    Помолясь за здоровие вражины…
    Я поднял голову, тихо оповестив всех присутствующих.
    -Он поёт…
    Внезапно песец стал петь намного громче, так что услышали все присутствующие:
    -Я намазал на хлеб расстояние!
    Захлебнулся мечтой родниковою…
    На дорогу надел струны новые,
    Да пустил под откос состояния…
    Все в палате замолчали, слушая эту странную и удивительную песню умирающего бойца. Он подождал минуту, собираясь с силами, а потом пропел ещё один куплет, последний:
    -Не пропал ещё голос, на месте глаза!
    Наблюдаю, как в море играет гроза…
    Не свернул я с дороги, один на пути,
    В небе крылья да ноги, что делать…
    И на последнее слово в песне его не хватило. Но я аккуратно и тихо дополнил:
    -Идти.
    
    Всем достался этот дар!
    
    -А не много ли нас едет? — задал резонный вопрос мой генерал, наблюдая вместе со мной за погрузкой боеприпасов в наш грузовик, — Я уже думаю попросить Дино сделать четвёртый прицеп. Это было бы здорово.
    -Меня больше волнует кто поедет в кабине. Начальство же передерётся за пару драгоценных мест, а там ещё должен быть кто-то из киборгов и Дино, — ответил я, — Не говоря уж о том, что мы не знаем кто будет нашим водителем.
    -Фесс? — спросил шакал. Я повернулся к нему, увидев, что на самом деле он обращался не ко мне, а к рации.
    -Слушаю, товарищ генерал.
    -Поведешь нас до базы?
    -Конечно, генерал, я уже готова.
    -Отлично, этот вопрос мы решили, — шакал выключил рацию и опёрся на перила.
    Последней ночью перед отбытием на базу никто в городе забытых не спал. Два прожектора развернули вовнутрь базы, и теперь на центральной площадке, где стоял наш транспорт, было светло будто днём. Это значительно облегчало нашу подготовку.
    Всего нас ехало немного больше, чем было изначально — больше сотни бойцов с боезапасом и провизией. Из них полтинник — наши, родные, около тридцати лучших забытых, два десятка новобранцев под командованием Ларсена и десяток тяжело вооружённых киборгов из Красной бригады. Для того чтобы всем поместить в фуры нашего грузовика, пришлось пересобрать его заново. Теперь все боеприпасы находились не в первом, а в последнем прицепе, первые два были равномерны заняты бойцами и небольшим запасом сухого пайка. Для такой операции Забытые расконсервировали старые довоенные запасы настоящих ИРПБ — Индивидуальный Рацион Питания Боевой. В небольшой зелёной коробочке были герметично запечатаны настоящие консервы вроде тушёнки, каких-то каш, макарон с сыром, куча сублимированных продуктов и даже небольшой запас питьевой воды. Всё это комплектовалось спичками и маленьким таганком, на котором за считанные минуты можно было разогреть консервы. Молотов, как опытный боец, сразу предупредил всех — на операциях таганок не использовать, потому что запах от него можно учуять за километр. Таких пайков мы нашли почти пять сотен штук, а значит это пять дней на автономном существовании. Конечно, помимо них взяли и запас обычной еды, если будет возможность развернуть полевую кухню или что-то в этом роде.
    Пока несколько наших сержантов распределяли пайки солдатам, киборги из красной бригады занимались погрузкой патронов — по-настоящему тяжёлой и утомительной работой. Бесчисленное количество ящиков разных цветов, гигантские количества патронов и единиц оружия, некоторые из которых сразу же расходились по лапам зверей, у которых вооружение оставляло желать лучшего. В последней партии шли просто гигантские ящики с пулемётными лентами — не один Терминатор был вооружён миниганом, среди красной бригады было ещё два скорострельных пулемёта, только масштабом они были поменьше чем русский авиационный шестиствольник, который откопал себе песец. Его пулемёт аккуратно положили у борта фуры в последнюю очередь, и посмотрели на нас.
    -Стройся! — приказал шакал со своего высокого места, и все бойцы быстро встали в одну линию перед вытянувшимся грузовиком. Унисона в их строю не получилось — в основном из-за наших бойцов и остальных. Единую форму и единое вооружение имели только забытые.
    -Равнясь! — приказал шакал и сразу же дополнил, — Смирно!
    Все звери, даже бойцы Ларсена вытянулись по струнке. Оставалась последняя формальность и можно было загружаться по вагонам и ехать.
    -Я спрошу в последний раз всех вас, бойцы, — сказал генерал, — Это ваш последний шанс отказаться от поездки в Алмазный пик. После того как вы погрузитесь в транспорт — пути назад не будет. Вы будете обязаны соблюдать все приказы старших по званию. Все кто откажется от выполнения приказа будут объявлены дезертирами. Сейчас за выход их строя вас никто винить не будет.
    Строй даже не дрогнул. Никто не подал ни одного знака. Все молчали. Генерал кивнул мне и тихо приказал:
    -Веди его.
    Я кивнул и сорвался со своего места, помчавшись в лазарет. Хорошо что я успел выучить дорогу до него, добежал быстро, и ворвался в палату Терминатора.
    -Едем, — доложил я Шанди. Та подала знак санитарам в зелёных халатах и они взялись за носилки.
    -Шанни, всё готово? — поинтересовался я, глядя как змейка возится с оборудованием, которое поддерживает жизнь нашего бойца. Носилки были устроены так, что техника помещалась снизу, и при необходимости их можно было поставить прямо на неё.
    -Аккумуляторов хватит на день, — уверенно заявила змейка, включая автономное питание, -С техникой Ботаника мы запитаемся от бортовой сети грузовика.
    Я заметил что лапки юной кобры дрожат от напряжения, поэтому подошёл и положил свою руку ей на плечо, но она лишь отмахнулась.
    -Ладно, грузим, — сказала она санитарам, — Какой прицеп?
    -Первый к тягачу, — ответил я.
    -Всё поняли?
    Санитары кивнули и дружно подхватили носилки с еле живым бойцом. Нести его и ещё кучу приборов было нелегко, но они справились. Шанди, её дочь и я пошли вслед за ними.
    -Всё-таки не стоит его никуда носить, — в очередной раз сказала Шанни, понурив морду.
    -Я думал, мы это уже обсудили, — сказал я.
    -Здесь он точно проживёт ещё пару недель. Сколько он проживёт в тряске и пыли — я не знаю.
    -Всё в порядке будет. Он ещё дольше проживёт, — пообещал я.
    Вчера, когда грустная песня песца закончилась, он больше не приходил в сознание. Несмотря на все усилия Шанни, на несколько проведённых операций, даже несколько сеансов переливания крови, врачи констатировали лишь ухудшение его состояния. Тогда Шанни первая озвучила страшную новость — жить ему осталось недолго. Я с генералом долго советовался, всю ночь, пока мы собирали наш состав до Алмазного Пика — брать его или не брать. Шакал был против, и казалось что лишь я и Добб знаем, что на самом деле ему нужно в последние дни своей жизни. Мы понимали друг друга без слов — Терминатор всего лишь хотел увидеть в последний раз свою жену и детей. Это было ясно всем. Благодаря мне песец отправлялся с нами в Алмазный Пик — я был более чем уверен, что Шанни найдёт там что-нибудь, что поможет ему продержаться ещё чуть-чуть, а потом мы сядем на свой поезд и рванём прямой наводкой в Уфу. Таков был план, который мы обсудили не один десяток раз, но королевская кобра всё равно была против него. Хорошо что я уговорил Шанди и нашего генерала попросту приказать Шанни сделать это.
    Наконец наша полутраурная церемония дошла до грузовика и четыре матёрых пса залезли в первый прицеп, держа песца в своих лапах. Носилки поставили у торца прицепа, где для нашего пулемётчика сделали специальное заграждение, организовав ему что-то вроде настоящей палаты. За перегородку к нему быстро влезла Шанни и через минуту показала мне большой палец — всё было в порядке, пациент был надёжно закреплён и готов к поездке. Я передал этот знак Генералу и тот сразу же приказал всем бойцам:
    -По местам!
    Четверо санитаров едва успели выскочить из прицепа — если бы не их расторопность, им бы пришлось ехать с нами, а мы на это не рассчитывали. Я остался в первом вагоне — моё оружие и снаряжение уже лежала на заранее приготовленном месте. Передо мной, по привычке уселся Добб, уперев самодельной приклад своей трахбабахалки в пол. Я видел как Шанди, одёрнув свой генеральский полевой костюм, выгодно подчёркивающий её талию, обошла наш прицеп и уверенно хлопнула дверью тягача. Фесс подобно часовому, со всей ответственностью наблюдала за погрузкой с крыши тягача, две её сестры заняли места рядом с нашими. Молотов с командой, и в особенности со счастливым до чертей Черкесом, уселся в нашем вагоне, все наши бойцы и Киборги красной бригады. Второй вагон доложил о готовности. Ларсен там был за старшего. Последний, третий прицеп, забитый помимо оружия, ещё и Забытыми отрапортовал о готовности голосом Шепарда. В кабину тягача залез Дино и последним — Генерал. Притопнув сапожком по крыше тягача, Фесс махнула часовым. В тот же момент свет на базе выключился и забытые перед нами распахнули все ворота.
    -Поехал...