гуманов, который по крайней мере на словах был настроен более чем решительно. Кучно они постановили возвести укрепления в основном только с западной стороны, в остальных местах оставив только второстепенные заслоны. Рассчёт состоял в том что когда королики попытаются пройти с восточной стороны, по мосту, мост взорвут. Тут также было более чем выгодно участие корабля, потому как иначе противник мог бы дождаться твёрдого льда и перейти по нему. К удаче, гноллы сообщали что корабль собран и готов к действию. Испытания пушки, которую гоблины переделали по своему, прошли более чем успешно: теперь мортира была четырёхствольной, отчего меньше раскачивалась при выстреле, а снаряды ложились точнее. Имелись даже несколько штук зарядов от грибников, снаряжённые новым взрывчатым веществом, и вырисовывался реальный шанс их испробовать.
     По поводу того, удастся ли удержать город, состоялся разговор в траншее:
     — Щин, как ты думаешь, отобьёмся?
     — Меньше слов больше копания, и отобьёмся, — фыркнул тот, орудуя лопатой.
     На самом деле он даже был уверен, что отбиться не проблема. Город был ощетинен укреплениями во все стороны. Со стороны взгорья его прикрывали форты с пушками, устроенные на утёсах, с востока и запада — баррикады, опять пушки и траншеи, заваленные сухими ветками. Помятуя о собственной десантной операции, позаботились и о береге, выставив в воде заграждения их брёвен так, чтобы плоты не дошли до берега шагов полсотни. Переплыть такое расстояние зимой в доспехах — можно только пожелать удачи, а с причалов гостей встретила бы картечью артиллерия.
     Что самое главное, все участники чувствовали себя бодро — и уж куда бодрее, чем унылые солдаты короликов, вывалянные в снежной грязи по дороге. Им ведь пришлось форсировать затопленные низины, через которые гноллы сожгли мосты, и стоило поспорить что переправа не была образцовой. Броненосец подошёл на сигнальное расстояние и теперь только ждал команды, потому как чтобы он прошёл пролив, требовалось натурально взорвать мост.
     Броненосцем командовала Фриса, очень живая и хитрая гноллиха, которая носилась там как белка в колесе. Приплывшие попыриться на корабль буквально не успевали следить глазами, как она перемещается. Хар высказал предложение рвануть мост заранее, подогнать плавсредство к южному берегу и сразу начать обстреливать врага. Но в этом не было внезапности, а должна была быть. По крайней мере все убедились, что на вёсельном аврале корабль может быстро отойти на несколько сотен метров, а большего и не требуется.
     Вооружённая, так сказать, борьба развернулась на сверкающем белоснежном ландшафте — снежок покрывал и землю, и тонкий лёд на озере, по которому не пошли даже королики. Толпа гуманов показалась, как и предполагали, с запада. Не предполагали того, что они пойдут в атаку тут же, сразу, безо всяких расово неверных подготовок. Это едва не явилось внезапностью, но едва не считается. Как только толпа подошла на дистанцию выстрела, от линии обороны полетел град пуль, стрел и картечи из пушек. Королики тут же дали назад, оставляя трупы и раненых — было ясно, что так они просто прощупывают оборону.
     Щин с некоторыми другими гноллами и гуманами немедленно вышел за линию, подобрать подранков — они будут полезны в дальнейшем. Конечно ставить из как живой щит было бесполезно, но думается мало кто будет доволен, что его бросают замерзать возле вражеских окопов.
     Королики пытались взять именно внезапностью, считая что в городе все бьют балду и никто не следит за полем. Через недолго после первой атаки последовала вторая, столь же спонтанная и закончившаяся ещё быстрее — лезть под шквальный огонь никто не хотел. После этого противнику пришлось выстраивать лагерь в защитном виде и останавливать дальнейшие действия до прихода подкреплений. Это было против них — зима только начиналась, а оснащение армии оценивалось на троечку. Каждый день элементарные обморожения и простуды уменьшали боеспособность, в то время как в Лейкшире никто об этом не думал, хотя бы потому что под боком тёплые дома.
     Спустя три дня вторая часть армии, узнав что мост цел, подошла к нему. Взрывать его было жалко — мост основательный, но куда деваться. Восстановить три пролёта можно и деревом, если что. Ясным морозным утром немало носов собралось на берегу попыриться на салют, но он оказался не особо зрелищным. Грохнуло, из-под моста в обе стороны вылетели тучи дыма, а затем древняя каменная кладка сложилась и настил с грохотом рухнул в воду.
     Естественно что королики попытались переправляться на лодках и плотах, взять мост и восстановить его, но прицельный огонь пушки с берега эту инициативу похоронил. Нельзя сказать чтобы гуманов выкашивало, как косой — просто они не желали дохнуть и едва вокруг начинала свистеть картечь, поворачивали обратно. Немало их искупались в ледяной воде и пополнили обозы негодных к дальнейшей службе.
     Второму отряду пришлось собирать вещи и тащиться по пути первого, с запада. Это снова означало потерю времени, какового у врага не имелось в запасе ни разу. Только через пять дней вся толпа сосредоточилась в лагере недалеко от линии укреплений, причём изумительно растянувшись по берегу. Это было неизбежно, так как рельеф не позволял уйти дальше — камни, скалы, расселины, там не поставишь палатки ровным рядком. Эта ровность обошлась им дорого как никогда.
     Понаблюдав в оптику за вражеским лагерем, командиры операции пришли к выводу что пожалуй пора. Снаряду от мортиры было некуда упасть мимо, королики сидели как чайки на морских островах, крыло к крылу. Светом и дымом отсигналили Фрисе, и корабль медленно двинулся вперёд. При хорошей погоде его было видно, возвшающегося над гладью озера как форт, но едва ли кто-то подозревал, что это такое. По разным соображениям атаку назначили ночью, а потом Щин озвучил эти соображения: королики будут жечь костры, в панике разнесут огонь по всему лагерю. Кроме того они наверняка решат что их атакуют с земли и бросятся в воду, хотя бы и ненадолго, но им хватит.
     Гуманы были не до конца отмороженными и в лагере у них имелись несколько наёмников из гноллов, видевших ночью. Так что о том, что с воды приближается плавсредство, они знали. Не знали они про мортиру, потому как за стеной её не видно, и ожидали десанта с корабля. На броненосец были повёрнуты все двенадцать баллист, а когда он подошёл ближе, палить начали и стрелки. Тяжёлые стрелы были довольно серьёзным подарком, ибо к ним привязывали бомбы. Одна из воткнувшихся в щит стрел оставила в нём огромную рваную пробоину, после того как рванул заряд.
     Фриса была хитра, и убрала всех своих с передней части корабля, пока шёл обстрел. Когда залп закончился, гноллы приступили к ответному. С длинных лотков в жерла мортиры ушли пороховые заряды, пыжи, а за ними и снаряды. Четырёхствольная лапа легко повернулась на установке, наводясь на нужный угол, и гнолл повернул кран подачи перегретого воздуха. Раскалённый газ прошёл по трубкам к зарядам, подорвав их, и мортира поочерёдно бахнула четыре раза, каждый раз ныряя в воду по самую палубу.
     В первом залпе пошли снаряды с грибным порохом, так что эффект был на загляденье: туловища расшвыривало, как тряпки. Они летели в воду и вокруг по земле, падали в костры и начинали бегать вокруг, работая живыми факелами. Гвалт стоял такой, что можно было подумать что на берегу вовсю кипит битва стенка на стенку. На самом деле корабль расстреливал врага почти безнаказанно. Большую часть баллист просто бросили, а те что продолжали стрелять попали под следующий залп и оказались смешаны с грязью. Фриса получила инструкции насчёт орудий противника, так что командовала бить именно по ним — всё равно всем остальным доставалось тоже, и неслабо. Кастуны короликов попытались что-то накастовать, даже подожгли одну из башен броненосца, но горела она плохо и гноллы её тупо потушили. Корабль снизил темп стрельбы, чтобы враг не подумал что кончились снаряды — а они и правда кончались, таких дур много понаделать трудно. Тем не менее он ещё довольно долго посылал по берегу подарки, пока наконец все королики, какие уцелели, не отошли от берега достаточно далеко.
     С утра всё что увидели из города, так это свалку на берегу и небольшие кучки врагов, забившиеся на скалы. Берег был просто страшен — вокруг воронок валялись сотни растерзаных трупов, а от баллист остались только обгоревшие бронзовые рамы и кучки пепла. На воде, внушая своим видом, твёрдо торчал корабль, даже не думая отходить дальше.
     — Ну, на этом всё, — ухмыльнулся Щин, — Я в Ступени.
     — Думаешь всё? — с сомнением рыкнул Хар, — От силы четверть положили, я так думаю.
     — Неважно. Они вовсе не горят желанием тут полегать, а теперь у них есть отмазка в том, что не осталось осадных орудий.
     — И сразу в Ступени? — притявкнула Марси, — Ты не торопишься?
     — Ммм... да нет, пожалуй нормально, — подумав, сказал он, — Поедешь со мной?
     — Ну если я тебе там нужна...
     — Да ты мне не только там, а вообще нужна, — улыбнулся Щин.
     Наплевав на недобитую армию короликов, они уселись на лошадей и отбыли на север.
    
     На севере дела разворачивались не столь здорово, но тоже вполне терпимо. В ходе операции удалось вывести в Красногорию четыре сотни орков, в том числе столь затребованных Щином специалистов по безкормовому выращиванию свиней. Взять же форпост не удалось — точнее, и не стали пытаться, разведав обстановку. Наоборот пришлось спешно отходить, чтобы соединить отряды и отбить удар противника. Мало-помалу даже орки начинали вникать в то, что если ты бежишь — это не обязательно хорошо для врага. Собственно им лучше было вообще ничего не рассказывать, воизбежание, а просто вывести к цели и показать на неё — взять!
     Ступени были на редкость унылой местностью — выжженой, испещрённой трещинами и провалами циклопических размеров. Снег лежал только на каменных плато, где не было гейзеров и глубоких ям, из которых поднималось тепло — там снега не было, а постоянно парило, так что не продохнёшь. Ловить тут особо нечего, кроме люлей от огненных инферналов и прочей неведомой магической хренотени; к счастью, эти феномены не могли покидать з...